– А не сниму, то по-плохому? – вызверился на меня подсудимый. – Это как?
– Увидишь. Пока же меня интересует, почему ты приказ нарушил? Наказание за нарушение приказа тебе известно? По закону?
– Ты меня законом не пугай, сопляк. На что имел право, то и сделал.
– Именно поэтому на суд, где все в одних рубахах, ты в доспехах заявился, невиновность свою доказывать? – это Хадд.
– И нет ли в этом неуважения к нам лично? – Неожиданно успокоившийся Бруни с издевкой рассматривал живого мертвеца.
– И почему прямой и недвусмысленный приказ, за нарушение которого на кол сажают, ты решил нарушить, почему решил, что в своем праве? – Это я. – Ты кто? Сотник дружины конунга? Или хольд из его ближних?
– Доспехи снимай, – это включился молчащий до того Торвальд. – Пока не пожалел. Ты что тут, меня пугать пришел? Или думаешь, никто не сможет тебе кровь и в железной рубахе пустить?
Бьярни смачно сплюнул в его сторону. Торвальд вскочил. Бьярни схватился за меч. Охрана выступала вперед, депутаты постарались увеличить дистанцию наблюдения, воины Бьярни тоже схватились за оружие…из ближайших шатров появились лучники. А Бруни сказал:
– А вот и прямой мятеж, а не только неподчинение. Ты кто такой, чтобы на суде за оружие хвататься? На замечание, которое тебе вправе сделать?
Бьярни дернул меч. В натуре он тупой. Я спокойно откинул ткань и взял лежавший рядом трофейный арбалет Приносящего Смерть, подобранный взамен потерянного в Аргайле. После чего выстрелил ему в живот. Группа поддержки тоже схватилась за оружие, но шансов у них не было никаких. Их расстреляли из луков с десяти метров. А потом добили мечами и топорами. Доспехи в данной ситуации не имели никакого значения.
К своему несчастью, Бьярни был еще жив. Как оставался жив еще через час, когда его, уже освобожденного от доспехов, посадили на кол, загодя заготовленный подчиненными Бруни. Его оставалось только вкопать. Рядом, на кольях потоньше, красовались головы его убитых товарищей. К ним проявили милосердие.
Народ урок понял. Но любви к нам, ко мне в частности, это не прибавило.
Раньше не был ангелом, а теперь становлюсь первостатейной сволочью.
Замок действительно не удалось взять до появления герцогского войска. Высаживались они по нашим следам в той же бухте. Свои корабли мы перегнали в городской порт, наплевав на падающие на излете камни и стрелы с башен замка. Делить наши невеликие силы было глупо.
Нужно было только не дать совершить успешно еще одну вылазку, на этот раз против кораблей. Для обеспечения чего Хадд сразу совершил удачную операцию против плавсредств гарнизона замка, как стоявших на пристани, так и вытащенных, спалив их к чертовой матери. Наши потери были в общем небольшими. Из них сразу двенадцать товарищей погибли от попадания камня в баркас при отходе. Кого не убило или покалечило камнем, утащили на дно доспехи.
В данном случае риск был гораздо более приемлем, чем раскидать наши силы по острову, полностью отдав инициативу противнику. Я бы на месте герцога сначала уничтожил корабли. Если противник защищает их слишком большими силами – ничего страшного, высадил войска в районе замка, даже не обязательно в городской бухте и снял осаду. Если повезло, то при этом, накидав врагу, поскольку он опять вынужден принимать бой по частям. В любом случае инициативы у нас нет.
Морской бой на данном этапе был нам невыгоден, что опять вынуждало прятать корабли в хорошо защищенном от врага и непогоды месте. Короче говоря, в перегоне нашего флота в городской порт были одни плюсы, за исключением одного минуса. Чтобы парировать угрозу вылазки уж очень инициативного сэра де Мора, пришлось выделить достаточно большие силы, более четырехсот голов, короче говоря, экипажи моих кораблей полностью. К сожалению, нам приходилось учитывать как возможный удар в спину в разгар сражения, так и попытку пожечь корабли под шумок, неважно по суше или через бухту. Семьсот метров самой широкой ее части можно при желании преодолеть даже на плотах, если гарнизону не удалось сохранить ни одной лодки. В чем даже Хадд был не уверен. Да и возможность набега на бухту на кораблях тоже не стоило забывать, поэтому батарею катапульт и стрелометов на входе следовало как-то охранять и обеспечить личным составом.
Мое решение было простым как три рубля. Отсидевшаяся в замках аристократия в наших планах была лишней, поэтому замок нужно было как-то брать. Ломать стены и выбивать ворота нам было не то что нечем, возможности стали довольно ограниченными. Большинство дефицитных железных деталей тяжелых требучетов, просранных покойным Бьярни, обгорело и пришло в полную негодность. Какой из этого выход? Либо лобовой штурм при помощи осадных лестниц, суливший очень большие потери при неясном результате, стены замка уж больно высоки, либо внезапное нападение диверсантов ночной порой, для чего тем тоже еще надо забраться на стены, либо вырезанный в поле гарнизон, в случае чего защищать стены будет некому. Как подвариант последнего, следовала возможность ворваться в замок на плечах отступающих.
Сэр де Мор показал себя опасным, активным и инициативным противником. Так как он прекрасно понимает, что, раскатай орки войско герцога, его возможности отсидеться станут призрачными, на вылазку он пойдет с очень большой долей вероятности. Осталось просчитать где. Если он уверен, что герцог нам накидает, то атакует корабли, чтобы не дать уйти захватчикам с гатландской земли. Если в этом не уверен, то гораздо более оптимальный вариант – атаковать наш лагерь напротив ворот замка, добив последние осадные машины и в случае успеха ударив в спину связанным боем оркам. Несколько десятков кавалеристов у него осталось, да и пехоты достаточно. Последняя соломинка ломает хребет верблюду, удар в спину в разгар сражения может кончиться даже для нас очень печально.
От этого и пляшем. По размышлениям и посовещавшись с приятелями и опытными подчиненными, я пришел к выводу, что де Мор попытается под шумок уничтожить последние осадные машины и разграбить лагерь. Уцелевшие камнеметы и укрепленный лагерь сулили очень большие неприятности гарнизону замка, коли бы орки разбили войско герцога, а отсутствие кораблей лишало возможности остров покинуть. Все остальные его действия зависели от его сиюминутной оценки ситуации и были трудно прогнозируемыми. Поэтому если где на него и надо ставить засаду, так это в районе лагеря. Желательно навязав бой на окружение, чтобы после гибели основной части отправившихся на вылазку защитников, если очень повезет во главе с хозяином острова, замок сам упал к нам в руки. Без особых потерь.
Никаких особых извращений для этого придумывать было не нужно. На войне чем проще – тем лучше, до определенного предела естественно. В лагере было решено оставить обслугу камнеметов, которые должны усилить обстрел и на виду – примерно три десятка воинов, изображающих пехотное прикрытие. Чтобы натолкнуть сэра де Мор на мысль о хераде голов в пятьдесят – семдесят, плюс полсотни орков на камне и стрелометах, не считая пленных из хашара, работающих подносчиками боеприпасов.
Лагерь был укреплен, так что данный наряд сил выглядел достаточно правдоподобно. Лично я бы на месте де Мора рискнул, поскольку даже для орков численное преимущество противника имеет значение, а значит, в прикрытии они оставят минимум народа. В нормальных условиях.
В ненормальных следовало захватить инициативу и не позволить ее перехватить. В данном случае лишние несколько сот голов в строю имели меньшее значение, особенно коли навязать бой ночью, что собственно Бруни и сделал, вырезав высланное людьми в лес охранение и атаковав лагерь.
Чтобы спровоцировать сэра де Мор на нападение, с наступлением рассвета Бруни было спланировано разжечь некоторое количество костров-дымовух в лесу, если, конечно, не удастся и в реале добраться до кораблей противника.
Идеалом было бы нападение в стиле «Второго Суворова» генерала Петра Степановича Котляревского под Асландузом в 1812 году, когда он вырезал в ночном штурме несколько тысяч персов, потеряв убитыми двадцать восемь человек и девяносто девять ранеными. Имея сам две тысячи человек против двадцати тысяч персов Аббаса-мирзы, в большинстве своем конных. Родив знаменитый исторический анекдот при ответе на вопрос адъютанта (сидя в трофейном шатре наследника персидского престола) о причинах занижения персидских потерь до тысячи двухсот убитыми:
– Пишите тысячу двести, нам все равно не поверят.
Перед штурмом укрепленного лагеря персов у солдат были отобраны патроны и дан приказ, не останавливаясь, идти вперед и колоть всех кроме самого Аббаса-мирзы, «ибо нас слишком мало, чтобы брать пленных». Пленных действительно были единицы. Сам Аббас-мирза чудом унес ноги, несмотря на то, что с подобающим сану достоинством уронил свои кости из седла своего жеребца, попавшего в яму в ночной темноте, на твердую землю в ходе бегства.
Планированием нападения на лагерь герцога я не занимался, своих дел хватало, но по прикидкам приятелей ворваться туда было вполне реально. Даже если противник ждал нападения. Потом основной задачей было запланировано уничтожение как можно больше кораблей противника, которые противник неизбежно должен был попытаться защитить. Что не способствует сохранению управления в ночном бою. Далее – по обстоятельствам. Удастся уничтожить войско в одном бою противника или нет, в любом случае оно останется без большого количества боевых кораблей, то есть избавит нас от части проблем на архипелаге в дальнейшем.
Бруни ушел с наступлением темноты, точнее ночной серости, это у людей проблемы с ночным зрением, группы зачистки к тому времени уже должны были приступить к уничтожению секретов противника в окрестностях бухты. А я принялся расставлять подчиненных по местам. Шума от снимающейся с места тысячи воинов при всем желании избежать невозможно. Расчеты требучетов продолжали швырять камни как обычно, круглые сутки, ворота уже были заметно повреждены, сбили часть зубцов на стене и пробили стены крытой галереи над воротами. Это должно было подтолкнуть сэра де Мор к мысли, что в замке отсидеться не получится.