Я взяла за руки Эмми и Лиету, а те – Парит и Вению, и начала сгущать облако чар, ощутив, как энергия женщин струится вместе с моей, золотой дымкой устремляясь вверх.
Я словно сжимала в руках полную горсть шерстяной пряжи, опутывала ее световыми нитями, а потом вплетала их, погружая глубоко в одеяла и повязки. Я трудилась, словно машина, фенианский ткацкий станок, одновременно поддерживающий вращение нескольких нитей, уподобившись челноку громадного механизма.
Эмми изумленно ахнула, потрясенная Лиета недоверчиво улыбнулась, Парит побледнела, а Вения так крепко схватила Эмми за руку, что у нее побелели костяшки. Затем она взялась за ладонь Парит, и круг замкнулся.
Сила хлынула в воздух, я поймала ее, влила в облако чар над нашими головами, придавая ему прочности. В течение получаса каждый клочок ткани в зале был напоен магией и сиял золотом, видимым лишь глазам чародеек.
– Софи, – тихо позвала меня Лиета, – что же это за чудо такое?
– Все то же самое, что делаете вы, бабушка, – прошептала я, испытывая благоговейный трепет – такими сильными получились чары. – Просто выполняется немного иначе.
– Ты можешь сделать в одиночку то, что мы сотворили все вместе? – недоверчиво спросила Эмми.
– Да, – призналась я, – только гораздо медленнее и не так мощно.
– Как ты об этом узнала? – не то любопытствуя, не то обвиняя, поинтересовалась Парит.
– Я увидела, как серафцы зачаровывают музыку, и поняла, что могу управлять магией без иглы и ниток.
– Серафскую музыку мы испробовали на своей шкуре, – язвительно усмехнулась Вения. – В жизни мне не было так плохо, разве что в те дни, когда я мучилась утренней тошнотой.
– Так я узнала, что не нужно брать в руки объект и вручную накладывать магию. Что можно зачаровать вещь напрямую. А потом я сложила это представление со своими знаниями о чарах, – сказала я, пожав плечами.
– Клянусь нашими прабабками, Софи, – покачала головой Лиета, – тебя послушать, так все очень даже просто.
– Нужно сказать главной сестре! – воскликнула Парит. – Может, она позволит нам немного отдохнуть.
Вения, Эмми и Парит отправились искать начальницу, но Лиета задержалась.
– Софи… Только не обижайся, пожалуйста, но до меня дошло много слухов о твоих чарах. Я им не поверила, однако теперь вижу, что ты знаешь вещи, которые я считала немыслимыми… И все же я должна спросить.
В животе у меня словно разверзлась дыра. Я поняла, что хочет узнать Лиета, еще до того, как та озвучила вопрос.
– Да, точно так же можно накладывать проклятия.
– Я часто думала, что это возможно. Серафцы ведь так и делают. А ты, Софи?
Я помедлила с ответом.
– Все мы сделали много чего наперекор себе, – отозвалась я. – Да, я накладывала проклятия.
Признаться оказалось тяжело, тяжелее, чем я думала.
– О Софи… – помрачнела Лиета.
– Простите. Знаю, вы разочарованы…
– Нет-нет, дорогая. Это ты меня прости. Уверена, причинять вред своим даром было непросто, вряд ли ты легко пережила подобное…
– Да, – признала я, вспомнив стрелков, корчившихся от боли, солдат у Рокфорда, плененных тьмой, крики умирающих роялистов на охваченном пламенем корабле посреди океана. Все это произошло по моей воле, под влиянием проклятий, которые направила я.
– На войне многие причиняли боль, – вздохнула Лиета, – многие раздавали смерть как карты.
– Должно быть, счастливчиков, которые не натворили того, о чем будут сожалеть, – единицы, – сказала я.
– Наверное, ты права. И боюсь, еще ничего не кончено.
60
– Первым делом, – заявил Кристос, – необходимо составить список кандидатов в Совет от столицы.
Я сидела в заднем ряду в зале Совета, что раньше служил большим читальным залом архива. Теперь книжные полки поставили вдоль дальней стены, и в открытом помещении со скамейками и подиумом для правителей разбирались официальные прошения. В том числе и мое.
Я нетерпеливо ерзала в ожидании, когда же закончится обсуждение вопросов хозяйственного обеспечения, чтобы выразить Совету недовольство системой оплаты труда, изобретенной Отни, согласно которой граждане работали за пайки. Я не раз навещала за прошедшие недели Алису и своих подруг. Все они жаловались, что большинство их семей голодают и не могут найти дополнительный заработок.
Я вытерла влажные ладони о шерстяную юбку. Снаружи царила зимняя стужа, а помещение нагрелось от скопления людей. К тому же я нарочно надела свою военную амазонку.
– Любой, кто соберет достаточное количество подписей, может быть внесен в избирательный бюллетень, – объявил Морис Форрест, занимавший должность секретаря временных правителей.
Он зачитал список имен – сплошь Красные колпаки и первые пропагандисты движения реформаторов. Я согласно кивнула – справедливо, чтобы именно они заняли часть мест или даже все пять, отведенных для жителей столицы.
– Это последняя возможность внести изменения в бюллетень! – заключил Форест.
– Есть еще один кандидат, – раздался звонкий голос, и по залу пронесся вихрь серо-голубого шелка и лавандовой шерсти.
– Мисс Сноумонт. – Форрест неохотно поклонился Виоле в знак приветствия. – Вы желаете внести фамилию соискателя в список?
– Именно так, – просияла Виола. – Свою собственную!
Приглушенный шум голосов толпы быстро перерос в поток возражений, вопросов и даже смешков. Нико нахмурился, Кристос позволил заиграть на губах легкой улыбке, а Теодор измученным взглядом посмотрел на просительницу.
– Да вы, должно быть, шутите, – возмутился Нико.
– Да полно вам, – притворно удивилась его словам Виола. – Неужели можно шутить о таком серьезном, исторически важном событии, как первые выборы в Галатии?
– Виола, твой энтузиазм похвален, однако ты наверняка знаешь, что тебе нельзя претендовать на место в Совете, – осторожно сказал Теодор.
– Отчего же? – повысила голос Виола и посмотрела ему в глаза. – С недавних пор я проживаю в столице. Я не знаю такого закона, который запрещал бы мне участвовать в выборах. Дворянам позволено баллотироваться, при условии, что они сдали имущество Республике, а именно так я и поступила. И даже, как все помнят, помогала с конфискацией. – Она помолчала, словно подыскивая новые аргументы, хотя, разумеется, все отрепетировала заранее. – Вообще-то несколько граждан из менее знатных семейств уже вошли в Совет, приняв участие в выборах в Хейзелуайте.
– Хотя я возражаю против включения в Совет аристократов, – с презрительной холодностью заявил Нико, – выступать против кандидатуры мисс Сноумонт не стану.
– О! Что ж, необходимое количество подписей у меня есть. – Виола вручила Форресту пачку бумаги, которую тот начал послушно пролистывать. – И даже немного больше, чем нужно.
– Значительно больше, – пробормотал он.
– Но вы же женщина! – донесся чей-то голос со скамейки Совета.
– Вы так догадливы, – без промедления отозвалась Виола.
– Мисс Сноумонт, – сказал Кристос, все еще борясь с улыбкой, – дело в том, что ваш пол не позволяет вам участвовать в выборах.
– Мой пол? – рассмеялась Виола. – Есть закон, который запрещает женщинам голосовать. Но не баллотироваться самим!
– Все насмехаетесь… – Нико встал. – Мы же не станем всерьез это обсуждать? У нас есть дела поважнее, чем потакать бывшей аристократке.
– Задержитесь на минуту, – попросил Морис Форрест, пролистывая большую кипу бумаг. – Определение кандидата… – ага; определение гражданина… – есть. В этих понятиях не упоминается пол. – Моргая, он поднял глаза от документов. – Все, что требуется от человека, претендующего на место в Совете, – быть гражданином Республики, не иметь правонарушений и избираться законным путем. Юридические документы не определяют «гражданина» как «мужчину».
– Неужели? – удивился Кристос. Я уставилась на него. – Что ж, Совету будет чем заняться в следующий раз, когда они того пожелают.
– В следующий раз? – переспросил Теодор.
– Мы не можем заниматься этим прямо сейчас, это вопрос регламента, то есть он должен быть добавлен в повестку дня за две недели с обязательным письменным уведомлением, – пожал плечами Кристос. – Нельзя идти против наших же собственных правил. Мисс Виола Сноумонт, считайте, что ваше имя внесено в официальный избирательный бюллетень Совета Республики.
Кристос кивнул, Виола сделала изящный реверанс, а потом уселась рядом со мной.
– Кристос знал заранее, правда? – прошептала я.
– Они с Эмброзом помогли мне проверить законность участия. Именно твой брат предложил подать заявку публично, чтобы от меня попросту не отмахнулись, – улыбнулась Виола, разглаживая шелковую юбку.
– Что, если ты действительно получишь место? – прошептала я.
– Так это ведь здорово! – усмехнулась она. – Кажется, ты тоже хотела что-то сказать?
Я осмотрелась – советники все еще перешептывались, Нико восседал с мрачным видом.
– Самое время…
– Ну, тут уж я не виновата, – пожав плечами, пробормотала Виола. – Давай же, вперед!
– Позвольте обратиться? – сказала я, поднимаясь со своего места.
– Проклятье, эта тоже собирается выдвигаться? – выкрикнул какой-то мужлан.
– Совет нужно будет переименовать в Собрание белошвеек, – для смеха предложил кто-то с галерки.
Я прочистила горло.
– У меня вопрос к Совету.
Нико сверкнул глазами на бормочущую толпу, а потом на меня.
– Говори!
Я повысила голос, стараясь заглушить смешки в зале.
– Люди тревожатся по поводу действующей в столице системы распределения припасов, что была введена во время войны. Мы конфисковали у городской знати деньги и имущество, и теперь занимаемся тем же самым по всей стране. То есть вскоре мы сможем платить армии без необходимости задействовать резервы города. Наши торговцы начнут работать как прежде.
– Но система честная, – возразил Нико. – Работники получают столько, сколько необходимо.
– Это была хорошая система для осажденного города, – ответила я. – Но осада закончилась. Есть люди, которые просто не могут работать так, как вы требуете, они голодают, а у их семей нет возможности получить дополнительный заработок или приобрести нужные товары.