– Это ты так думаешь, орк, что нас легко возьмешь! – Занервничал командир городской стражи. Обиделся, что его уцелевших воинов и ополченцев так низко оценили. Или надеется на продолжение торга. А может у него просто нервы.
– Я ничего не думаю. Я высказал вам очень выгодное предложение. Продиктованное исключительно моей доброй волей и милосердием!
Мэр от такого заявления чуть не подавился. Я продолжил:
– Это вы должны думать, принимать его или нет. Времени вам даю час. Как раз в храм успею сходить. За это время, я ожидаю, вы примете решение, жить вам или умереть. Ваш выбор. Время пошло.
Я повернулся и направился назад, не обращая внимания на людей. Пускай между лопаток буквально свербело от направленных туда стрел.
Выстрелили в меня чуть позже, однако в лицо. Болт попал в лоб, дернув голову назад, и ушел на рикошет. Стрела отрикошетила от наголенника, ещё две попали в грудь. Я метнулся в сторону и зигзагами поскакал в укрытие за углом ближайшего дома. Добежал удачно, но одна из стрел всё таки пробила спинную пластину и поддоспешник под ней, углубившись на пару сантиметров. Мысли о том, что там был за лук и что за Геракл из него кидает стрелы, пришли только потом, когда ломанувшиеся в атаку орки закрыли меня своими шлемами, телами и щитами.
Впрочем, выдернув стрелы, мстить за попытку убийства я не поспешил. В районе храма и без меня много мстителей собралось, надо было встать в очередь. Да и со стороны ратуши угроза пока присутствовала. Предложение штурмовать и ее я проигнорировал, отметив, что лучники из окон ратуши не стреляют.
Защитников храма хватило на полчаса боя. Тем не менее, горожане, засевшие в ратуше, сдались не раньше, чем увидели, что из него выгоняют выживших детей и женщин. Я специально отправил туда вестовых с настоятельным приказом беречь будущее податное население и рубить только оказывающих сопротивление. Части спасающихся в храме Лоис Морской нонкомбатантов этот приказ, несомненно, спас жизнь.
Сделанная мной ошибка оказалась простейшей. Я зря пошел парламентером к храму, до того как ратуша сдалась. Как оказалось, большинство выживших городских стражников спасалось именно в ней, начальник городской стражи Людвиг Борн был опытным воякой и мог оценить серьезность угроз и вероятность выживания в случае невыполнения моих требований, ну а мэр точно не хотел умирать. К несчастью, настоятель храма Лоис отец Брайн достаточно адекватным человеком не был и решил, что договариваться с отродьями демонов ни ему самому, ни его пастве не о чем. В результате меня чуть было не застрелили. Старичок в молодости походил на боевых кораблях и умел стрелять из арбалета. Собственно, выпущенный им болт, вполне возможно, от моего лба и отрикошетил. Трясущаяся от страха грудастая блондинка, прижимающая к себе двоих перепуганных детей, рассказала, что именно он выстрелил первым.
Впрочем, что ни случается, то к лучшему. Штурм ратуши рисковал стоить нам куда большей крови. И воинов там больше собралось, и сами они были профессиональнее, и здание там было куда более проблемным касательно штурма, пускай даже и с удобными к нему подходами.
Самое же главное, что с бескровной сдачей ратуши город пал. Нам осталось разобраться с замком. И между делом – с Бьярни.
.
Глава 4
Бьярни мы разыграли как по нотам. То, что предводители набега организуют суд над ним, он, видимо, ожидал и приготовился к нему, да только не учел, что он не самый хитрый в этом мире и на всякую хитрую задницу найдется болт с кривой резьбой.
Суд мы организовали в лучших традициях российской военной юстиции, чтобы подсудимый и тени шанса не имел соскочить. Не стали собирать толпу, а вызвали строптивого хевдинга на закрытые слушанья в корабельном лагере, в присутствии комсостава и пары представителей от команд каждого корабля.
Кворум на суде заседал без доспехов, так что явление Бьярни с толпой сочувствующих в полном вооружении понимания ни у кого не встретило. Все присутствующие вполне резонно сочли такое поведение подсудимого личной угрозой, от воплощения которой в жизнь спасала только одна охрана из наших личных херадов, которая, кстати, тоже довольной не выглядела.
– Ты с кем-то здесь воевать собрался? – с издевкой хмыкнул А’Рагг, сидевший на богато украшенном позолотой кресле мэра города. Оставшаяся наша троица примостилась по бокам от него, хевдинги за нами, а прочие представители общественности где и как придется.
– В замке хозяин острова сидит и в любой момент напасть может, – отбрехался Бьярни. Окружение наперебой поддержало своего вожака. Мне почему-то сразу подумалось, что всю эту сволочь надо кончать вместе с ним. Чтобы в дальнейшем проблем избежать, например.
– Не поздновато об этом беспокоится начал? – С издевкой в голосе вмешался в разговор Хадд. – Зачем ему сейчас на нас нападать, если камнеметы он уже пожег? Воинов терять? Или дать нам возможность ворваться в замок ? Что мы ему сейчас сделаем, коли все камнеметы погорели?
– А зачем нам ему что-то делать? Богатый город на копье взяли, что вам еще надо? Не надо дергать судьбу за косы, мальчик. Корабли целы, выбирай другой остров, а сэр де Мор пусть свои убытки считает. – Включил дурачка подсудимый.
– А вот это, Бьярни, не тебе решать, – рыкнул на него Бруни. – Твое дело было телячье, сидеть в лагере и охранять камнеметы. И теперь я тебя спрашиваю, почему ты нарушил мой приказ и грабить в город пошел и чего теперь заслуживаешь в наказание?
– А кто ты такой меня наказывать? – вызверился на него Бьярни. – Я в своем праве был! Добыча у нас общая. А камнеметы все равно уже были не нужны, раз город взяли. Это дурак может считать что замок сможем взять до того как войско герцога на острове появится. Тогда вам не до камнеметов станет.
Вот урод! Впрочем, ожидаемое решение защиты. Но тут главное у него на поводу не идти. А значит пора включиться в разговор мне:
– Не надо так торопиться, друзья мои! Мы по какому поводу тут собрались? Не Бьярни ли Хендриксона судить за мятеж и неподчинение в бою?
Я риторически дождался положительных ответов на вопрос и продолжил.
– Так какого демона он передо мной в доспехах и оружии стоит, когда я перед ним в одной рубахе? Или он нас перебить решил, коли суд выяснит что его действия не неподчинением, а предательством пахнут?
– Заткнись, – рыкнул Бьярни.
– Сам заткнись – заорал на него Бруни. – Доспехи снимай! И побыстрее!
– Ты мне, что ли, указывать будешь, что мне носить? – Бьярни явно понесло. Теперь мне главное было не перегнуть палку. Кончиться могло очень печально.
– Хотя бы и он. – Продолжил я осторожно раскачивать фигуранта. – На тинге, попробуй ты прийти судиться в доспехах, мигом землей накормят. А тут себя невесть кем возомнил? Снимай, тогда будем разговаривать по-хорошему…
– А не сниму, тогда по-плохому? – Вызверился на меня подсудимый. – Это как?
– Увидишь. Пока же меня интересует, почему ты приказ нарушил? Наказание за невыполнение боевых приказов тебе известно? По закону?
– Ты меня законом не пугай, сопляк. На что имел право, то и сделал.
– Именно поэтому на суд, где все в одних рубахах, ты в доспехах заявился, невиновность свою доказывать? – Подкинул в костер бензинчику Хадд.
– И нет ли в этом неуважения к нам лично? – Неожиданно успокоившийся Бруни с издевкой рассматривал строптивого живого мертвеца.
– Так почему прямой и недвусмысленный приказ, за невыполнение которого на кол садят, ты решил не выполнить? Почему решил, что в своем праве? – Это уже я. – Ты кто такой вообще? Сотник дружины конунга? Или хольд из его ближних?
– Доспехи снимай, – это включился отмалчивавшийся до того Торвальд. – Пока сильно не пожалел. Ты что тут, меня пугать пришел? Или думаешь, никто не сможет тебе кровь и в железной рубахе пустить?
Бьярни смачно сплюнул в его сторону. Торвальд вскочил. Бьярни схватился за меч. Охрана выступила вперед, депутаты постарались увеличить дистанцию наблюдения, воины Бьярни тоже схватились за оружие … и из поставленных вокруг площадки шатров появились лучники. А Бруни сказал:
– А вот и прямой мятеж. А не только одно злостное неповиновение. Ты кто такой чтобы на суде за оружие хвататься? Ничего лишнего от тебя не требовали.
Бьярни выхватил меч. «Да он в натуре тупой!» Я спокойно откинул ткань и взял лежавший рядом с собой заряженный арбалет «Приносящего Смерть», подобранный мной взамен потерянного в Аргайле, и без разговоров выстрелил ему в живот. Группа поддержки Хендриксона схватилась за оружие вместе с ним, но шансов у нее не было никаких. Их сначала расстреляли из луков с десяти метров, а потом добили мечами и топорами. Наличие или отсутствие доспехов при реализации устроенной нами ловушки не имело никакого значения.
К несчастью главного из мятежников, болт в районе печенки душу его от бренного тела не освободил. О чем Бьярни думаю, очень пожалел, когда его, уже освобожденного от доспехов, посадили на загодя заготовленный подчиненными Бруни кол. Рядом с ним, на кольях потоньше, водрузили головы его убитых товарищей.
Народ урок понял. Но любви к нам, и ко мне в частности, это не прибавило.
В глазах насаженного на кол мятежного хевдинга стояла мука. Но он все же меня узнал.
– Да, Бьярни, – кивнул я. – Это была ловушка. Тот, кто назовет меня сволочью, не ошибется. В свое оправдание могу сказать только одно… Я же тебя за оружие хвататься не заставлял? Да и лагерь бросать тоже тебе не стоило.
Умирающий орк что-то умоляюще захрипел.
– Я не издеваться к тебе пришел, – покачал я головой и вонзил Бьярни в сердце граненый штырь мизекордии. – Покойся с миром, враг мой. Это все, что я могу для тебя сделать.
– Ну и зачем ты его прирезал? – Ко мне спешил недовольный Бруни А’Рагг.
– Ради милосердия, – обрезал я. – Хватит с него и перенесенных мучений. В конце концов, он был одним из нас. Нет?
***
Замок до появления герцогского войска действительно взять не удалось. Удобных для высадки мест на Море было немного, так что высаживались они в той же бухте, что и мы сами. Можно сказать, следовали по нашим следам. Наши корабли мы к этому времени перегнали в порт Холдена, так что она была пустой. Даже с учетом угроз обстрела и вылазки из Мор-Кастла делить наши невеликие силы было глупо.