– Нашла! Прикинь, Дим? Нашла! Ну надо же!
Пританцовывая, она подошла ко мне и протянула штопор.
– Впервые вижу, чтобы штопору так радовались, – усмехнулся я.
– А я просто очень люблю это дело! – проговорила Алена, наблюдая, как я открываю бутылку.
– Что, выпивать? – спросил я.
– Ага!
Я с удивлением посмотрел на девушку. Девушка звонко рассмеялась:
– Да шучу я, Димчик! Так легко тебя наколоть, ей-богу! Дзынь-дзынь?
Грохольская протянула два бокала.
Мы вновь сели друг напротив друга. Алена сделала небольшой глоток, не отрывая от меня взгляда. Я сделал то же самое. Было одновременно и хорошо, и немного нервно. Грохольская определенно держала меня в тонусе. Как бы не ляпнуть чего лишнего. А еще я не знал, что может приключиться в следующую секунду рядом с этой девушкой. Что жутко заводило и волновало. Как и сама Алена.
Дверь большой лоджии была распахнута настежь. С улицы доносились шуршание машин и живая музыка. По соседству находился ресторан, где в летнике время от времени устраивали джазовые концерты. Тот же саксофон было слышно и из окна моей комнаты. И такой вкусный воздух бывает только прохладными майскими вечерами. Невольно мне вспомнился мужичок, который попросил угостить сигареткой.
– Ты чувствуешь, чем это пахнет? – серьезно спросил я у Алены.
– Японский магнитофон! – завопила Грохольская. – Мое коронное блюдо!..
Мы с Аленой внимательно оглядывали «мясо по-французски».
– Что ж, напоминает запеканку… Ведь так и должно быть? – осторожно спросил я.
– Смеешься? – сердито отозвалась Алена. – Напоминает нечто инородное, что расползлось по всему противню…
– Но запах вроде ничего так!
Мы одновременно принюхались и вновь уставились на «коронное блюдо» Грохольской.
– Рискнем? – предложила Алена, протягивая вилку.
– Давай…
Я поддел вилкой кусочек мяса. Следом тут же потянулся расплавленный сыр. Алена, словно завороженная, следила за происходящим. Но я не успел поднести мясо ко рту – Грохольская вскрикнула:
– Нет! Не могу подвергать тебя такой опасности, Димчик…
С этими словами Алена первая быстро запихнула мясо в рот. Ненадолго зажмурилась. Потом открыла глаза. Жевала она долго, задумчиво глядя в одну точку.
– Тщательно пережевываешь? – спросил я. – Хочешь распробовать?
– Если честно, просто не могу проглотить! – с кислым выражением лица призналась девушка.
– Все настолько плохо?
Наконец мясо было проглочено, и Алена потянулась за бокалом.
– Господи, это ж надо так пересолить!
– Влюбилась? – рассмеялся я.
Девушка быстро взглянула на меня и виновато проговорила:
– Может, суши закажем?
Я пожал плечами.
– Давай! Мне без разницы…
– Вот что я умею делать просто виртуозно, – проговорила она, потянувшись к телефону, – так это заказывать еду на дом!
– У меня, кстати, это тоже отлично получается! – улыбнулся я.
Спустя сорок минут мы заполучили долгожданный набор суши-роллов. Вооружившись палочками, приступили к ужину. Ели молча, но при этом не чувствуя неловкости. С улицы по-прежнему доносилась живая музыка. Было уютно. И как-то по-настоящему.
– Когда допьем вино, предлагаю новый спор. – Я первым прервал тишину.
– Это еще какой? – тут же насторожилась Алена.
– Спорим, что можно достать пробку из пустой бутылки, не разбивая ее?
Алена звонко рассмеялась:
– Ну уж нетушки! Здесь ты меня не проведешь! Я знаю, это старый прикол…
– Вот как, – удивленно произнес я.
– Неужели ты не заметил, что я тоже люблю спорить?
– Не только спорить, но и проигрывать, – не смог удержаться я от колкости. Все-таки Грохольская уже два раза мне проспорила…
Алена тут же кинула в меня смятую бумажную салфетку.
– Перестань! – жалобно произнесла она. – Просто мне в последнее время не везет… Поэтому я решила завязать со спорами. Глупая это затея. Ничего хорошего из них не выходит…
По-моему, мой спор закончился очень даже хорошо. Сижу напротив самой красивой и самой необычной девушки из всех. Другой такой нет.
– А как друзья относятся к твоим спорам? – спросил я.
– Лучшая подруга поддерживает. И сама чаще всего меня на споры разводит. – Алена улыбнулась. – Папа подтрунивает, что я никогда не повзрослею. Мама ахает и хватается за голову!
Алена округлила глаза и зацокала языком, изображая, по-видимому, свою мать. Затем рассмеялась.
– Но вообще, говорю тебе, ничего хорошего в спорах нет. – Внезапно девушка стала серьезной. – Особенно, когда они строятся на обмане. Тут можно столько дров наломать…
Алена замолчала. А я замер с палочками в руках. К чему она ведет? Казалось, сейчас она произнесет что-то вроде: «Ну вот ты и попался, господин Чудиковище… Признавайся, что вы с Яриком задумали? Зачем поспорили на меня?» Грохольская по-прежнему выглядела какой-то отстраненной.
– Да, обманывать – не очень хорошо! – откашлявшись, произнес я. Кажется, попался.
– Ты тоже так считаешь? – подняла на меня глаза Алена. – Особенно ужасно лгать человеку, который тебе искренне нравится…
Мне стало не по себе. Как она догадалась? Что ж, пора во всем сознаться. Но Алену словно прорвало:
– Это так подло и эгоистично – вести двойную жизнь. И уже даже не забавно! Чем я лучше бывшего? Хорошо, что ты никогда не был в такой ситуации…
– Никогда не был? – эхом откликнулся я. Ничего не понимаю. – А что натворил твой бывший?
– Ой, лучше не спрашивай! – поморщилась Алена. – В сердцах про него ляпнула. До этого лгуна мне, конечно, как до Китая пешком… До встречи с ним ни разу не чувствовала себя такой использованной. Ненавижу обманщиков! Оттого еще печальнее, что я…
Алена снова замолчала. Словно не могла подобрать слов, чтобы описать свое возмущение. Что она хотела сказать? «Что я снова вляпалась в обман»? Так, кажется, мой спор принял не самый приятный оборот. После такой обличительной речи как-то неудобно начинать исповедь на тему «Я не совсем такой, каким ты увидела меня в день нашего знакомства».
– Ладно, все мы не без греха… Всякие бывают обстоятельства, – осторожно начал я.
– Нет этому оправдания! – решительно выдала Грохольская.
– Вау, не горячись ты так! – опешил я. – О’кей, обманывать плохо, я согласен!
– Ты тоже не любишь обманщиков?
– Я готов сжигать их на костре, – угрюмо отшутился я. Правда, и как теперь сознаться в содеянном? Обманщик-то я. – Слушай, может, пока сменим тему?
Алена еще несколько секунд колебалась, будто решаясь что-то мне еще высказать, а затем утвердительно кивнула.
– Я ведь уже говорила, что жуткая трусиха?
– К чему ты ведешь?
– Ладно, ты прав! Не будем портить вечер! – согласилась она. – Выйдем на балкон? Там просто волшебно в этот час.
Мы вышли на лоджию. Отсюда открывался отличный вид на вечерний город. Небо было так близко от нас, раскинулось безмятежным черным океаном, что, казалось, стоит только протянуть руку и можно потрогать звезды.
Некоторое время мы простояли молча. Каждый разглядывал в высокие панорамные окна суетную вечернюю жизнь и думал о своем. Затем я заметил в углу большой клетчатый плед.
– Я возьму?
– Что? Плед? – удивилась Алена. – Да, конечно.
Я бросил плед возле стены и сел на пол. Похлопал ладонью рядом с собой.
– Давай сюда…
Немного поразмыслив, Алена приняла мое приглашение. Мы сидели, прижавшись спиной к стене, нагретой за день солнцем и еще не остывшей. Время рядом с Аленой летело так стремительно, что даже не по себе становилось. Мы болтали. Иногда я посматривал на Алену и чуть заметно улыбался. Мне было очень хорошо. Город жил своей жизнью. На широком проспекте плескался свет фар. В депо неспешно двигались последние троллейбусы. А мне хотелось запомнить в мельчайших деталях все, что сейчас происходило со мной. Ее улыбка. Платье с открытыми плечами. Запах цитрусовых духов. Блеск глаз.
Внезапно Алена вскочила.
– Я сейчас! – быстро произнесла она и, едва не сбив пустой бокал, выбежала с лоджии.
Вернулась она с блокнотом и ручкой.
– Что ты хочешь делать? – заинтересовался я, глядя на Алену. Та вырвала несколько листков. Затем снова уселась рядом со мной и поделила листочки еще на несколько частей.
– Загадай персонаж, напиши имя и приклей мне на лоб. Или я сама приклею. – Она протянула ручку и клочок бумаги.
– Ты серьезно? – удивился я. Такая интимная обстановка, а Алена…
– Конечно, серьезно! – нахмурилась Грохольская. – Я, если ты не заметил, никогда не шучу!
– Точно! – кивнул я, принимая из рук девушки ручку с бумагой.
Отвернувшись, я быстро нацарапал на листочке имя и протянул его Алене. Грохольская, зажмурившись, послюнявила бумажку и, звонко шлепнув ладошкой по лбу, наклеила ее.
– Вообще, я бы мог просто загадать персонаж, – проговорил я. – Мы здесь все равно вдвоем…
– Димчанский, не умничай! – поморщилась Грохольская. – Ты бы мог потом запросто передумать, чтобы меня наколоть! А так – все задокументировано!
Алена важно указала пальцем на лоб.
– И заверено нотариусом, надеюсь? – подсказал я.
Алена только отмахнулась.
– Ита-а-к! – Девушка довольно потерла ладони. – Начнем! Я человек?
– Да!
– Я женщина?
– Нет!
– Я мужчина?
– Просто бинго!
Алена шутливо ударила меня ладонью по плечу.
– Я молодой?
– Не совсем…
– Я актер?
– Нет!
– Я певец?
– Нет!
– М-м-м, я политик?
– Да!
– Я президент?..
После того как Алена угадала имя, она заставила меня написать нового героя. Потом еще и еще раз… Дурачась, девушка задавала такие глупые наводящие вопросы, что я не мог сдержать смех. Мы так громко хохотали, что в какой-то момент мне показалось, я могу охрипнуть. Всякий раз, отгадывая, Алена радовалась, словно ребенок.
– Обожаю эту игру!
– Загадай и мне кого-нибудь! – попросил я.
– Ладно, сейчас…