Вызванные на ковер люди тихо переговаривались между собой, гадая, зачем юному орочьему губеру, толком еще не оправившемуся от ран, они понадобились. Судя по опасливым взглядам в сторону Хагена, многие предполагали худшее.
В связи с последним лишнюю нервозность нагонять я уже не стал, сразу перешел к делу.
– Я вас собрал, чтобы сделать несколько небольших объявлений.
Идущее от людей напряжение, наверное, можно было потрогать рукой.
– Ваша задача будет довести мои слова до людей. Надеюсь, что вы на это окажетесь способны. К вашему же благу.
На Хагена внимания уже не обращали, фокус ожидания неприятностей сместился исключительно на меня. Я этому самодовольно ухмыльнулся и махнул рукой Брану, который раздал делегатам по написанному от руки объявлению с текстом подготовленного мной меморандума.
– Выданные бумаги в необходимом количестве размножите и развесите по своим деревням и селам для ознакомления. Вас, здесь присутствующих, я назначаю ответственными передо мной за закон и порядок в местах вашего проживания, конкретно кресла поделите сами. Времени вам на дележ должностей в органах самоуправления двое суток. Если очень нужные люди в зале отсутствуют, привлекать их не возбраняется. При принятии должностей представитесь мне лично.
Тут меня перебили. Разумеется, нашелся умник, которого поставленные задачи не устроили. Умник представлял собой другую крайность буржуя из карикатур мастерски колебавшегося вместе с линией партии товарища Ефимова -высокий, худой как жердь лысый тип с бровями как у Леонида Ильича. Его я заочно знал, это был главный островной ростовщик Тео Боркам по прозвищу «Скелет».
Боркам явно успел зажраться и потерять некоторый контакт с реальностью, по настоящему адекватный человек на его месте бы не только помалкивал, но и посматривал по сторонам поосторожнее, не говоря уж о том, чтобы следить за лицом получше. Личность он была довольно неприятная, этот тип держал на архипелаге за горло долгами очень многих и был большим «другом» герцога, постоянно снабжающим того займами. Почему его собственно при прорыве и бросили. В общем этот человек мне не нравился.
Однако на такой работе идиоты долго не держатся, и он похоже успел сообразить первым, что нам от людей что–то надо.
– А мы тут причем? – Вопросил он, обидно уделяя свое внимание в основном Хагену. Я его вероятно не впечатлил.
Человек пытался себя поставить, прежде чем перейти к настоящей торговле. Нужно было указать ему его ошибку.
– Я всего лишь скромный купец, а не городской голова. Если я правильно понял ваши ожидания, то не смогу уделять нужного внимания магистрату.
Упомянутый «скромным купцом» городской голова, единственный находившийся тут из представителей прежней островной администрации, остальных перебили или вынудили с острова бежать, мрачно взглянул на соседа. Если бы взгляд умел убивать, то ростовщик точно получил бы рак печени… или горла, разница здесь неактуальна.
– Наглый какой–то купец, – изумился я. И лениво махнул рукой, работая на публику.– Взять его!
Народ тут был не шибко избалован зрелищами, в результате чего даже дешевые шоу действовали на мозги просто исключительно. Охрана вытащила мужика из толпы и без всякой моей подсказки поставила его на колени у моих ног. Ростовщик попытался возмутиться, но получив затрещину, сразу сник. Я мысленно умилился. Дух ОМОНА, похоже, вместе со мной в этот мир переселился. Вот, будто в России побывал, глядя, как ростовщику ткнули ногой под колено, чтобы уронить на пол. И самое было забавное, что ничему такому я своих бандитов не учил.
– Для начала представьтесь почтенный, а то я что–то не расслышал вашего имени. – Вот тут ростовщика наконец проняло, хотя взгляд помимо страха осветился еще и ненавистью, прежде чем он опустил его вниз.
Наглые тут какие–то олигархи, почти как страдающий в глубине читинских руд Михаил Борисович Ходорковский. Что собственно для средневековья явно не характерно. Вероятно потому, что борется здесь государственная власть с такими привычками капитала довольноблизкими с дядюшкой Дартом Путиндом методами. Идентичными конечно сказать нельзя, читинский страдалец по гарантиям государства получил всего лишь койко–место в бараке и швейную машинку, чтобы шить верхонки перевыполняя план. А вот в средневековье подобный олигарх мог рассчитывать в лучшем случае на веревку, в худшем же на что угодно, от колесования до обдирания шкуры заживо.
Мягкой становится власть, доброй. Одни толькодевушки и жалеют, что времена рыцарства миновали.
Выдумывать велосипед и спорить с законами истории я не стал. Аборигенам в любом случае надо было вправить мозги, чтобы они принимали меня всерьез. Предлога лучше было не сыскать.
– Теобальд Боркам, купец и судовладелец господин! – Справилась тем временем с нервами жертва государственного произвола. Даже ненависть в глазах сумела спрятать. Но я-то знаю, что никакая амнистия не остановит тебя от мести!
– Очень хорошо почтенный Теобальд, похоже, мы начинаем понимать друг друга. – Поощрительно улыбнулся я несчастному узнику совести. – Но уровень понимания меня не устраивает. Что главный источник ваших доходов ростовщичество вы не упомянули.
Боркам сообразил, что лучше ему будет молчать и сказать, что либо не посмел. Впрочем тление огонька ненависти в глазах снова стало заметным, несмотря на умильно–несчастное выражение на физиономии.
С души прямо свалился камень. Надо было учить. И на его примере в особенности. С этим индивидуумом каши мы явно не сварим, так что жалеть его, и рассчитывать на понимание в будущем, мне было просто глупо.
Казнить, однако, тоже не стоило. Для начала, ничего по настоящему криминального он не сказал, ну и главное, надо же мне было как–то в будущем выходить на резистансов, вечно нуждающихся в деньгах и информации. С чем у твердо стоящего на ногах купца и ростовщика обычно все в порядке. Это совершенно другой вопрос, что богатею всегда нужен серьезный мотив чтобы связываться с антигосударственным подпольем. Который я собственно ему сейчас дать и собирался.
Насколько я понимал людей, этот человек с унижениями не смириться и будет пытаться если за них не отомстить, то, как следует напакостить. Что собственно мне и нужно, коли, нужны выходы на сопротивленцев и разведсети заклятых друзей. Ни те, ни другие привлечь к себе такую несчастную жертву не преминут, даже если этот человек уже с кем–то не повязан. Окунать его лицом в грязь благородные не раз должны были и раньше…
Человека передо мной уже не было. Передо мной была фигура в игре, самой увлекательной игре из всех существующих в этом мире – охоте на человека. И я чувствовал всем своим телом и душой что только что сделал очень удачный ход, рыбка уже почти сожрала наживку и никуда с крючка не денется.
– Вам это кажется, что вы тут не причем. Тридцать плетей почтенному Теобальду, за непочтительность и столь фальшиво выраженную глупость. Немедленно, чтобы мы с уважаемыми господами лучше поняли друг друга.– Я замолчал, типа обдумал ситуацию. – Хотя нет, я сегодня добрый, достаточно будет двадцать. Еще помрет ненароком, урок станет неполным.
Один из орков охраны вышел из зала и вернулся с плетью. Пока он сек жертву, люди хранили мертвое молчание. А я тоскливо подумал о том, что веду себя как последняя сволочь, но никакого выбора у меня нет.
– Мы тут немного отвлеклись, – произнес я, подождав пока окровавленное тело, потащат к выходу. Боркам во время порки, конечно же, отрубился.
– На чем мы остановились?
Народ предусмотрительнее промолчал.
– Ах да, на объявлении. Зачем я вас собственно тут и собрал. Ну и еще познакомиться вживую, если так можно сказать.
Вайд слегка вздрогнул.
– Вы как вижу, выданные вам листы уже прочитали?– Градоначальник оказался единственным кто посмел встретить мой взгляд и кивнуть.
Я оценил реакцию других гостей и продолжил:
– Уточняю. Те герцогские воины что прячутся сейчас по подвалам и погребам будут прощены, если сдадутся в течении семи дней начиная с послезавтрашнего рассвета. Я конечно понимаю что им в хашар неохота, но увы, ничем помочь не могу. Ничего личного почтенные господа. Нужно же нам как нибудь гарантировать вашу лояльность.
Радости последние слова не вызвали от слова совсем так что я удовлетворенно кивнул и продолжил.
Войско герцога уничтожено и большое количество рабочей силы нам сейчас просто не требуется. Так что у этих воинов хорошие шансы некоторое время поработать на восстановлении Арберда вместе с теми молодыми людьми, что трудятся в рабочих бригадах сейчас и быть распущенными по домам, как только мы архипелаг полностью под себя возьмем. Верность и храбрость я ценю, поэтому их действия понимаю. Те люди, у кого будет на то желание, позже смогут и в войско вступить. Ничего против людей в нем не имею, даже если они против меня воевали….
Тут люди уже вовсю демонстрировали свой интерес.
-…Главное чтобы и мне они после присяги также верны были. – Закончил я.
Подождал вопросов. Люди косились на брызги крови и вопросов конечно же не последовало.
– Второй вопрос, это своды законов по которым вы отныне будете жить. Так как вы в большинстве купцы, то вам видимо будет приятно узнать, что размер налогов вам устанавливается не более чем в десятину от нажитого.
Вот тут людей проняло еще больше, после милостивого разрешения все начали активно между собой переговариваться осторожно поглядывая на меня. Я подождал пока новость немного переварится, остановил Вайда, собравшегося задать вопрос и продолжил:
– В замок пришлете переписчиков. Когда их прислать, сообщим дополнительно. Законы тогда чего–то стоят, когда написаны на пергаменте! - Поговорку я услышал в Аргайле. Законодательные акты в этом мире по традиции писались и размножались для общественности только на выделанной коже установленного стандарта и только писцами с государственной аккредитацией. – Естественно, пергаментом их обеспечить придется вам. Для вас же законы записывать будут.