– Нарываюсь? – переспросил я.
– Угу! – кивнула Грохольская. – На неприятности! Я между прочим знакома…
– С кем? – заинтересовался я. Неужели Алена все-таки расколется? Неужели она все-таки вступила в сговор с Елизаровым-младшим?!
– С дочерью шефа, – нехотя призналась Алена.
Ага, интересно. Значит, она подруга Светы. Вот откуда у нее карточка постоянного клиента. Потому как я никогда не видел Грохольскую в «Черемухе». Эту девушку я бы запомнил. Тогда, может, и Света задействована во всем этом спектакле? Развели меня, как лоха, заставив переодеться в жуткие шмотки Ярика, а теперь наблюдают и ржут. Кажется, у меня уже развивается паранойя.
– И давно ты дружишь с дочерью шефа? – настороженно спросил я.
– А тебе-то что? – насторожилась Алена.
Я спрыгнул со стола и встал напротив. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, словно дворовые кошки, которые не смогли разойтись. Из крана бежала вода. Я перевел взгляд на тарелку в руках Алены. Несколько пенных капель сползли и шлепнулись на пол. Одна песня сменила другую…
– О-о! – внезапно протянула Грохольская. – Imagine Dragons! Обожаю эту группу!
Лицо Алены было таким счастливым, будто она увидела своих кумиров вживую. Глядя на нее, я не смог сдержать улыбку.
– Ох, Believer! – Алена закивала в такт песне.
Пока Грохольская наслаждалась, я быстрым шагом подошел к двери и дернул за ручку. Отлично, нас заперли…
В помещении было всего одно окно, которое располагалось довольно-таки высоко. Мне пришлось подпрыгнуть. Ухватившись за подоконник, я подтянулся, чтобы посмотреть на улицу.
– Дим, ты чего? – донесся за спиной растерянный голос Алены.
Окно выходило в тихий двор-колодец. Я разглядел большой куст сирени и желтую пустую скамейку, освещенную уличным фонарем. Толя сказал, «руководство» дало нам всего пять минут…
– Не так уж много мы и задолжали заведению, Ален. Почему мы должны мыть посуду за какими-то мажорами? Извини, конечно, если тебя задел…
– Ничего-ничего! – поморщилась Грохольская, поправляя золотые кольца на пальцах. – Мы, мажоры, знаешь ли, к такому отношению привыкшие…
Наверное, снова смеется надо мной.
Я вновь подпрыгнул и одним рывком распахнул окно. В помещение тут же проник прохладный вечерний воздух. Выразительно посмотрев на девушку, я кивнул в сторону окна.
– После такого нас стопудово больше не пустят в «Черемуху»! – покачала головой Алена.
– Точно! – согласился я, усмехнувшись. – А ты ведь еще фисташковый рулет не попробовала! Анатолий вроде бы его рекомендовал…
– Иди ты! – тут же отозвалась Грохольская, оглядываясь на дверь. – Вот же встретился мне чудик! Повезло так повезло!
Я взглянул в зеленые глаза:
– Осталось полторы-две минуты. Так что? Бежим?
Вообще-то я думал, что Грохольская, как любая девчонка, встречавшаяся до этого на моем пути, откажется от подобной авантюры. Но она быстро отложила в сторону тарелку.
– А черт с тобой! Бежим!
Проходя мимо меня, Алена сердито проговорила: «Ты прав, Димуля! Пусть эти мажоры выкусят!»
Схватив мое запястье, Грохольская сама повела меня к распахнутому окну.
– Подсадишь? – деловито поинтересовалась она.
– А то! – тут же отозвался я.
Я помог Алене забраться на подоконник.
– Смотри, там высоко от земли, – озабоченно предупредил я.
– Ой, да ерунда! – отозвалась Алена, глянув вниз. Будто каждый день вылезала на улицу через окно. – Тут, знаешь, главное – правильно сгруппироваться.
Я хотел напомнить Грохольской о ее шпильках, но не успел. Лившаяся из колонок песня Believer стала саундтреком к нашему нелепому побегу из посудомоечной комнаты…
Алена, взвизгнув, вывалилась из окна.
Подтянувшись на руках, я быстро прыгнул вслед за Аленой.
Грохольская с отрешенным видом сидела на примятой траве и держала в руках туфли.
– Ты как? – спросил я. – Ушиблась?
– С ногой что-то! – пробормотала она. – И с туфлями запара приключилась…
Девушка пошарила рукой по траве. Из открытого окна доносилась музыка. Интересно, как скоро Ярик хватится?
– Что ты ищешь? – спросил я, глядя на Алену, которая ползала по траве.
– Каблук! – зашипела она. – Каблук, блин, отвалился и пропал!
– Пропал?
– Ну что ты сидишь. Помоги найти!
Я тоже начал ползать на четвереньках. Хорошо, во дворе никого не было, – со стороны мы выглядели странно.
– Это он? – спросил наконец я, разжав ладонь.
Грохольская выхватила у меня каблук и приложила к подошве.
– Он! Конечно! – Затем тяжело вздохнула и доверительно спросила: – Как думаешь, сколько эти туфли стоят?
Поймав мой недоуменный взгляд, девушка смутилась:
– Просто это подарок… От одного че… человека!
Внезапно, будто вспомнив что-то, Алена быстро поднялась на ноги, хромая, подошла к окну, подскочила на месте и зацепилась руками за оконный проем.
– Ты чего? – удивился я.
– Ну же! Помоги! – пыхтела Алена, пытаясь подтянуться.
– Ты хочешь обратно?
– Бинго, Димулик! Помогай!
– Но зачем?
Алена отпустила руки и приземлилась на землю.
– Ну как же? – воскликнула она. – Там же ландыши мои! И поросенок!
Я во все глаза уставился на Грохольскую. Она серьезно?
– Поросенок? – переспросил я.
– Жирненький! – вздохнула Алена. – На диванчике остался! Я с этими грязными тарелками совсем про него позабыла…
Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Забавно было подумать, что блюстители порядка отправились за нами в погоню. А что? Злостные нарушители: не заплатили за кофе с тортиком, разбили чашку, устроили дерзкий побег, после которого Энди Дюфрейн, чувак, бежавший из Шоушенка, просто нервно курит в сторонке.
– Хочешь, я тебе новую игрушку достану из автомата? – предложил я.
– Ой, ничего ты не понимаешь! – сердито откликнулась Алена.
Она чуть не плакала, до того была расстроена. Признаться, я даже растерялся. Неужели из-за какой-то мягкой игрушки можно так огорчиться? Алена шмыгнула носом. Я смотрел на ее красивый профиль Захотелось ее пожалеть. Провести рукой по волосам. Или просто коснуться плеча. Но я сдержался. Вокруг стоял сладкий запах сирени.
Алена взглянула на экран телефона и тяжело вздохнула:
– Мне домой пора! Завтра к первой паре, а я еще к семинару не подготовилась…
Я тоже достал из кармана толстовки телефон:
– Назови адрес, я тебе такси вызову!
– Что ты! – запротестовала Алена. – Я сама… У меня тут приложение специальное есть.
Я посмотрел на окно, из которого мы вылезли. Оно было по-прежнему открыто. Горел свет, играла музыка. Даже если пропажу уже обнаружили, то на нас с Грохольской попросту забили.
Я поднялся с травы и протянул руку Алене. Грохольская захромала к арке.
– Ох, е-мое! – покачала она головой. – Не проходит!
– Нога?
Алена поморщилась и кивнула.
– Куда такси подъедет? Тут двор, закрытый для машин…
– К автобусной остановке на проспекте. – Алена нагнулась и стала осматривать лодыжку.
Я присел на корточки и осторожно потрогал ее ногу.
– Ты в этом что-то понимаешь? – раздался голос Алены.
Я задрал голову и виновато улыбнулся:
– Если честно, ни черта…
– Это не вывих, растяжение! Точно знаю!
– Тебе надо к врачу!
– Такси подъехало…
– Я тебя донесу. – И тут же подхватил Алену на руки. – Держись за меня!
Грохольская послушно обвила руками мою шею. Я бережно держал ее.
– Знаешь, это я во всем виновата! – проговорила Алена, когда я нес ее через освещенный тихий двор.
– Во всем? – покосился я на девушку. Неужели сейчас признается в том, что помогала Ярику выиграть спор?
– Угу! Это из-за меня терминал не работал. Там, где я, обязательно какая-то фигня случается!
– А, ты об этом…
– Точно тебе говорю! Еще и каблук сломала.
– Просто ты неправильно сгруппировалась! – улыбнулся я.
Краем глаза обратил внимание, как Алена внимательно смотрела мне в лицо. Я непроизвольно нахмурился. Хотелось поправить съехавшие с носа очки, но не было возможности.
Выйдя на шумный проспект, мы сразу увидели такси.
– Вон моя машина! – кивнула Алена.
Я распахнул заднюю дверь.
– Это были самые странные выходные в моей жизни! – прошептала Алена, когда я помогал ей устроиться на сиденье. В салоне было темно, негромко играла музыка. До меня долетел еле уловимый запах духов. Я внимательно осмотрел лицо девушки. Большие зеленые глаза. И губы так близко. Мне захотелось поцеловать Алену.
– Аналогично! – сказал я, выпрямляясь.
Пока не выясню, связана ли Грохольская с Яриком, точно не буду предпринимать активных действий. Черт, почему все так непросто? Вечно ввязываюсь в сомнительные истории…
Я захлопнул дверь. Алена еще какое-то время смотрела на меня из окна машины. В стекле отражались блики фонарей и рекламных вывесок. Такси тронулось с места, девушка отвернулась. Я проводил взглядом машину. Вскоре машина затерялась в десятках красных габаритных огней.
Сняв очки, я натянул на голову капюшон и, засунув руки в карманы, побрел обратно в «Черемуху».
– Вы впервые у нас? – услышал я во второй раз за вечер. – Классная, кстати, толстовка! Где взял?
– Да пошел ты… – со смехом проговорил я, протягивая руку Толе. – Где это чудовище?
– Не понимаю, о ком ты! – так же смеясь, ответил Толик.
– Лохматое такое, долговязое! – начал описывать я.
– Дим, перестань он ведь как бы мой начальник! – укоризненно покачал головой Толя.
– Насяльник! – передразнил я и услышал громкий хохот Ярика. Облокотясь о барную стойку, он о чем-то весело беседовал с официанткой и баристой. Вечером в воскресенье в «Черемухе» было не так многолюдно, как вчера.
– Елизаров! – гаркнул я, перекрикивая музыку.
Оглянувшись и увидев меня, Ярослав ринулся в глубь зала. Я помчался за ним. Некоторое время мы носились между столиков под недоуменные взгляды посетителей. Наконец Ярик с диким хохотом добрался до нашего загончика и плюхнулся на диванчик.