По правде говоря, я ужасно нервничала. Пока я находилась за границей вместе с Альбой, моя роль была понятна. Я чувствовала, что полезна, даже необходима. Роялисты были вооружены куда лучше нашей армии, и реформаторы нуждались в боеприпасах и поддержке, а я могла ее оказать. Сейчас же все запуталось. Кто я теперь для них? Просто будущая супруга Теодора, сестра Кристоса, а также пара готовых помочь, но бесполезных рук?
Я вывернула чулки, хотя они все еще были влажными и холодными. Воссоединиться с Теодором – каково это будет? Когда-то я привыкла быть рядом с ним, вместе трудиться. Теперь все несколько забылось. Разумеется, Теодор изменился, ведь сейчас он возглавляет армию. Любит ли он меня по-прежнему? Не изменились ли мои собственные чувства?
На холме, что над берегом, показался обоз. Я жадно наблюдала за его приближением. Меня слепило солнце, уже склонившееся на запад, и я со вздохом прищурилась. Не могла дождаться, когда же увижу, кто правит волами. Узнаю ли я погонщиков? Вряд ли.
Наконец подводы начали замедлять ход на песке. Волы послушно остановились. Чулки все еще не высохли, и я, скривившись, стала с неохотой натягивать их. Влажная шерсть липла к башмакам.
– Софи! – эхом раздался знакомый голос.
Кто-то бежал в мою сторону. Я задохнулась, хоть и не различила пока его черты из-за слепящего солнца.
Теодор!
Он бросился ко мне и упал на колени прямо в песок, схватив меня за руки, потом опустил голову мне на ноги, и мы долго не двигались. Не могли прийти в себя от потрясения: мы и правда здесь, можем коснуться друг друга и поговорить. Дрожащей рукой я зарылась в медово-каштановые волосы, как всегда заплетенные в косичку.
– Не думала, что ты приедешь сам, – наконец сумела выдавить я.
– Конечно, я поехал сам! Когда узнал, что ты здесь, ничто не могло меня удержать.
– Даже война?
– И она тоже, – отмахнулся Теодор. – Разве что пришлось бы отбиваться от роялистов, но этого не произошло.
Я взяла его руки в свои, заставила Теодора сесть рядом и принялась натягивать сырые башмаки.
– Пока что нет.
– Но скоро грядет, – предупредил Теодор. – Но теперь мы можем им противостоять. Ты не представляешь, с какой немыслимой скоростью мы экипируем солдат. Правда, на качество пошива лучше не обращать внимания. У нас есть заряды и порох, на подходе новая партия пушек. И все это сделала ты.
– В основном это заслуга Альбы, – возразила я. – К тому же, боюсь, мы принесли плохие вести о кораблях…
– Не забивай голову, – сказал Теодор. – Когда вернемся, ты сможешь поговорить со всеми офицерами в штабе, а пока… Пока я хочу тобой надышаться.
Мы забрались на задок повозки и уселись бок о бок на тюк с полотном, упиваясь нашей отвагой и мужеством, желанной близостью и не задумываясь о грядущем. Нас окутало уютное молчание, и я наконец сумела расслабиться. В эти украденные у войны мгновения мы были просто Теодор и Софи.
Вереница повозок направлялась в глубь страны. Кругом золотились поля, кое-где уже приступили к сбору урожая. Нам помахали сборщики яблок в саду. Крестьяне узнали серый с красным мундир Теодора, пусть даже и не догадались, что его обладатель – Принц-мятежник.
Разрушенных войной пейзажей мы по пути не встречали, зато то и дело попадались пасторальные картины сбора урожая. Люди работали спокойно, но оживленно. Осень здесь не так уж отличалась от той, что царила за сотни миль отсюда в ордене Золотой Сферы.
Мы поднялись на холм. Внизу раскинулся лагерь. На поле рядами, одна за другой, словно скирды сена, выстроились палатки. Издалека казалось, что соблюдался строгий порядок, но стоило подъехать ближе, выяснилось, что шатры не совпадают по размеру, к тому же залатаны вкривь и вкось.
А вот солдаты, упражнявшиеся на открытом плацу, выглядели как заправские вояки. Моему неискушенному взгляду их движения и развороты представлялись точь-в-точь такими же, как у гвардейцев, что маршировали по улицам столицы в честь дня рождения короля.
Кое-кто из повстанцев даже был в форме: коротких штанах из небеленого льна и мундирах серой шерсти с красной облицовкой. Глядя на печатавших шаг воинов, я порадовалась, что мы решили потратиться на отделку мундиров.
– Как вы определяете, кому сначала выдать форму? – поинтересовалась я, когда мы подошли к большому отряду в гражданской одежде, отрабатывающему приемы штыкового боя.
Увидев на концах мушкетов грозные заостренные клинки, я вздрогнула.
– Сначала мундиры получил Первый полк, – объяснил Теодор. – Большинство покорно следует распределению, которое придумал Сайан: полки формируются по мере вступления солдат в армию. Первый, Второй и так далее. Чем раньше вступил – тем большего уважения достоин. Это стимулирует как можно скорее вливаться в наши ряды.
– Сколько всего полков? – уточнила я.
– Четыре. В каждом десять батальонов по восемьдесят человек.
Я быстро перемножила в уме. Одеть предстоит еще многих, но если подумать – по сравнению с регулярной королевской армией бойцов у нас очень мало.
– Здесь вотчина интенданта, – объяснил Теодор, когда повозка остановилась у покосившегося сарая, стоявшего в окружении шатров и наспех возведенных брезентовых палаток. – Боюсь, на этом наша поездка окончена. Штаб-квартира там…
Теодор махнул в сторону холма, где высилось двухэтажное каменное здание с кирпично-красными ставнями и приветливо распахнутыми дверями. Меня внезапно осенило.
– А чей это сарай и дом? Неужели вы их… конфисковали у знати?
Возникни такая нужда, Нико, ни минуты не колеблясь, реквизировал бы целый квартал.
– Не совсем.
– Только не у крестьян! – запротестовала я. – Ты подумай, как это будет выглядеть со стороны: армия реформаторов выселяет с земель бедных фермеров.
– Не такой уж бедный этот фермер, – заметил Теодор, указывая на скромный дом с выложенными булыжником стенами и застекленными окнами. – Арендатор не из благородных, но считал, что владеет этой землей. Слышала, как после войны, что закончилась несколько поколений назад, за верную службу давали землю? Достоверно мне неизвестно, но по документам владение принадлежит младшему члену семьи Поммерли. Так что мы сочли за лучшее забрать поместье себе. А потом добрались сюда и обнаружили, что старикан Руфус ужасно этим опечален.
– Уж надо полагать! Так земля ему не принадлежит? И вы, конечно, его не выгнали?
– Руфус согласился уступить нам, – улыбнулся Теодор, – поскольку и сам желает нашей победы – тогда он получит все по закону. Знать на юге давно проделывала эти бесчеловечные фокусы: чтобы обеспечить верность местных жителей, им обещали землю, но могли отобрать ее в любое время.
– Больше такого не случится! – с уверенностью заявила я. – Мы позаботимся о сохранности его дома и урожая.
– Для этого немного поздновато. Мы вытоптали тыквенное поле и случайно сожгли участок кукурузы.
– Теодор!
– Случайно! Руфус получил компенсацию. Сайан разозлился куда сильнее – кукурузу можно было съесть. Кристос! – воскликнул он, когда мы зашли в дом. – Глянь-ка, кого я нашел!
13
Сложно было представить более нелепое место для штаба военного командования, чем уютная выбеленная кухня хейзелуайтского фермерского дома. Пламя лизало угли в очаге, где по центру булькал большой котел с ароматным луковым супом. Аппетитный запах навевал воспоминания о доме, а между тем за деревянным столом велось самое серьезное военное совещание.
– Мы формировали полки по серафскому методу, – рассказывал Сайан, быстро отмечая на листе цифры. – В каждом вдобавок к регулярным войскам имеются стрелковая и гренадерская роты.
– Вы считаете такую модель эффективнее галатинской? – осведомилась Альба.
Похоже, она лучше меня поняла представленный Сайаном доклад о численности личного состава армии и проводимых учениях. Фермерская кухня с ее открытым очагом и потертым столом для командного пункта подходила мало, но я и не ждала мраморных залов и красного дерева.
Скрестив ноги, я уселась на каменный выступ у рукомойника и принялась старательно вникать в обстановку дел.
– Да, я так считаю. Это позволяет нам более свободно перемещать войска. Надеюсь, в скором времени мы сможем выступить. Ожидается прибытие пушек, а значит, у нас появятся и артиллерийские полки. – Сайан помолчал и продолжил: – Пока что не очень понятно, где взять для них людей. Весь нынешний состав готовили в пехоту.
– Будем привлекать добровольцев? – неуверенно предложил Кристос.
– Полагаю, да. По крайней мере, сержанты должны хоть немного разбираться в математике, чтобы производить необходимые расчеты.
– А сейчас как вы их назначаете? – подала голос я со своего места у рукомойника.
– Никак, – прямо заявил Сайан. – Твой брат, умник эдакий, придумал их избирать.
– Это не так уж глупо, – с улыбкой возразил Кристос. – Не то чтобы кто-то из солдат лучше прочих управлялся с мушкетом, просто, когда добровольцы прибывали к нам, среди них, как правило, уже был бедолага, который ими командовал.
– Что демонстрирует, – вставил Теодор, – приверженность демократическим идеалам. Именно так нужно управлять страной – с помощью волеизъявления народа. Так почему бы нам сейчас не попрактиковаться?
Кристос усмехнулся. Очевидно, эти двое каким-то образом нашли общий язык. Возможно, став партнерами в работе либо даже подружившись.
– Отличная заготовка для памфлета: как реформаторы намереваются воплотить успехи своей армии в стабильном правлении. Отпечатано в лучшей типографии Хейзелуайта.
– Кто-то печатает брошюры тайком? – догадалась я.
– Ага, – кивнул Кристос. – Одна вдова. Готовит лучшие пироги с луком и яйцом. А буквы набирает быстрее, чем белка таскает конфеты из кондитерской. Тот памфлет – о демократических методах в боевой подготовке – издавался уже четыре раза. Мы распространили его до самого Рокфорда. Мне дали понять, что он попал даже в лагерь роялистов.
– Это сделало нам неплохую рекламу, которая просто необходима, если мы собираемся продолжать набор рекрутов, – сказал Теодор. – И, честно говоря, лучшего способа не существовало. Солдаты выбирают командиров роты и сержантов, а мы уже из них выбираем офицеров армии.