Девчонки тут же закивали.
– Так… – неуверенно продолжила Грохольская. – А еще… женский образ в творчестве…
Я не удержался и, нагнувшись, украдкой поцеловал Алену в макушку.
– …в творчестве Стендаля! – пробормотала девушка.
Меня безумно умиляло, как Алена смущается. Опускает глаза, на щеках румянец…
После ее очередного вопроса о творчестве кого-то там я снова нагнулся и горячо шепнул ей в ухо:
– Знаешь, я соскучился.
Алена тут же вскинула на меня зеленые глаза. И в них я прочел: «Знаешь, я тоже! Очень соскучилась…»
Наконец, решив еще несколько организационных вопросов, одногруппницы-трещотки попрощались с Аленой и со мной. Краем глаза я заметил, что, отойдя от нас на некоторое расстояние, они принялись что-то горячо обсуждать. Вряд ли предметом их жаркого спора стали положительные герои в романе Диккенса.
– Теперь болтать начнут всякое, – поморщившись, проговорила Алена. Она оглянулась на своих приятельниц и показала им кулак. Девчонки рассмеялись.
– Всякое? – переспросил я.
– Ты сегодня отлично выглядишь! – заметила Алена.
Если честно, я совсем уже забыл про образ «чудиковища». Не мог же я каждый день носить рубашку, которую мы купили вместе с Аленой. Поэтому сейчас был в своей обычной одежде.
– Меняюсь потихонечку.
Алена, будто что-то обдумав, спросила:
– А как тебе мое платье?
Странный вопрос.
– Оно тебе очень идет!
Алену мои слова удовлетворили. Девушка широко улыбнулась и взяла меня под руку.
– Перемены – это хорошо! Всем во благо… – звонко проговорила она.
Теперь мы вдвоем побрели по аллее.
– Вы учитесь по вечерам еще и в субботу? – спросил я.
– Вообще-то нет. Сегодня была консультация. Почти у всего потока автоматы, кроме меня и еще вот нескольких девчонок! Ну, ты их видел!
Я кивнул.
– А ты? – спросила Грохольская.
– Сдал зачет!
– Круто! Молоток, Димульчик! – похвалила меня Алена, к счастью, не спросив, по какому предмету был зачет. Ложь доставляет мне все больше неудобств. Если б не обличительная речь Грохольской по поводу обманщиков, я бы уже давно раскрыл все карты.
Мы миновали студенческий городок и вышли на широкий проспект. Шли молча, крепко держась за руки и щурясь от вечернего солнца.
– Может, перейдем на другую сторону улицы? – не выдержал я.
– Что? – Девушка посмотрела на меня, приложив руку козырьком ко лбу. – Нет, это не в моих правилах!
– Не в твоих правилах? – рассмеялся я. – Что это означает?
– Ну, ты посмотри на ту сторону! – кивнула Грохольская. – Там уже наступил вечер. Кажется, там так пасмурно и ветрено… Я всегда предпочитаю идти по солнечной стороне. А чем плохо? Жмуришься и улыбаешься. И солнце щекочет щеки… По моей теории, это очень простой и действенный способ получить положенную на день порцию счастья.
Я снова негромко рассмеялся.
– Интересная теория!
– А то! У меня много всяких теорий, – деловито отозвалась Алена. – Как-нибудь постепенно тебе обо всех расскажу…
Мысль о том, что мне еще предстоит столько всего узнать об этой необычной девушке, привела в восторг.
– Счастье – оно вокруг нас? В мелочах? – вдруг спросил я.
Алена удивленно на меня покосилась.
– Конечно, в мелочах! Знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливой? Весной, когда наконец можно впервые оставить балкон распахнутым настежь. На целую ночь! А вообще мне для счастья мало надо. Солнце за окном, хорошая книга и чай с молоком…
– А туфли от Джимми Чу? – улыбнулся я, вспомнив наше первое свидание. Казалось, что это было так давно, хотя прошла всего неделя. Неделю назад мы были чужими, а теперь, наконец, стали собой.
– Джимми Чу? – растерянно отозвалась Алена. Затем сердито проговорила: – К черту туфли от Джимми Чу. Кеды рулят! Это так круто, Дима, быть собой. И никого из себя не строить.
С этими словами она вскочила на высокий бордюр и далее шагала исключительно по нему. А я все так же крепко держал ее за руку.
Немного побродив по центральным улицам, мы остановились у небольшой палатки с уличной едой. Сто лет не ел ничего подобного…
– Здесь очень вкусные горячие вафли! – довольно проговорила Алена.
– Вафли? – переспросил я.
– Такие ароматные! Не пробовал?
Я отрицательно помотал головой.
– Ха! Да ты, салага, значит, и жизни не видел! И мороженое здесь вкусное…
Мы взяли приготовленные на гриле котлеты в хрустящих ломтиках хлеба, несколько вафель с разными начинками и горячий чай в картонных стаканчиках. У палатки стояли два столика под яркими симпатичными зонтиками. Мы с Аленой расположились там, глядя на украшенный огнями оживленный проспект. Запах уличной еды в майском густом воздухе смешался с вечерней прохладой.
Из кафе по соседству доносилась ритмичная музыка. Ели молча, оглядывая многочисленных прохожих, которые спешили куда-то в этот субботний вечер. Только мы неторопливо жевали, время от времени поглядывая друг на друга.
– А знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливым? – спросил я у Алены, которая потянулась за вафлей.
– Когда? – оживилась девушка.
– Вот в эту минуту чувствую.
Грохольская рассмеялась:
– О-о, Димчик, ты такой очаровашка! Прям пикапер!
– Знаю! – усмехнулся я. Хотя про счастье сказал совершенно искренне.
– Хочешь попробовать мою вафлю? – тут же предложила Алена. – С сахарной пудрой и растопленным шоколадом! Ох, вкуснотища!
– Давай! – согласился я.
Алена протянула мне вафлю, но я так и не успел ее попробовать, потому как откуда-то сбоку раздалось удивленное:
– Ди-им?
Я повернул голову. А Грохольская так и замерла с вафлей в руках.
Перед нами стояла Томочка. Черт возьми, она что, следит за мной? Девушка стояла чуть поодаль, внимательно разглядывая нас. В особенности Грохольскую. Алена нахмурилась и отвернулась.
– Что ты тут делаешь? – брезгливо осмотрев яркие зонтики, воскликнула Тома.
– Ем, – вполне логично ответил я.
– Ну, спасибо, кэп! – фыркнула Тома и вновь покосилась на Алену. Грохольская взяла себя в руки и невозмутимо жевала, бросая любопытные взгляды на Томочку. – И как? Вкусно?
– Очень! Хочешь попробовать? – спросил я.
– Н-нет, спасибо!
Я отвернулся и уткнулся в пластиковую тарелку, давая понять, что разговор окончен. Думал, шатенка уйдет, но она решительно направилась к нашему столику и с вызовом произнесла:
– Дим, а ты нас не познакомишь?
Я закашлялся, и Томочка с неестественно дружелюбной улыбкой похлопала мне по спине. Затем с неприятным скрипом придвинула стул и села рядом.
– Это – Тома, – откашлявшись, сказал я.
– Его девушка! – добавила она, тряхнув волосами.
Алена перестала жевать и растерянно посмотрела на меня.
– Бывшая девушка, – раздраженно поправил я Тому.
– Меня зовут Алена, – пробормотала в ответ Грохольская.
– И мы с Аленой встречаемся, – вновь вклинился я. Было ужасно неудобно. Если сейчас Тома выставит меня перед Грохольской в дурном свете…
Шатенка фыркнула:
– Ну да! Если ты серьезно с кем-то встречаешься, то я космонавт и в космос лечу…
– Поздравляю! Ты уже летишь, – сказал я.
– Что? – скривилась Томочка. – Ты опять…
– А с вами, Тома, у Димы все было несерьезно? – с невинным видом задала вопрос Грохольская, откусив вафлю.
– Ну почему же! – с вызовом ответила Тома. – Очень даже серьезно! И я, если хочешь знать, первая Диму бросила.
– Ммм, вот как, – протянула Алена. – Хотите, Тома, чай?
Томочка растерянно посмотрела на меня. Я пожал плечами.
– Чай? – переспросила Тома.
– Угу! – Алена постучала ногтем по картонному стаканчику. – С облепихой и мятой… Очень вкусный!
– Нет, спасибо! – сквозь зубы процедила Томочка.
Мы молча продолжили есть, но Тома все не уходила. Демонстративно достала из сумочки смартфон и начала проверять социальные сети.
– А говорят, в космосе не храпят, – задумчиво проговорила Алена. – У вас, Тома, как с этим дела обстоят здесь, на Земле? Храп не мучает?
Томочка оторвалась от лицезрения смартфона.
– Что ты сказала? – прищурилась она. – Какой храп? При чем тут это?
– Вы ведь в космос собрались, Тома? Или уже там?
– Ты, типа, намекаешь, что у вас с Димой все серьезно? Нет, ничего меня не мучает…
Немного подумав, Тома продолжила:
– А если не веришь, у Димы спроси… Мы с ним много раз вместе ночевали, да, Дим? Но нам вообще-то не до сна было…
Я напрягся. Но Алену эта информация, похоже, не смутила, и она продолжила:
– Это хорошо, если не мучает. А то вот народный метод на будущее: два-три листа свежей капусты помельче покрошить и добавить ложку меда…
– Почему она несет какие-то глупости? – зло прищурившись, обратилась ко мне Тома.
– Почему глупости? – притворно оскорбилась Алена. – Моему дедуле очень даже помогло… Спит теперь, как младенец.
Я снова закашлялся. На сей раз, чтобы скрыть смех. Нужно было видеть невозмутимое лицо Алены и озадаченную Томочку рядом.
Тома поднялась и схватила со стола сумку.
– Что ж, спасибо, не тупая! Теперь я все поняла! – сердито проговорила она, убирая телефон.
– По поводу храпа? – спросил я.
– По поводу вас двоих! Ты выбрал себе в пару такую же чокнутую. Поздравляю! Эта, – Томочка кивнула в сторону Алены, – точно полезла бы с тобой под воду глазеть на больших морских черепах…
– Ты до сих пор не можешь простить мне намоченные волосы?
– Волосы? – возмутилась Тома. – Ты столкнул меня с лодки! А я только нанесла крем…
– Надеюсь, вы не из-за этого расстались? – решила уточнить Алена.
Томочка презрительно посмотрела на Грохольскую:
– Удачи тебе с ним! Он – невыносимый человек!
С этими словами Тома развернулась и, звонко стуча каблуками по асфальту, быстрым шагом направилась прочь. Вскоре она затерялась в толпе.
– Народный метод от храпа? – рассмеялся я. – Ты серьезно?
– Ее за наш стол никто не приглашал, – пожала плечами Алена.