– Ты следил за мной? – сердито прошипела я.
– Нет, просто посещал службу, посвященную сакральной природе галатинских полей.
– Но зачем ты на нее пошел? – удивилась я, сбитая с толку.
– Это оказалось весьма поучительно. Если я хочу остаться в вашей стране, то должен разобраться в верованиях народа.
– Не все в это верят, – вздохнула я. Преломленные лучи заката, падающие от витража, заливали мои руки красным, оранжевым и золотистым цветом. – Похоже, ты не удивился моему появлению.
– Я уже собирался уходить, когда ты пришла. Неудивительно, что ты горюешь, просто раньше я, кажется, никогда не замечал, чтобы ты в минуты скорби прибегала к молитве.
– Я и не молилась. Просто здесь так тихо. Обычно… – Я наградила его многозначительным взглядом.
Он мягко улыбнулся в ответ.
– Что ж, раз тебе хочется покоя, я пойду. – Сайан поднялся.
– Подожди, – остановила его я, и он снова сел на скамью – поближе, чтобы можно было говорить тише и эхо нашего разговора не отдавалось бы под сводами собора. – Куда ты отправишься теперь, когда война закончилась?
– Мне обещали пенсию по завершении контракта.
– Уверена, ты ее получишь.
– Да, и землю в качестве премии. Часть поместья Поммерли возле Рокфорда.
– Собираешься заняться фермерством? – засмеялась я, и мой резкий горький смех нарушил молитвенную тишину. – Прости, не могу представить, чтобы ты променял меч на плуг.
– Маловероятно, согласен. Думаю, что стану выращивать не урожай, а лошадей. К тому же меня пригласили в Военную академию.
– Разве ее не закроют? Я решила, раз институт дворянства упразднили, академия больше не нужна.
– Это ценный ресурс для страны. Он еще сослужит народу добрую службу. Любой, у кого есть желание и способности, сможет туда поступить.
– Похоже, ты внезапно стал идеалистом.
– Невозможно постоянно идти против собственной природы, – пробормотал Сайан. – Ты дала мне второй шанс на жизнь, наполненную смыслом.
– Я вовсе не…
– Не спорь. Ты – и неведомая судьба, что свела нас друг с другом. Меня приняли по твоей милости, и я очень благодарен.
– Нет, это мы благодарны… Без тебя мы бы никогда не победили, – покачала головой я.
– Что ж, – усмехнулся Сайан, – это похоже на правду. Через неделю я уезжаю в Рокфорд. А чем займешься ты?
– Чем займусь?.. – Я принялась разглядывать свои руки, на которых медленно угасали тени заката. – Не знаю. Я выпустила в мир нечто и теперь должна присматривать за этим. Ах, Сайан, ведь они не понимают, о чем просят.
– А о чем они просят?
– Совет хочет, чтобы я научила других своему способу чародейства. Они жаждут контролировать эту силу, овладеть ею. Но никто не понимает… – Я посмотрела ему в глаза и удивилась – он спокойно глядел на меня и внимательно слушал. – А ты понимаешь, правда? От тебя потребовали научить наших людей убивать себе подобных. И ты сделал это, хотя знал, что последует дальше.
– Да. И груз жизней, что я забрал, всегда со мной. – Сайан произнес это легко, без боли, без гордости. Словно просто озвучил факт, но то был самый важный факт, который определял его как личность. – Ты не обязана делать то же самое. Однако чародейки научатся, так или иначе. Люди узнали, что это возможно, – теперь они не отступят и будут искать все новые способы. Могу сказать одно: да, я учу их убивать, но также объясняю, что такое долг, ответственность и уважение. Другой бы не стал – но я буду.
Больше он ничего не сказал, но мысль я уловила. Как учитель я была надежнее, чем другие.
– Согласиться – значит двигаться дальше, – прошептала я. – В одиночку. О, как я скучаю…
Я не смогла выговорить его имя, захлебнулась слезами и спрятала лицо в ладонях, не в силах продолжать разговор.
Сайан промолчал, он даже не двинулся с места, лишь опустил мозолистую ладонь мне на плечо. Я прижалась к нему и плакала, пока слезы не иссякли.
– Извини, – прошептала я.
– За что? Почему ты извиняешься за самое естественное, самое правильное, что можешь сделать? Мы не скорбим как должно, – отозвался Сайан, – если извиняемся за свое горе.
– Теодор бы наверняка знал, что делать!
– А мне кажется Теодор очень часто сомневался, и именно ты прогоняла все его опасения и страхи. Уж ты наверняка знала бы, как поступить, если бы он спросил у тебя совета.
– Он так говорил?
– Каждый день. – Сайан протянул мне белый льняной платок. – Если бы на твоем месте оказался кто-то другой, что бы ты ему посоветовала?
Я промокнула глаза и аккуратно сложила платок.
– Я бы напомнила этому человеку, что Галатия сейчас как никогда нуждается во всех нас. И мы обладаем способностями и знаниями, которые другим недоступны. Но еще… я бы предпочла, чтобы подобные вещи оставались тайными.
– Такие секреты нельзя хранить вечно. Есть у меня некое подозрение: что, в конце концов, так будет лучше. Больше никаких уловок, никакого скрытого чародейства. Возможно, ты боишься того, как станет проявлять себя твоя сила в нашем новом мире?
Я задумалась. Полли когда-то спрашивала меня о том же…
– Я не хочу этого. Я этого не заслуживаю.
Теперь настал черед Сайана рассмеяться. Несколько молящихся обернулись и наградили его сердитыми взглядами, но он, похоже, их даже не заметил.
– Уж если ты не заслуживаешь места среди победителей, его не заслуживает никто. Я переживал, что ты так и останешься в доме своего брата, забытая всеми.
– Мне казалось, я чашка с дыркой, – слабо улыбнулась я, а Сайан вздрогнул, вспомнив старый разговор, – больше ни на что не гожусь. Но теперь… теперь я думаю – а может, и гожусь…
Сайан тряхнул головой.
– Еще как. Сдается мне, ты еще себя проявишь.
69
– Не вздумай слопать все сливы! – Виола шлепнула Кристоса по руке, которую он тянул к корзинке с фруктами, а тот в ответ шутливо толкнул ее в плечо.
– Это для Пенни! – возразил он, показывая три золотистых плода, таких спелых, что вот-вот лопнут.
Кристос бросил одну сливу Пенни, та поймала ее на лету и опустила на землю извивающуюся малышку, которая тут же помчалась к отцу.
– Теа, не беги в грязь! – охнула Пенни. – Тетя Софи только что сшила тебе это платье, не испачкайся.
– Я специально взяла для него белый хлопок, – засмеялась я. – Даже если испачкается, оно прекрасно отстирывается дочиста.
– Ах нет, не забирай у меня последние сливы! – запротестовала Виола, увидев, как Теа пухлыми липкими пальчиками вытащила из корзины сладкий плод.
Малышка была копией Кристоса: с шапкой темных кудрей и обаятельной улыбкой, которую она и адресовала Виоле, заработав еще один фрукт.
– Где же Сайан с лимонадом? – спросила Аннетт, оглядывая площадь Фонтанов, словно капитан, что осматривал волны с мостика корабля.
Припекало солнце; площадь пульсировала, будто живая, от скопления народа. День Республики – праздник в честь принятия закона о реформе – за три года после окончания гражданской войны стал в Галатии традицией. Весьма символично, что галатинцы отмечали не начало войны, посеявшей рознь, и не ее кровавые битвы, а день, когда они пытались добиться перемен мирным путем. Разумеется, это означало, что национальный праздник приходится на середину лета, самую жаркую пору.
– Вон же он, – заметила Пенни. – Сразу за тем большим деревом.
Она с видимым облегчением уселась на один из стульев, что мы принесли, – во время второй беременности ноги Пенни ужасно отекали, – и принялась так сильно обмахиваться салфеткой, что закачались ее большие жемчужные сережки.
– Разве ты не рада, что мы сидим в тени? – осведомился Кристос, вручая ей запотевшую металлическую чашку с прохладным питьем. Мы расположились не просто в тени, а под тентом, установленным для руководства Галатии. – В должности правителя имеются свои плюсы.
– Но нам придется слушать одну из твоих пространных речей, – засмеялась Пенни. – Не уверена, что оно того стоит.
– Обещаю – я буду краток. – Кристос передал и мне чашку холодной воды. Я с признательностью заметила, что она приправлена мятой. Брат всегда отличался отменным вкусом.
Сайан принес бочонок лимонада, и довольная Теа захлопала в ладоши.
– Знаю-знаю, она вовсе не мне радуется, – сказал он, водружая свою ношу на стол. – Причина – либо лимонад, либо мое обещание дать погладить лошадей, которых я пригнал для скачек.
– Лимонад, – ответил Кристос, пожимая ему руку, словно они встретились после долгой разлуки, хотя последние дни все мы провели вместе.
За пару недель до общенационального праздника Военную академию Республики закрыли на каникулы, и Сайан приехал на север, чтобы испытать своих скакунов на первых ежегодных Народных скачках.
Налив стакан лимонада, я расположилась на одеяле в тени раскидистого тополя. Сережка с семенами упала мне в чашку, и я достала ее.
Увидев вожделенный напиток, ко мне бросилась Теа, намереваясь им завладеть, но я вытянула из эфира чары и развесила нити перед племянницей. Та расхохоталась и схватилась за них, позволив мне намотать чары ей на пальцы, а потом принялась играть золотистой паутинкой.
Аннетт и Виола поздоровались с Артуром Хиссо. Теперь он представлял Пеллию в Народном совете. Кристос и еще несколько политиков дружно подняли стаканы с лимонадом, в честь чего – я не расслышала. Рядом со мной уселся Сайан и стал наблюдать, как Теа дергает за световые нити, остававшиеся для него незримыми.
– Малышка такая же одаренная, как и ты, – заметил он.
– Порой я гадаю, кто еще из нас способен управлять магией. Ведь стоит только поверить в свои возможности… – Я сплела из чар корзиночку, и Теа захихикала. – Малыши больше верят в то, что видят, чем взрослые.
– Скорее всего. Или же ты по-прежнему не желаешь признать уникальную природу своего дара. Ты научила десятки студентов, составила фундаментальный законопроект в области магии, помогла достигнуть международных соглашений по поводу использования чар. И три года работала специальным консультантом Совета. И после всего этого ты еще не уверена?