Танкред почти час прождал у дверей раздевалок купола. И речи быть не могло, чтобы он ушел, не повидав героиню дня. Когда наконец она появилась в сопровождении двух медиков, он подошел с дерзким намерением взять ее руки в свои, чтобы поздравить, но она опередила его жест, буквально бросившись ему на шею и обняв изо всех оставшихся у нее сил.
– Ах, Танкред, – выдохнула она, – я так счастлива, что смогла! И счастлива, что вы пришли меня поддержать!
– Я тоже, Клоринда, – пробормотал он, пойманный врасплох столь откровенным выражением чувств. – Я хотел вас… хм… поздравить.
Два медика обменялись понимающими улыбками.
– Ладно, мы вас оставим, мадемуазель, – сказал один из них, – но не забудьте завтра зайти в диспансер, чтобы мы занялись вашими сломанными ребрами.
– Договорились, – ответила она, не спуская с Танкреда глаз. – Обязательно зайду.
Медбратья развернулись, напоследок глянув на них через плечо.
– Сломанные ребра, – повторил Танкред. – Вы должно быть, страдали при каждом движении! Ребро могло проткнуть легкое.
– Пришлось бы поваляться несколько дней у госпитальеров, и все. Ведь не могла же я сдаться из-за каких-то переломов!
Танкред хотел было слегка попенять ей, но подумал, что поступил бы точно так же.
– Я бы тоже не отказался из-за этого от Испытания.
– Знаю, Танкред Тарентский, – ответила она немного кокетливо. – Мы с вами похожи.
Хотя его несколько смутило то, что она взяла на себя инициативу, он засмеялся ее смелости.
– Не доставите ли вы мне радость поужинать сегодня вместе, чтобы отпраздновать ваш триумф?
– С величайшим удовольствием, господин граф! – воскликнула она.
– Я не граф, – поправил ее он, рассмеявшись от души. – Всего лишь сын графа! И я…
Танкред вдруг умолк: из-за поворота дороги появился Альберик и направился к ним. Проследив за взглядом Танкреда, Клоринда тоже обернулась и обнаружила приближающегося молодого человека.
– Здравствуй, Танкред, – сказал тот. – Мне посоветовали поискать тебя здесь, но вижу, что я не вовремя. Встретимся позже.
– Нет, подожди, – удержал его Танкред, – я воспользуюсь случаем и представлю тебя Клоринде ди Северо, которая только что прошла Испытание Мета. Клоринда, это Альберик Вильжюст, один из моих друзей.
В это мгновение Клоринда заметила две вышитые на рукаве Альберика желтые полоски, и ее только что такое сияющее лицо мгновенно замкнулось. Она отвернулась от бесшипника и обратилась к Танкреду.
– Я должна оставить вас, Танкред, – бросила она довольно холодно, – сегодня мне до вечера еще многое предстоит сделать. До скорой встречи, как договорились.
И она удалилась, не удостоив Альберика ни словом, ни взглядом и оставив Танкреда в полной оторопи.
– Ничего не понимаю, – сказал он другу. – Не знаю, с чего она так отреагировала.
– А что в этом непонятного? – заметил совершенно не удивленный Альберик. – Она из тех людей, кто презирает насильно мобилизованных и даже не желает замечать их.
– Я знаю многих, кто так себя ведет, – признал Танкред, – но не думал, что она одна из них. Я прошу за нее прощения и уверен, что она просто не отдает себе отчета.
– Да не переживай ты так, я привык. Давай немного пройдемся, у меня для тебя есть кое-какие новости.
Они покинули окрестности купола и смешались с толпой на более людных аллеях, где Альберик смог рассказать Танкреду, как его Сеть обнаружила, что энергетический скачок, на который ссылалась полиция, чтобы закрыть дело Вивианы, – явная ложь, что для Танкреда, разумеется, не стало неожиданностью, и как потом, в результате собственного расследования, они нашли новые, куда более загадочные аномалии.
– Чтобы добраться до них, наш агент пошел на большой риск, но дело того стоило. Обнаруженные скачки оказались следами, оставленными сеансами супертахионной связи с Акией Центавра.
– С Акией? – уточнил Танкред. – Или же с кем-то на Акии?
– Почему ты спрашиваешь? С чем еще, на твой взгляд, могла осуществляться связь?
– Не знаю; может, с какой-нибудь аппаратурой? Ну, например, с камерами наблюдения или же с какими-то датчиками, еще функционирующими там, потому что туземцы их не уничтожили, и которые мы попробовали использовать, просто чтобы собрать больше сведений о противнике.
– Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой, – удовлетворенно вздохнул Альберик. – Никому из наших такое объяснение даже в голову не пришло.
– Но я так не думаю, – продолжил Танкред, немедленно охладив энтузиазм друга.
– Но как же… гм… А почему?
Собираясь с мыслями, Танкред похрустел суставами пальцев.
– Нам с самого начала говорили, что вся миссия на планете была истреблена. Честно говоря, я никогда по-настоящему не верил в эту версию. Согласен, туда была послана не военная экспедиция, однако там были не одни только штатские. Их сопровождали три отряда коммандос, а это уже кое-что. К тому же для миссии выбрали не желторотых новичков, а прошедших боевую подготовку и экипированных по последнему слову техники солдат. Мне всегда казалось странным, что всех этих людей без исключения смогли застать врасплох и ни один не успел спастись.
– И что? – спросил Альберик, немного разочарованный тем, что сенсационным разоблачением произвел на Танкреда недостаточно сильное впечатление.
– А то, что на Акии кто-нибудь, скорее всего, выжил, но по неизвестной мне причине штаб не пожелал, чтобы об этом стало известно.
Альберик помрачнел:
– Решительно, куда ни сунься, сразу наткнешься на очередное надувательство со стороны наших руководителей. НХИ просто машина по производству вранья.
– Не знаю, – немного смущенно попытался смягчить его досаду Танкред, – может, осталось всего несколько выживших, но об этом умолчали, чтобы не сбивать моральный дух войск. Ложь, конечно, грех, но иногда за ней стоят благие намерения.
– Ага, святая ложь, так?
Альберик отреагировал резче, чем собирался, но подобные рассуждения его ужасно раздражали. Он знал, что Танкреду потребуется еще время, чтобы осознать, насколько прогнила вся система, которую он защищает. Поэтому он не стал развивать тему.
Какое-то время мужчины шли молча, потом Танкред как будто о чем-то вспомнил.
– Да, кстати, – сказал он, – я тут навестил одного старого друга, который долгое время работал в общевойсковом координационном центре, учреждении, которое занимается перераспределением людей по всем армейским частям в зависимости от текущих нужд.
– Я уже слышал об этом, – кивнул Альберик. – Тамошние ребята как свои пять пальцев знают все ранги, чины или классификации, которые может получить солдат, верно?
– Точно. Я постарался как можно подробнее описать Испепелителя, и ему пришлось порыться в памяти, чтобы подобрать подходящий ответ. По его словам, это может соответствовать довольно экзотическому типу солдата, эксперименты с которым проводились лет десять назад: усиленные швейцарские гвардейцы. Прежде чем их всех списали, они составляли что-то вроде тайной стражи Ватикана. Похоже, они были слишком не в ладах с дисциплиной.
– Усиленные?
– Их возможности были искусственно приумножены – например, с помощью биомеханических имплантов. Но не только. Я уверен, что в них внесли усовершенствования, о которых никто даже не слышал.
Танкред подумал, что это как раз вписывается в его гипотезу психоактивного импланта.
– А почему твой друг решил, что речь, скорее всего, идет именно об этой категории солдат?
– Потому что их излюбленным видом оружия была одна особенная штуковина – импланты-молнии.
– Импланты-молнии? Действительно, как ты говоришь, все сходится!
– Не торопись, – опять одернул его Танкред. – Само существование таких подразделений никогда официально не подтверждалось.
– Как бы то ни было, – заметил Альберик, – это опровергает предположение, что Испепелитель – клонированный суперсолдат.
– Откровенно говоря, в эту теорию и так слабо верилось.
Молодой бесшипник кивнул, все так же глядя куда-то в пустоту. Пусть даже картина в целом пока еще не складывалась, отдельные элементы понемногу занимали свои места.
– По крайней мере, можно считать доказанным, что в деле замешан Ватикан, ведь так? – бросил он, снова взглянув на метавоина.
– Необязательно, – возразил Танкред, по-прежнему сдержанно относившийся к этой версии. – Может, все дело в каком-нибудь ренегате.
Альберик сделал над собой усилие, чтобы сдержать нарастающее раздражение; то, что Танкред еще питает какие-то иллюзии, понять можно, но порой это здорово действует на нервы.
Когда Танкред вошел, зал «Единорога» был уже полон, как почти каждый вечер. Из учтивости он явился заранее, и голландец усадил его за специально оставленный для него укромный столик в глубине заведения.
При виде этого местечка пришедшая чуть позже Клоринда испытала легкое разочарование. Хотя Танкред мог пригласить ее в любой из шикарных ресторанов на борту, где по вечерам теснились отпрыски благородных семей, он выбрал едва ли приличное заведение, где за столиками горланили солдатские компании, старательно набираясь пивом. Она надеялась, что для их первого свидания представитель высшей аристократии подыщет что-нибудь получше, чем армейский кабак, каких полно на каждом углу.
Потом она подумала, что этот человек больше привык к казармам, чем к европейским дворам, и по крайней мере не прикидывается тем, кем не является. Вообще-то, призналась она себе, мне ведь тоже привычнее однополчане, чем высшее общество.
Она решилась войти, и, пока шла через зал, с разных сторон неожиданно раздались аплодисменты. Присутствующие узнали чемпионку сегодняшнего Испытания и стремились ее поздравить. Тут молодую женщину покинули последние колебания, и, когда она предстала перед Танкредом, на ее лице не осталось и следа досады.
Увидев ее, он вновь испытал глубокое волнение. Теперь на ней был строгий костюм: бежевая свободная блузка и длинная темная юбка – за амазонками не водилось кокетства, – а на плечи она набросила шаль, украшенную крупными вышитыми цветами; но, даже одетая так просто, она выглядела королевой. Танкред вспомнил, что у выхода из купола чуть было не поцеловал ее, когда она бросилась ему на шею. Его удержал только груз условностей.