За их спинами находилось то же самое здание, из которого они вышли, а впереди тянулся тот же серо-голубой коридор, только на этот раз доктор Лель открыл ближайшую из дверей. Он вежливо наклонился:
— После вас, профессор!
На долю секунды опоздав, кулак Гарсона ударил по воздуху в том месте, где только что было темное лицо. Они уставились друг на друга, Гарсон плотно сжал губы, мысли замерли, окаменев. Сверхчеловек мягко сказал:
— Вы всегда будете в такое мгновение слишком медлительны, профессор. И этот недостаток вы не сможете исправить. Вы, конечно, знаете, что моя маленькая речь была заранее запланирована, чтобы не волновать вас во время возвращения сюда, ведь вы действительно не прошли тест. Что вы не знаете, это то, что вы провалились со степенью непокорности шесть (хуже не бывает) и интеллектом АА плюс, почти самым лучшим. Очень плохо, потому что нам действительно нужны способные ассистенты. Я сожалею…
— Позвольте мне выразить сожаления! — Гарсон грубо оборвал его. — Если память мне не изменяет, именно под этим местом ваши зверолюди силой заталкивали человека в деперсонализирующую машину. Возможно, на лестнице, ведущей вниз, я могу найти какой-либо способ, вы неуклюже упадете, я схвачу вас за ногу и вырву эту маленькую пушку, которую вы так крепко сжимаете, из вашей руки.
Что-то было в улыбке доктора, что должно было предупредить его, какой-то намек на развлечение. Но не было никакой разницы. Гарсон осторожно ступил в открытый дверной проем и направился к серо-голубой лестнице. За ним окончательным приговором защелкнулась дверь.
Лестница впереди исчезла… иллюзия. На ее месте стоял большой контейнер в форме котла с дверцей, как топка. С полдюжины зверо-людей кинулись вперед. Через мгновение они забрасывали его в эту черную дыру дверцы.
На второй день Норма рискнула. Через окна вербовочного пункта можно было разглядеть все еще пустое помещение, сорванные полицией со стен калонианские лозунги, призывы и вырезки из газет валялись, затоптанные, по всему полу. Дверь в заднюю комнату была полуприкрыта, и там было слишком темно, чтобы разглядеть интерьер.
Настал полдень. Собрав все свое мужество, Норма быстро прошла к входу. Щелкнув, замок легко открылся. Она прошла внутрь и мгновением позже толкнула заднюю дверь. Машины там не было. Большие вмятины на полу показывали место, где она стояла так много месяцев. Но ее не было, так же, как и доктора Леля, так же, как и людей-тварей и Джека Гарсона.
Вернувшись в свою комнату, Норма сжалась на кровати и лежала, подрагивая, от ужасной нервной реакции на быстрое нелегальное расследование.
На четвертый день после полудня, когда она сидела, глядя на бессмысленные слова в книге, она почувствовала вдруг покалывание в своем теле. Где-то машина… машина… мягко завибрировала. Норма вскочила на ноги; книга, забытая на подоконнике, упала. Но звук прекратился. Ни одно колебание не коснулось ее натянутых нервов. Пришла мысль: «Воображение!» Ее напряжение действительно начинало влиять на нее.
Норма застыла, неспособная расслабиться, и тут до нее донесся скрип открывающейся двери, ведущей на лестницу. Это была дверь, выходящая на пустырь, куда выходило и ее окно. Задняя дверь открылась и закрылась. Когда Норма посмотрела, завороженная, в поле зрения появился доктор Лель. Испуг при виде его оказался настолько неожиданным, что доктор должен был заметить ее порывистое движение, но он не повернулся. Через полминуты он скрылся из ее поля зрения.
На пятый день застучали молотки внизу на лестнице, там работали плотники. Приехало несколько грузовиков, и Норма услышала невнятные звуки человеческого разговора. Но прошел вечер, прежде чем она осмелилась рискнуть. Через окно она увидела начинающиеся перемены, которые ей не понравились. Старую скамью убрали. Стены перекрасили. Еще не было новой мебели, но грубая черновая надпись протянулась по стене:
ЦЕНТР ЗАНЯТОСТИ
ТРЕБУЮТСЯ МУЖЧИНЫ
Требуются мужчины! Вот что это было. Другая ловушка для мужчин. Эти изголодавшиеся армии будущего должны получать достаточно корма. В невероятном будущем продолжала бушевать невероятная война.
Норма молча смотрела, как доктор Лель выходит из задней комнаты. Он прошел к передней двери, и Норма беспомощно ждала, пока он открывал дверь, заглядывая внутрь, тщательно закрывая дверь снова, а потом, мгновение стоял за ней, так же молча, как и она, тоже глядя в окно. Наконец, он сказал:
— Я вижу, вы любовались новой конторой.
Его голос просто констатировал факт и был лишен угрозы. Норма не ответила. Казалось, он и не ждал ответа, поскольку сказал почти сразу, тем же добродушным тоном:
— Хорошо, что случилось, то случилось. Ничего из того, что я вам когда-то рассказывал, не опровергнуто. Я говорил, что исследование показало: машина будет здесь через несколько лет. Естественно, мы не могли проверить каждый день или неделю этого времени. Этот незначительный эпизод избежал нашего внимания, но не изменил ситуации.
А относительно факта, что отныне здесь центр занятости, так это выглядит естественным для нас, потому что Калонианская война заканчивается.
Он замолчал, но Норма все еще не могла подобрать слов, которые хотела сказать. В сгущающемся мраке доктор, казалось, смотрел на нее. Затем он сказал:
— Я говорю вам все это, потому что было бы досадно снова готовить кого-нибудь на ваше место, и потому вы должны осознать невозможность дальнейшего сопротивления. Согласитесь с нами. У нас — тысячи машин, подобных этой и миллионы людей, проходящих через них, грандиозность наших деяний помогает повороту событий в нашу пользу. Мы должны победить, наша сила — преобладание. Мы — земляне — против всех планет; Земля, защищающая себя от нападений объединения вражеских армий, когда нет сил все время вооружаться. У нас есть высочайшее моральное право привлекать людей из всех стран Земли для защиты их планеты. Но, — его голос потерял беспристрастность и стал холоднее, — если вами не движет логика, то могут быть действенными награды за ваше хорошее поведение. У нас — профессор Гарсон. К сожалению, я оказался неспособен спасти его личность. Определенные тесты доказали, что он не покорится. Существует еще вечная молодость. Она к вам вернется в качестве жалованья. Каждые три недели вы будете становиться на год моложе. Вкратце, вам потребуется два года, чтобы вернуться к двадцати годам.
Он закончил на командирской нотке:
— Через неделю этот центр откроется. Вы явитесь в девять часов. Это — ваш последний шанс. До свиданья.
Норма смотрела, как тень доктора исчезла во мраке здания.
У нее появилась цель. Во-первых, она немножко поумнела, раз сразу не согласилась. Но постепенно ее замешательство прошло, и она собралась с мыслями.
Он начал с развивающегося осознания, что сопротивление бесполезно. Не то, чтобы она поверила в правоту дела этой расы, именующей себя глорианцами, хотя его рассказ о Земле, выступающей против планет, заложил первое сомнение в ее душу. Она знала, что раз намеревался, то сделает это. Дело было проще. Одна женщина противопоставила себя людям из будущего. Как это глупо с ее стороны!
Там оставался Джек Гарсон!
Если бы она могла вернуть его обратно, бедного, разбитого, то странное создание, которым он теперь стал с его разрушенной личностью… любым путем, она бы исправила то, за что была ответственна. Она подумала, какое безумие надеяться, что они его отдадут ей когда-нибудь! Она была мельчайшим винтиком в безбрежной машине войны. Тем не менее, факт оставался фактом. Она должна вернуть его!
Образованная и цивилизованная часть ее разума задумалась: «Вот изначальная цель и все вытекает из этого. Основа основ: одна женщина, сосредоточенная на одном мужчине».
Но цель была недостижима.
Медленно тянулись месяцы и, однажды прошедшие, казались лишь мимолетной вспышкой. Однажды вечером она повернула за угол и обнаружила себя на улице, где давно не бывала. Она ненадолго остановилась. Ее тело напряглось. Улица перед ней была полна народа, но она едва сознавала их присутствие.
Из постоянного смешения звуков: кошачьих воплей, рычания машин на улице, — из всей этой какофонии выделялся один, необычно тихий звук — шепот машины времени. Она находилась на расстоянии многих миль от центра занятости с его машиной, но тончайший трепет, промчавшегося по ее нервам, не мог быть ошибкой.
Она потянулась вперед, не замечая ничего, кроме ярко освещенного здания, находившегося в центре внимания людей. Какой-то человек попытался взять ее за руку. Она автоматически вырвалась. Другой мужчина просто схватил ее в объятия и на какие-то секунды сильно сжал, крепко поцеловал. Цель придала ей сил. С незначительным усилием она высвободила одну руку и ударила его по лицу. Мужчина по-доброму выпустил ее, но пошел рядом с ней.
— Дорогу даме! — крикнул он.
Почти магически появился проход; она застыла у окна. Там виднелась надпись:
ТРЕБУЮТСЯ ДЕМОБИЛИЗОВАННЫЕ СОЛДАТЫ
ДЛЯ ОПАСНОГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ
ХОРОШАЯ ОПЛАТА!
Норма ничего не почувствовала, когда осознала, что тут находилась еще одна ловушка для мужчин. В ее разуме было место лишь для мимолетного образа. Образ складывался в большую квадратную комнату с дюжиной мужчин. Только трое из них были новобранцы. Из остальных девяти один был американским солдатом, одетым в форму времен Первой Мировой войны. Он сидел за партой, лупя по клавишам пишущей машинки. Над ним наклонился римский легионер времен Юлия Цезаря в тоге и с коротким мечом. Возле двери, удерживая напирающую толпу, стояли два греческих солдата времен Перикла.
В людях и временах, которые она представляла, она не могла ошибиться. Она провела четыре года за латынью и греческим, играла в пьесах обоих периодов на языках первоисточников. Там был и еще один человек в старинном костюме, но она не смогла определить, из какой он эпохи. Через мгновение он стоял за прилавком, разговаривая с одним из трех новобранцев. Из четырех оставшихся людей двое носили форму образца конца двадцатого века. Их одежда была светло-желтого цвета, и оба имели по две звездочки на погонах. Очевидно, они получили звание лейтенанта, когда оно еще было в моде.