Конечно, девушка мне очень понравилась, и у нее были неплохие шансы вскоре поставить себя в приоритетах выше этой охоты, но не сегодня и судя по результатам допроса не в самом ближайшем будущем. Пока мне ее просто было жалко.
Вражеское подполье, по моим подозрениям не бездействовало. Столь внезапно объявившиеся в окружении малышки Олвен подруги из местных (целых три штуки) сами по себе вызвать подозрений не могли. Всякое бывает. А вот то, что одна из них полезла в подруги слуги орков после гибели старшего брата, а папаша второй подозрительно часто мелькал в окружении моего заочного друга сэра Эвниссиэна, как раз наоборот. По одной только третьей подружке подозрений было поменьше. С вдовой–мамой они промышляли аптечным бизнесом, также как и уточнения обстоятельств знакомства не дали пищи для подозрений. Однако даже тут полной уверенности быть не могло, данная «заклятая подруга» просто могла работать немного тоньше других.
Впрочем, две из трех девиц нашими профилактическими арестами затронуты не были, и исправлять данное упущение пока еще было рано. А вот семья Кнаф оказавшаяся в моей полной власти заслужила самое пристальное внимание. Настолько пристальное, что я распорядился о задержании для допросов не только соседей данной ячейки общества, но и их слуг.
Парни тем временем снимали информацию с всех представляющий для нас оперативный интерес людей по составленному мной вопроснику. Для маскировки интереса к конкретным личностям по общему алфавитному и неприятной стимуляцией отговаривающихся незнанием подозреваемых на месте, а особо упорных даже в пыточной.
К исходу вторых суток допросов наиболее подозрительными фигурами уже можно было заняться по схеме с более высоким КПД, нежели подвешивание на дыбе с охаживанием кнутом под вопли – «Признавайся, сука»! Непонятно впрочем, в чем.
Информации довольно быстро скопилось более чем достаточно, чтобы о невиновности основной массы подозреваемых первой категории не могло идти даже речи, «научный» подход давал о себе знать. К моей подспудной гордости, Морган Кнаф попал именно в первую группу совсем не зря и снятая с товарищей по несчастью информация это только подтвердила. Семье, впрочем, тоже досталось. Жену его допрашиваемые женщины топили с такой злобой, что было непонятно, толи, заклятые подруги ее умышленно хотят уничтожить, толи шпионаж у данной ячейки общества был на семейном подряде. Наиболее вероятно второе.
Ну совершенно не вязался психологический портрет средней руки рыботорговца Моргана Кнафа, с рогатым лохом совершенно не замечающим что его очаровательные жена и дочь трахаются с высокородными. С неблагородным ворьем и прочим неприятным людом он по всем данным обращался крайне жестко, вплоть до того что пытавшиеся его обмануть люди бесследно исчезали, на острове его боялись. И все это бесследно исчезало с женщинами. К жене этого загадочного пассажира, конечно когда она была помоложе и не потасканнее какое–то время даже ныряли оба герцога. Сначала старый, а потом и еще и молодой проверял, насколько старый конь борозду не испортил. Данный слух касательно Марион Кнаф допрашиваемые дамы доводили до меня с редкостным единодушием и уверяли в полной его достоверности. Ее саму грязные слухи напрягали не больше супруги, что по всей вероятности дам бесило еще больше ее популярности среди облаченных властью мужчин. А это уже было точно очень серьезно. Когда даму в возрасте передают по эстафете от отца к сыну, значит это ей надо и дама в таком случае всегда непростая.
В общем, эта семейка «эмигрантов из Аргайла» на островах неплохо устроилась. Та же дочка по информации от тех же дам от мамочки недалеко ушла, но с кем сейчас таскалась конкретно, более-менее достоверной информации никто не сообщил, одни слухи. Имя покойного сэра Айлмора впрочем в списке плавало, так как и прочих ярких представителей местного света, до того же герцога де Гатланд включительно.
Ну а потом пришли мы, и все перспективы этих прекрасных дам начали упираться в дыбу. И за движения вокруг моей рыжей Олвен в том числе.
***
Начали мы, конечно же, с главы семейства.
Когда я спустился в специализированное помещение, беднягу уже подвесили и для разогрева лениво охаживали кнутом. Сидевший тут же руководитель допроса Хаген А’Корт, равнодушно ковырялся при этом в зубах. Малыш Гальфдан забился в угол и был почти незаметен, он взял на себя роль писаря.
Мое появление изменило ситуацию коренным образом. Здоровяк Бьярни, полукровка от пленницы тридцати лет от роду, подписавшийся на роль штатного палача госбезопасности и последнее время активно перенимавший опыт от местного профессионального специалиста и достаточно компетентных в данном вопросе приятелей решил блеснуть в моих глазах усвоенными навыками. Хаген, которого заботили примерно те же мысли, тоже выкинул палочку в очаг и доложил о ходе предварительного допроса. Как мы и условились, ни о чем серьезном пассажира покане спрашивали, тупо истязали, сбивая с толку тупыми вопросами об участии бедолаги в нападении на «Золотой Кнорр» о чем мы конечно «точно знали», а он сам нет.
По правде сказать, стопроцентное алиби товарища Кнафа касательно этого преступления нам было прекрасно известно, но никого не интересовало. Причем не интересовало настолько, что мое появление привело к приступу надежды на искаженном болью лице:
– Справедливости, господин! Я невиновен! – Ну да, чрезвычайно обидно было опытному агенту угодить в подобную мясорубку ни за что.
В Хагене вероятно дрыгал ногами в смертельной агонии великий артист. Ему бы в театре партию Ленского играть, а не морским разбоем заниматься. Парень заревел:
– Врешь, скотина! – И подскочив к жертве и залепил ей свой шикарный правый по морде, от чего клиент конечно же потерялся, на снаряде обвиснув.
Я поморщился, не хватало ему только челюсть переломать, вообще лишив возможности разговаривать, и пнул Хагена по ноге, скорчив самую зверскую физиономию, что был способен слепить, когда тот повернул голову. Реакцией на стон боли от вывернутых рук, когда жертва начала приходить в себя, стал приказ приспустить жертву, Хаген действительно переборщил.
Находящегося передо мной человек был уже списан, его можно было не жалеть. Коли подозрения в шпионаже оправдаются, работать как с ним, так и с другими его пойманными коллегами я еще долго я не планировал, из–за проблемности контроля над такого рода контингентом. Это не говоря о том, что в отличие от многих предыдущих жертв моих застенков, симпатии к профессиональному шпиону у меня не было ни на грош. Чтобы использовать в своих интересах человека с таким как у него опытом работы, между прочим, куда как превосходящим мой, нужна была эффективно работающая система, которую мне только нужно было построить.
Да при помощи системы возможны варианты. Настоящий патентованный мерзавец, способен на что угодно. С человеком, использующим прелести жены в своих целях ни прежний «Даня–Паук»ни нынешний Край А’Корт дискуссии о морали устраивать не собирались, уж слишком опорные точки у нас были разные.
Подобную сволочь даже пачкание в крови не остановит, если захочет глупого орка обмануть. Мрачные истории Киевского подполья, отборные руководители которого с поразительной легкостью пошли на предательство тому порукой.
Впрочем, первый из них, пришедший в ОГПУ еще при Менжинском и не покладая рук разоблачавший в 1937 г. кадето-фашистскую организацию авиаконструктора Туполева, попавшись немцам и, разумеется, сдав всех кого только смог, банально работал у гестапо камерным осведомителем. Прославился он разве что успешно склоненным к предательству бывшим начальником химвойск Красной Армии. Звездой стал второй.
Этот перспективный оперативник, работавший ранее по «церковникам», тоже оставленный в Киеве для организации подпольной работы, в один прекрасный день также попался гестапо, причем по собственной же глупости. Выбор, жить или умереть в «кровавых застенках гестапо» был для советского патриота очевиден. Молодой человек без колебаний сдал немцам половину руководимой им подпольной организации и продолжил руководить ее остатками, сочетая свою деятельность как успешного руководителя советской разведсети и не менее успешного агента и опознавателя гестапо. Давать отличные показатели по обоим направлениям своей деятельности этому преданному делу партии Ленина-Сталина видимо было несложно. При уничтожении «не системных» подпольщиков и коллег из параллельных разведсетей в особенности.
Однако самое интересное в этих предателях было совсем не это. И тот и другой в конечном итоге питали весьма небезосновательные надежды, что предательство им в конечном итоге с рук сойдет. И оно бы весьма вероятно сошло, если бы советские спецслужбы архивы Киевского гестапо не захватили. Что для первого из них, Карташова, стало фатальным сразу, ну а второй, будучи хорошо зашифрован какое-то время был в розыске. Впрочем, разоблачен он был не благодаря упорной работе следователей, а абсолютно случайным образом, очень не вовремя зайдя прикурить к проводившему допрос бывшего агента гестапо коллеге. Гестаповский шпик от такой неожиданности впал в ступор. В итоге руководство орденоносца–разведчика покрывать и защищать не стало.
Отловить какого нибудь эльфа и заставить перехватить ему глотку определенные гарантии конечно, но я бы сказал, что довольно призрачные. Гестапо и немецкая армейская разведка вполне себе использовали агентуру для приведения в исполнение под фото и киносъемку, для гарантий лояльности. И что толку в этом было касательно указанных «отборных советских патриотов»? Которые явно еще до войны прониклись правильным отношением ко всем советским людям кроме родимого начальства. Например, ломая этим самым советским людям пальцы дверью, выбивая признания по членству в кадето-фашистской шпионской организации подрывающих НИОКР советский бюджет и привозящих из США холодильники злодеев авиаконструкторов.