– Петька?
– Угу. Ну, это я так, сгоряча ляпнула. А Елизаров, к моему разочарованию, обиделся и долго бегать за мной не стал. И превращаться в прежнего Ярика тоже не захотел. Уже потом я узнала, что он начал встречаться с другими девчонками. Знаешь ли, вошел во вкус, – горько усмехнулась Царева. – С теми самыми, которые раньше над ним только поржали бы. И пофиг ему, что я полюбила его таким, какой он есть… А я так и не нашла человека, который заинтересовал бы меня так же сильно, как и Елизаров.
– Но ведь можно было пойти на какие-то компромиссы? – осторожно начала я.
– Да, конечно, можно! Но мы были такими обиженными и злыми друг на друга. Я – из-за того, что Ярослав так быстро отказался от наших отношений. Яр дулся на меня, ведь я не поддержала его… В общем, вот так… Даже родители наши реже встречаться стали, потому что прежние добрые посиделки из-за нас превращались в скандалы. Вот так намолчимся, обиду в себе выносим, а, встретившись, нагавкаться друг на друга не можем…
– Ксень, а ты бы хотела наладить с ним хотя бы дружеские отношения? – спросила я.
– Наверное, – вздохнула подруга. – Да, хотела. Но мы оба слишком упрямые…
Она некоторое время молчала, а потом сдавленно произнесла:
– Вот скажи, Горошкина, почему я такая дура? Уже все от меня сбежали…
– Дура, – согласилась я.
– Я, честно, и Грохольскую из тебя сделала, пытаясь повторить успех Ярика. Чтоб получилось наверняка, – проговорила Ксеня. Затем она забубнила, как по учебнику: – Доказано, что мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться. При этом ключевым фактором привлекательности являются сигналы тела…
– Ксень? – поморщилась я.
– А?
– Заглохни, пожалуйста, со своим экспериментом. Хватит уже, наэкспериментировались.
– Конечно-конечно! – смутилась подруга. В этот момент во дворе кто-то начал пускать салют. Разноцветные огоньки едва долетали до нашего этажа. Царева приподнялась на локте и проговорила: – Кто ж фейерверки в воскресенье устраивает?
– А знаешь, какой фильм я вспоминаю всю эту неделю? – спросила я, глядя на разноцветные огоньки. – Ну, я про Грохольскую…
– Какой же?
– «Москва слезам не верит». Потому что, сколько ни притворяйся, лучше, чем есть, не станешь.
Неожиданно для самой себя я всхлипнула.
– Горошкина, ну ты чего? – испугалась Царева. – Прости, пожалуйста! Ну, хочешь, я все книжки по психологии выброшу? Да к черту эксперименты! Сожгу эти книжки вообще! Хочешь?
Я замотала головой, пытаясь согнать застилавшие глаза слезы.
– Просто понимаю, что все подошло к концу! – проговорила я. – И вот тут, слева под ребрами… почему-то стало так тоскливо.
– Хочешь чайку? – снова смутившись, предложила Ксеня. – Крепкого, с сахарком? Я пойду чайник поставлю!
Она вскочила и убежала в комнату. А я осталась лежать на балконе под громкие залпы салюта. На том самом пледе, на котором несколько дней назад мы с Димой впервые поцеловались. Все это было нечестно. Мы просто играли, блефуя. Я шмыгнула носом и вытерла слезы, стекавшие к вискам. Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.
Глава восемнадцатая
В город мы вернулись вечером в понедельник. Я первым вышел из машины и вдохнул свежий воздух. Тут же раздался растерянный голос мамы:
– Надо же, действительно добрались до дома за три с половиной часа…
– Я же говорил!
– Это потому, что ты был за рулем. Дмитрий Григорьевич, и куда вы все время так гоните?
– Трасса была пустая, – проговорил я, глядя на маму поверх автомобильной крыши, – а скоростной режим я не нарушал.
– Вряд ли ты так спешил готовиться к завтрашнему зачету…
В это время я как раз бросил взгляд в сторону соседнего дома.
– Слушай, я у ба готовился, – поморщился я. Особо делать за городом с родней было нечего. Еще и без телефона – сигнал не проходил. Волей-неволей пришлось засесть за учебники. Да, мама права, спешил в город я совсем не из-за зачета.
На протяжении этих двух дней все мои мысли занимала Алена. Просто какое-то наваждение. Закрывая глаза, я видел ее перед собой. В моих воспоминаниях девушка всегда смеялась, и мне казалось, что я слышу ее звонкий смех. Я вспоминал наше последнее свидание. Как Алена вышагивала по высокому бордюру, приговаривая: «Это так круто, Дима, быть собой! И никого из себя не строить…» Я твердо решил во что бы то ни стало во всем признаться Грохольской. Сегодня. Хватит валять дурака и обманывать девушку, которая мне безумно нравится. Всю дорогу, вцепившись руками в руль, я обдумывал, как лучше признаться во всем Алене. Не знаю, что там было у нее в прошлом, кто ее так обидел, но надеюсь, что моя ложь не заставит ее страдать. Потому что мои слова по поводу влюбленности – чистая правда. Отныне я хочу быть искренен с Аленой. Всегда. Она этого заслуживает, как никто другой… И в конце концов никого из себя не строить – действительно круто. И быть собой мне тоже всегда нравилось.
– Дим? – негромко позвала меня мама. – Ты о чем задумался? Мы идем домой?
– Сейчас, кое-что в машине посмотрю… Кажется, на поворотах что-то стучало.
Мама укоризненно покачала головой.
– Ну вот, а ты гонишь, как сумасшедший. Ужин разогреть?
– Спасибо, за эти дни наелся на всю жизнь вперед, – рассмеялся я. – И мы же заезжали по пути в МакАвто…
Когда родительница уже подходила к подъезду, я крикнул:
– Может, к Ярику еще сегодня заскочу… Не теряй!
– Ты словно кот, который гуляет сам по себе, – проворчала мама. – Ладно, я домой. Не знаю, как тебя, а меня дорога утомила.
Мама скрылась в подъезде, а я, поставив машину на сигнализацию, сразу же отправился к соседнему дому. Обогнув его, задрал голову и стал высчитывать шестнадцатый этаж. На большой лоджии в этот поздний час было темно. И почему-то от этого стало так тоскливо. Я продолжал заглядывать в окна. Внезапно у Алены зажегся свет. Губы растянулись в улыбке. Так соскучился… Алена даже не подозревает, насколько я сейчас близко от нее. Конечно, немного волнительно перед предстоящим разговором. Но Грохольская поймет. Черт возьми, мы же на одной волне! Мы родственные души! Должна понять!
Я решительно направился к подъезду, без труда вошел (дверь была открыта, а консьержка спала) и поднялся на шестнадцатый этаж. Сердце бешено стучало. То ли от волнения, то ли от того, что сейчас я вновь встречусь с Аленой. Обниму, поцелую ее… Нажал на кнопку звонка. И тут же раздался громкий пронзительный лай. Странно, откуда здесь взялась собака?..
Дверь какое-то время не открывали. Может, Алена не одна? Например, с родителями… И это их пес сейчас истерично тявкает за дверью.
Наконец один из замков щелкнул. А я-то уже собрался уходить, думая, что Алена не хочет меня знакомить со своими родственниками… Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая блондинка с маленькой собачкой под мышкой. Кажется, чихуахуа, хотя я толком не разбираюсь в собаках. Малявка звонко лаяла до тех пор, пока девушка не шикнула на нее.
– Вы курьер? – спросила она, внимательно оглядывая меня.
– Курьер? – переспросил я. Кто она такая? Может, сестра Алены? Хотя они совсем непохожи…
– Да, я жду вечером курьера, – кивнула девушка.
– Понятно…
Блондинка продолжала смотреть на меня, ожидая объяснений. Что за фигня? Кажется, я ошибся этажом… Покосился в сторону лифта. Нет, на стене красовалась цифра «16». И расположение квартир то же…
– А Грохольская… – начал я.
– Кто-кто? – нахмурилась девушка.
– Гм, Грохольская! – повторил я. – Разве она не здесь живет?
Девушка тут же застенчиво улыбнулась:
– Молодой человек, видимо, вы ошиблись! Корпусом, этажом, квартирой… Тут никогда не было и нет никакой… простите, как вы сказали?
– Грохольская, – в третий раз назвал я фамилию Алены.
Блондинка отрицательно помотала головой.
– Первый раз слышу! Здесь есть только я! И Финик! – Она кивнула на примолкшего песика. – Меня, кстати, Настей зовут!
Девушка улыбнулась.
– Очень приятно. Дима, – задумчиво отозвался я. – Кажется, действительно ошибся. Всего доброго! Простите за беспокойство!
Я развернулся и пошел к лифту, чувствуя спиной озадаченный взгляд блондинки. Почему-то она так и осталась стоять на месте, пока я не вошел в лифт. Перед тем как железные створки сомкнулись, я встретился с ней взглядом. Усмехнувшись, блондинка помахала мне рукой и закрыла за собой дверь. Я все-таки успел разглядеть золотую трехзначную цифру. Нет, это точно квартира Алены. Тогда что происходит?
В лифте сигнал не ловился. Я вышел на улицу и попробовал дозвониться до Грохольской, но услышал, что «абонент вне зоны доступа». Это шутка такая? Моя девушка решила меня разыграть? Успела сменить место жительства и номер телефона? Но почему? Что такого могло случиться за каких-то два дня? Почему Алена не берет трубку? И что, черт возьми, в квартире Грохольской делает эта блондинка Настя и ее чихуахуа? Столько вопросов и пока ни одного ответа…
Я еще несколько раз пытался дозвониться до Алены, но тщетно. Со злости пнул пустую урну. Раздался противный звяк, затем откуда-то издалека донесся лай уличных псов. Потом все, как по волшебству, стихло. Только машины продолжали шуршать на проспекте.
Ненавижу, когда случаются такие вещи, которым я не могу найти объяснения. Все это походит на какой-то развод… Очень несмешной развод.
Я набрал номер Ярика.
– Да, привет, – отозвался друг. – Ты уже вернулся?
– Ты где?
– В «Черемухе». Вообще не планировал, но отец просил подъехать, кое-что уладить с бухгалтерией…
– Уладил? – усмехнулся я.
– Ага. Потом решил ненадолго остаться! – Ярик замолчал. Фоном играла музыка, как обычно, слышался смех. – А ты че не в духе?
– Да есть тут причина…
– Подвалишь?
– Ну!
– Жду, мой котик! – рассмеялся Ярик. – Поплачься мне в жилетку…
Я вышел на проспект и без труда поймал машину. По пути отправил Алене пару сообщений, но они, кажется, так и не дошли. Во мне смешались сразу несколько чувств: и тревога, и раздражение… и страх. А если с ней что-то случилось?