Нет, он вовсе не хотел убивать незнакомца, лишь захватить в полон да хорошенько потолковать. Легко заломив незнакомцу руку, ярл ощутил ладонью плотную и, видимо, дорогую ткань туники. Под лезвием ножа чуть слышно звякнуло ожерелье. И кто же тут бродит, этак вот вырядившись?
— Не убивай, — тихо попросил незнакомец. — За меня заплатят хороший выкуп.
Голос показался знакомым. Ярл рывком перевернул чужака лицом к себе…
— Порубор!
— Княже!
— Ну, вставай, вставай, отроче! — Поставив парня на ноги, Хельги отряхнул его от налипших листьев. — Как же ты смог обойти всех моих стражей?
— Просто я хорошо знаю эти места, — пожав плечами, улыбнулся отрок, потом потупил глаза, взглянул исподлобья. — Можно спросить тебя кое о чем, князь?
— Спрашивай.
— Мои друзья, Вятша и Ярил Зевота… Они были с тобою в походе… Они живы?
Ярл тихонько засмеялся:
— Конечно. Только Ярил ранен… не тяжело. Они стерегут сейчас дорогу на Рось.
— А, — Порубор пригладил рукой волосы. — Так это были они!
— Так ты их видел? Значит, плохо маскировались… придется наказывать.
— Не надо, князь. Они же не виноваты в том, что я знаю округу гораздо лучше их. Потому меня и послали…
— Послали? — насторожился ярл. Ну, конечно же, отрок не зря шарился по берегу, наверняка искал их. И нашел.
— Да, княже, — печально кивнул Порубор. — Большая беда пришла в Киев. Третьего дня киевский князь Аскольд покинул этот мир.
Ярл ошарашенно выронил из руки нож:
— Так, значит, теперь князем стал Дирмунд?
— Да… И уже начал показывать норов, казнив многих важных людей, открыто выступивших против. Еще больше томятся теперь в узилищах… По всем дорогам заставы — я еле смог пройти… — Порубор замолчал, посмотрев, как над краем леса медленно поднимается кроваво-красное солнце.
— Ты сказал — тебя послали, — напомнил Хельги. — Кто?
— Дирмунда многие не хотят видеть князем. Купцы, смерды, даже часть волхвов и, самое главное — дружина. Воины очень недовольны походом… Харинтий Гусь попросил меня предупредить.
— Ну, конечно. — Ярл пожал плечами. — В такое время каждый хочет посадить на престол своего человека… Думаю, и у многих влиятельных бояр есть на примете такой, из их круга.
— Есть, — согласно кивнул Порубор. — Не только у бояр, но и у дружины, только что вернувшейся из-под царьградских стен. Они хорошо теперь знают, какой князь им нужен… Такой, как ты! — Юноша ткнул пальцем в широкую грудь ярла и густо покраснел от собственной вольности.
— Был бы нужен… — тихо повторил Хельги.
— Они знают, что ты пал в битве, — пояснил отрок. — Но кое-кто из волхвов уже опроверг слухи о твоей смерти.
— Ха, не зря же я разрешил им бежать! — Ярл засмеялся.
— Харинтий Гусь встретил в корчме Мечислава-людина волхвов, Кувора-кудесника и чаровника Войтигора. Они и рассказали о тебе…
— Так вот запросто и рассказали? Надеюсь, только Харинтию?
— Если бы! — махнул рукой Порубор. — Хлебнув меда, хвастались на всю корчму, как им удалось выбраться из побоища, что ты, князь, устроил… После того случая этих двоих волхвов никто и нигде больше не видел.
— Понятно, — ярл поджал губы, — Дирмунду ох как не выгодны слухи о моем воскрешении!
— Поэтому я и послан! На всем пути до Киева поджидают тебя, князь, разъезды с отравленными стрелами и быстрыми ладьями. И в полон брать не велено…
— Ничего, прорвемся…
— Да. Я проведу тебя, князь! Киевляне ждут тебя с надеждой.
Ярл разбудил Снорри и Ярила Зевоту. Хельги и раньше предполагал, что друид наверняка устроит ему горячую встречу, поэтому решил обойти город протокой у дальнего берега, выйти к Почайне-реке, а уж оттуда двинуться в Киев, якобы совсем с другой стороны, откуда не ждали. План был хорош, только для теперешней, внезапно обострившейся ситуации чересчур длинен.
Ярл посмотрел на Порубора:
— Есть ли более короткий путь?
— Н-н-нет, — отвел глаза тот.
— Не лги, вьюнош! А тот, что ведет от капища на Роси-реке?
Порубор округлил очи:
— Но там же опасно! Это путь колдунов Дира!
— Ты сможешь провести там?
— Конечно, но…
— Тогда бросаем ладью и немедленно выступаем! Снорри, поднимай людей, да пусть побыстрей собираются, сам ведь слышал — киевляне ждут нас с надеждой.
Спрятав часть ромейского золота на берегу и затопив ладью, небольшой отряд Хельги-ярла углубился в густой еловый лес, ближе к Киеву сменившийся дубравами, рябиновыми рощами, липой.
— Они и впрямь нас отсюда не ждут, — удивленно качал головой Порубор. — Все ж таки как хитромудр Олег-князь!
В город решили войти по-тихому, и в этом вопросе неожиданно вызвался помочь Ярил, через знакомых плотников.
— Они сейчас наверняка у пристаней пасутся. Ладейки переделывают, амбары…
— Что ж, с плотниками так с плотниками, — пожал плечами Хельги. — Почему бы и нет? Надо только дать весточку Харинтию.
— Так я ж передам! — рассмеялся Порубор. — Меня-то никто ни в чем не заподозрит!
— А вот тут ты ошибаешься, парень! — Ярл положил руку на плечо юноши. — Хоть ты и не глуп, но все же учись думать. Тебе кажется, что, вернувшись домой, ты в безопасности? Наивный… Вспомни, у кого теперь вся власть в Киеве?
— Еще не вся… Еще не было решения веча!
— Вече? Хм… Люди Дирмунда наверняка давно уже заметили твое отсутствие… Да, да… слишком уж ты известен в Киеве, ведь вряд ли кто сравнится с тобой в твоем деле.
— Ты забыл про Ерофея Коня, князь, — покраснев, возразил отрок. — Он тоже — проводник не из последних.
— Речь сейчас о тебе, а не о Ерофее…
Проблему неожиданно разрешил Ярил, упомянувший про плотников и корабельщиков, кои вполне могут, не привлекая особого внимания, сообщить кое-что Харинтию Гусю.
Так и вышло: наняли за две резаны гунявого Евсила, купеческого ярыжку, тот и обещал передать поклон Харинтию от «ромейского гостя, с кем хаживали когда-то у Любеча и Чернигова».
— Слова-то он не перепутает, твой Евсил? — хоронясь в кустах, зябко поежился ярл. Светало, и киевские высокие стены постепенно освобождались от пелены густого тумана.
— Да не должен, — хохотнул Ярил. — Я ему и от Харинтия обещал за хорошую весть полкуны. Даст Харинтий-то?
— Даст. Куда денется?
Люди Харинтия оказались у пристаней уже к полудню, передав Ярилу поклон от хозяина, почтительно поклонились ярлу:
— Наш господин ждет!
— Что ж, идем… — Хельги поправил простой плащ, накинутый поверх заштопанной туники. Вообще, видом своим он сильно напоминал средней руки торговца. Как и было задумано. Гриди — по крайней мере, те из них, кто сопровождал князя в город, — были одеты соответствующе, спасибо плотникам и сделавшему небольшой гешефт гунявому приказчику Евсилу.
Воротная стража пропустила процессию беспрепятственно, обрадованная получением мзды от нескольких смердов, приехавших на торжище с тремя возами жита. Оказавшись на Подоле, ярл с улыбкой оглянулся на Дивьяна:
— Все забывал тебя спросить… Нравится Киев?
— Да, — восхищенно кивнул парень. — Красивый, большой город. Стены, валы, улицы… А торжище? Даже больше, чем в Ладоге. Все хорошо… однако у нас, на Шугозерье, все одно — лучше.
— Ишь ты, на Шугозерье, — усмехнулся Хельги. — Что ж, придет время, тебя туда и отправлю…
Последние слова ярла были заглушены звоном колоколов, внезапно донесшимся из христианских храмов, недавно выстроенных ромейской общиной из крепких сосновых бревен.
— Сегодня похороны Аскольда, — обернувшись, пояснил человек Харинтия — смуглый светлобородый мужик с тяжелым, видно, много чего нехорошего повидавшим взглядом.
— Хоронят Хаскульда, а в колокола бьют поклонники распятого бога… — недоверчиво покачал головой Снорри. — Умерший конунг, что, был одним из них?
— Да, два года назад князь Аскольд принял христианство. Из Царьграда специально для этого был отправлен епископ. Тогда же, говорят, крестился и Дир.
— Дир?! — Хельги едва не охнул. — Что-то не видал я у него на шее креста!
Миновав шумящий Подол, они свернули к Горе, — там, за Перуновым капищем, и находилась обширная усадьба Харинтия Гуся. Осторожно пройдя задами, постучали в небольшую калитку. Раскидистые ивы шумели за частоколом, и лучи выбравшегося из-за облака солнца ярко освещали высокие хоромы купца.
Харинтий Гусь принял ярла радушно. Низко поклонившись, кивнул на крыльцо:
— Потрапезничаем отдельно от всех, князь. Заодно и поговорим…
Обед был шикарным, по-византийски изысканным. Тушенные в белом вине ребра барашка, жареные перепела, рыба в грибном соусе, горошек, огурцы в меду, жаворонки в молоке, сдобренном шафраном, даже паштет из соловьиных язычков. Пожалуй, никто еще так не едал в Киеве! А вино? Красное — цвета крови, терпкое, кисло-сладкое на вкус, белое — игристое, веселящее, такое, что, попробовав, никак не захочется оторваться; стоялые меды, медвяной квас, пиво…
Обо всем переговорили с Харинтием: и о том, что тревожило киевских именитых купцов, и о заботах более мелкой торговой теребени, о тайных мыслях простых киевлян и о надеждах дружины. Картина складывалась не простая, даже, может быть, сложнее, чем в Новгороде, где было гораздо меньше алчущих власти группировок. Опирающийся на страх Дир устраивал, пожалуй, не столь и многих. Ну, высшее жречество — облакогонителей, вообще волхвов — собственно, на них он и опирался, плюс часть бояр, довольно значительную, коих друид поддерживал надеждами на скорое закабаление смердов — об этом уже открыто говорилось на торжищах и у пристаней, что, конечно, не могло не вызвать ответной ненависти самих смердов, коим уж очень не хотелось превратиться в зависимых закупов и рядовичей, а то и вообще — в челядь. Дирмунда, похоже, эта сторона проблемы не волновала нисколько — кто когда брал в расчет сиволапых мужиков, быдло? Другое дело — дружина, профессиональные воины. Старшая дружина — бояре — имела людишек и земли, младшая же — «детские», «отроки», «гриди» — кормилась милостью князя и, как манны небесной, жаждала успешных военных походов. В общем, все было как в Новгороде, только в больших масштабах. И еще одно — дружинники, особенно младшая дружина, были очень недовольны действиями Дира в последнем походе. Если бы не славный князь Олег Вещий — не было бы у них ни богатства, ни чести. Жаль, хороший был князь, удачливый и хитроковарный, вот бы и киевлянам такого!