– Я скажу все, что вы хотите знать, господин, – закивал молодой человек с такой быстротой, что можно было опасаться, не отвалиться ли у него голова.
– Кто вы такие и почему на нас напали?
Несмотря на некоторый перерыв в допросе, вызванный подходом двух других драккаров нашей «бригады» необходимую информацию с жертвы удалось снять достаточно легко, основные проблемы доставил ее нечеловеческий ужас и проистекающий от того же словесный понос вкупе с желанием угадать, что я желаю услышать.
Как оказалось, старого Фредерика убили (старик умер при попытке вытащить стрелу) не криминальные королевские коастгардеры, а вовсе даже земляки моих недлинноухих подчиненных, один из драккаров герцога Гатланда, идущий из Амлаха, рискнул по старой памяти подзаработать на морской дороге, услышав звуки колоколов в тумане. К его несчастью, первым пошел он на звук колокола моей шнекки. Однако не думаю, что его судьба сложилась бы менее печально, наткнись он на какой из двух других кораблей.
Убит у меня был всего один человек, ранено шестеро, все довольно легко. Все-таки по боевым качествам с орками даже подготовленным людям было не сравниться, а тут команда мало того что на треть уступала в численности, но и состояла из достаточно посредственных воинов. Молодой человек, к примеру, был одним из потомственных слуг (пятое поколение халдеев) замка Даркмур, которого вынужденно поставили в строй в ходе осады и забыли оттуда вернуть после эвакуации, поскольку конкуренция среди слуг на чужбине изрядно обострилась. Тем не менее принадлежность к «имеющей связи» семье позволила ему выжить, получив место на корабле при прорыве, между делом выяснилось, что оборонять замок с героическим бастардом сэра Даркмура оставили исключительно ненужный аристократии и ее приближенным элемент, отделив так сказать агнцев от козлищ руками орков. По слухам, среди слуг бастарда оставили на смерть по настоянию леди Даркмур. Я почему-то не удивился разнице в боеспособности героически погибших защитников замка и сволочи с данного корабля.
Рыжий был одним из бывших замковых десятников старшего Даркмура, который в Амлахе передал молодому сумму в твердой валюте и имущество военного назначения для формируемого отряда. В обратный рейс драккар загрузили закупленным тем синим сукном для единообразных войсковых сюрко, как бы герцог ни торопился, но предпочел дать людям опознаватель свой-чужой. Полезная штука в сутолоке битвы, тем более с войском из сброда.
Получил я и последние данные по расположению лагеря наемников и самого юного Даркмура. Последний так и квартировал на постоялом дворе, подтвердилось, что лагерь располагался в миле от него (такая же тысяча пар шагов как и на Земле) на противоположной стороне Амлахской бухты. Сколько успел нанять наемников данный молодой человек, моя жертва допроса сказать затруднялась, была слишком малограмотной. Ее оценочные суждения я в расчет брать не стал, как не стал и обращать внимания на информацию по Теллуру. Проверить слова жертвы допроса было некем и нечем, особой ценности этот бесхребетный человек как источник не представлял, слишком низко он находился в войсковой иерархии, а главное разгром еще и герцогского войска под Теллуром мне не мог присниться и в страшном сне. Хотя, как оказалось, Даркмур был далеко не единственный благородный, кого герцог-освободитель разослал по просторам собирать наемников. Я так прикинул, что местные намекнули, озаботясь собственной безопасностью. И правильно, разница с рыжим, который решился на захват купеческого судна просто из ожиданий что сойдет с рук, ибо мертвые, как известно, не кусаются, тут была только в масштабах.
Серые башни Амлаха, казалось, прямо вырастающие из края скалы на мысу, в сумерках производили просто потрясающее впечатление.
Выйдя к берегу, мы определились, на каком расстоянии от города находимся, после чего я подгадал разведку места своего будущего налета к сумеркам. Наше ночное зрение давало в данном случае изрядные плюсы.
Город располагался по правому берегу обширной бухты с втекающей в нее речкой Тарой. Горло бухты шириной, по моим прикидкам, примерно два километра наполовину закрывал волнолом, с его обратной стороны маячила дежурная галера. О последней, как и двух других, содержащихся за счет городского бюджета пленник сообщил, прежде чем его по настоянию общественности отдали людям, устроившим старому Фреду на захваченном драккаре огненное погребение, да и мои купчины ранее про них упоминали. К сожалению, ни тот, ни эти не смогли дать никаких данных по их боеспособности. Известно было только то, что большинство своей службы галеры простаивали на приколе, охраняя вход в бухту, иногда выходили в море, еще реже кого-то ловили или топили. Тем не менее для обеспечения безопасности города и порта их хватало. В бухту при таких защитниках вполне резонно никто не хотел соваться.
От первичного замысла высадки на берег где-то за городом и марш-броска к лагерю с последующей атакой после осмотра театра военных действий пришлось полностью отказаться. Так как на картах отсутствовали гениальные, почти как я сам, горизонтали рельефа местности, фактическое отсутствие пригодных для высадки десанта участков побережья при выработке плана не было учтено. Потом мне Эбер с покойным Фредериком, конечно, подсказали, а сейчас я в этом убедился. Двадцатикилометровый крюк был слишком большим для многолюдной страны с оживленным судоходством, чтобы имелись шансы унести из нее ноги. Вынужденно пришлось обратиться к плану «Б» или прямой атаке с моря.
Окончательно сформировавшийся замысел операции был прост: проход под противоположным городу волнолом и дежурной галере берегом в бухту, высадка десанта, разгром не ожидающих нападения наемников и прорыв в море, пока в городе только поднимают тревогу и уж точно не ожидают наличия врага внутри Амлахской бухты. После коротких размышлений от программы максимум – ликвидации юного Даркмура – пришлось отказаться. Сил было в обрез.
После доведения замысла операции до военного совета посыпались коррективы. Мой кормчий Борк при поддержке коллег вполне обоснованно начал задавать вопросы про противостояние галере, если ее экипаж не проспит, при обнаружении в горле бухты решено было отказаться от операции, внутри встреченных на воде полуночников должны были кончать лучники, сами галеры при прорыве должен был отрабатывать я со своей перчаткой и боевые машины. Абордаж не планировался.
Промежуточный вариант – наше обнаружение и поднятие тревоги уже в самой бухте, по настоянию неожиданно поддержавшего мой замысел Хагена AТулла; после уничтожения дежурной галеры решался высадкой десанта с двух кораблей и трети личного состава с третьего. Оставшиеся сорок морд должны были пустить по кораблям в бухте «красного петуха». У данной идеи был только один недостаток:
– Край, если так выйдет, на корабле придется остаться тебе. Ты сам у нас как камнемет. А лишних людей на наши драккары лучше передай заранее.
Так как Хаген на этот раз не играл в оппозицию, а был предельно рационален и серьезен, я предпочел с ним согласиться. Тем более что его поддержал даже Мика, осталось только отомстить:
– Тогда и командуй на берегу, только постарайся не обгадиться. Если останешься при этом в живых, я тебе все, все, все припомню. Прямо как ты меня жизни учил.
Военный совет, включая Хагена, воспринял заявление с юмором, только люди отмолчались. Впрочем, они вообще на наших планерках разевали рот осторожно, осознавая свой по факту неполноценный статус и опасаясь нажить врагов, а не друзей.
По закону подлости так оно и вышло. Режим молчания с обещаниями страшнейших кар виновным и обмотанные сукном, чтобы не плескали, лопасти весел помогли миновать охранение без происшествий, на галере горел один-единственный огонек где-то на корме и не виднелось ни души, не предусмотрели мы только одного – городских контрабандистов или воров, вывозящих какие-то товары на нескольких баркасах по этому же маршруту.
Оба драккара под лотом шли впереди и даже попытались избежать встречи, взяв еще круче к берегу, однако надо же было «ночному народу» их не только заметить, но и заорать, что впереди засада.
В ответ раздался возмущенный рев обманутого в самых лучших ожиданиях Хагена:
– Стрелами ублюдков и чтобы ни один не ушел!
Я оценил расстояние до галеры и скомандовал кормчему:
– Правь право на борт, наше время. – Продолжив воплем во всю глотку в сторону Хагена: – Хаген, делай как договаривались, здесь я и один справлюсь. В помощи не нуждаюсь!
Драккары, уже поворачивавшие вслед за мной, опять изменили курс и пошли в глубину бухты. На воде качались баркасы с трупами в них, одному из выпрыгнувших людей не повезло, курс моей шнекки прошел слишком близко от него, на носу щелкнула тетива, и голова пловца с торчащей в ней стрелой мгновенно исчезла с поверхности.
Хотя галера приближалась достаточно быстро, времени, чтобы ее внимательно рассмотреть с моим зрением было достаточно. Корабль был довольно красив и весьма богато украшен, представляя собой один из вариантов эльфийской биремы с шахматным расположением весел. Как мне было известно, гребцами на нем служили исключительно свободные граждане, вербуемые среди припортовой голытьбы, военная команда примерно тридцать – сорок человек из морской стражи города. Не бог весть что, но довольно серьезно для абордажа, гребцы имели право носить оружие, поэтому даже для того, чтобы их перебить, пришлось бы тратить время и, возможно, жизни при ничтожной добыче.
К счастью, абордаж нам не требовался и подойти на дальность выстрела стреломета на носу и катапульты на корме тоже никто не мешал, хотя на галере крики в бухте были услышаны, поскольку горело уже несколько фонарей и происходила какая-то суета, впрочем, не больно-то активная. Корабль только просыпался. Нашей задачей было – проснуться ему не дать.
Когда на носу полыхнул факел заряженного в стреломет зажигательного дротика, на галере забегали и заорали гораздо активнее, но было уже поздно. Горящий дрот описал красивую дугу и врезался в борт галеры разом с весельным портом, куда, похоже, мои бандюки и целились. Жестко щелкнувшая по перекладине рядом со мной катапульта дала промах, на палубу галеры вертикально падали горящие стрелы. Со стороны это, вероятно, выглядело красиво, особенно расползающееся по осмоленному борту биремы кольцо огня; добытая из сортиров селитра, растворенная в китовом жире, давно обещала новый виток гонки вооружений. После первого же применения.