В «Черемухе» Ярослав сидел за нашим дальним столиком в окружении нескольких знакомых парней и девчонок. У него был какой-то отрешенный вид, казалось, он не замечал ничего вокруг. И впервые за долгое время он не принимал участия в общем веселье. За эти два дня всех подменили, что ли?
Яр сидел в белой выглаженной рубашке и задумчиво пялился в столешницу, в то время как остальные рядом с ним что-то бурно обсуждали. Будто завтра никому не нужно было в университет на пары…
– Ты чего такой парадный? – улыбнулся я, кивнув на белую рубашку Ярика. – Для бухгалтерш принарядился?
– А? – не сразу отозвался Ярослав.
Я сел напротив и, наклонившись к нему, спросил:
– Дружище, с тобой все в порядке?
– Ну… да. А с тобой?
Я неопределенно пожал плечами.
– Нет. Со мной не все в порядке. Со мной происходит какая-то хрень…
– О чем ты?
– Алена пропала!
Ярослав, поморщившись от слишком звонкого смеха рядом, быстро спросил:
– В смысле – пропала?
Я рассказал другу все, что произошло со мной сорок минут назад. Как я решился открыть Алене правду, но в ее квартире меня встретила какая-то незнакомая блондинка с маленькой собачкой под мышкой.
– И эта девушка утверждает, что слышит о Грохольской впервые в жизни… – заключил я. – Что это, Яр? Розыгрыш такой?
– Как, ты сказал, зовут ее собаку?
– Финик! – обескураженно ответил я. – Блин, ты что, издеваешься? Какое это имеет значение?
– Я собираю все, что может пригодиться для следствия, – со смехом ответил Ярослав.
– Знаешь, по-моему, ты просто идиот! – доверительно сообщил я. – Серьезно, где мне ее теперь искать? Не удивлюсь, если она учится на такого же филолога, как я на программиста…
Хотя нет, вопросы про творчество Стендаля из воздуха не возьмутся. Вряд ли в этом глобальном розыгрыше замешан весь университет…
– А… телефон?
– Трубку не берет. – Я снова уткнулся в экран, набирая сообщение для Алены. Поднял глаза и тут же встретился со взглядом Елизарова. Он кивнул мне на выход.
– Ты что-то знаешь?
– Здесь слишком шумно. Пойдем на улицу.
Мы выбрались из-за стола и вышли. На улице я уселся на крыльцо и вытянул ноги. Я ничего не понимал. Еще голова с дороги гудела. Ярик молчал, с задумчивым видом пялясь на горящий фонарь. Серьезно, чего он вырядился – напялил эту белую рубашку, брюки со стрелками?
– Значит, она с тобой так и не поговорила… – вдруг сказал он.
– Ты это о чем? – насторожился я. Отлично, кажется, я последним узнаю все новости.
– Значит, все-таки испугалась… – Это было сказано не мне, а куда-то в пустоту.
– Твою мать, Елизаров, я так и знал, что ты с самого начала во всем этом замешан…
– Тихо-тихо! – примирительно поднял руки Ярик. Несколько секунд он будто что-то обдумывал. Затем вздохнул: – Ладно, раз дело приняло такой оборот… Я тебе сейчас все расскажу! Знаю я, где искать твою Грохольскую…
– И где же? – поинтересовался я, глядя на друга снизу вверх.
– Хотя и не Грохольская она вовсе.
– Чего-чего? – уставился я на Ярика. – Как это? А кто она?
– Ох, блин, – поморщился Елизаров, – долгая история… Хорошо, но ты здорово удивишься…
– Она шпионка? – усмехнулся я.
– Ага, агент 007 Горошкина!
– Ты объяснишь мне или нет, в чем дело? – начал злиться я.
Ярослав снова тяжело вздохнув, сел рядом со мной на ступени. Даже своих нарядных брюк не пожалел.
– Короче, Света тут мне такую историю любопытную поведала… Как оказалось, Ксюша Царева и ее подруга втянули мою сестрицу в некий эксперимент. Якобы обычная девчонка, которая до этого не могла похвастаться победами на личном фронте, переодевшись в этакую гламурную леди, сможет за короткий срок влюбить в себя первого же парня…
Я молча слушал Ярика. Он это серьезно?
– Как ты уже догадался, обычная девчонка – твоя Алена. А первый попавшийся парень – ты.
– Правда? – спросил я. – Ты меня, конечно, разводишь?
– Нет же! Прикольно, да, получилось? Как все совпало… – улыбнулся Ярослав.
– Ага… – отрешенно откликнулся я.
– Света переодела Алену в дорогие шмотки Ксюшиной сестры, накрасила… Квартира, кстати, в которой вы тусили, тоже принадлежит Насте Царевой. Ксюха дала какие-то там наставления Алене… Смысл был в том, чтобы парень клюнул в первые полторы минуты и попросил номер телефона. Ты чего молчишь? – забеспокоился Ярик. – Я хоть понятно объясняю?
– Понятно, – произнес я, вспомнив нашу первую встречу и странное поведение Алены. «Вообще-то у меня есть телефон». Эту фразу в ее исполнении я запомню на всю жизнь…
– Она не Грохольская? – спросил я.
– Не-а, она – Горошкина! – широко улыбнулся Елизаров.
– Ну, хотя бы с филфака?
– Ага! Ксюшкина одногруппница. Кстати, по-любому, это все Царева придумала… Доктор Курпатов в юбке…
Мы с Яриком молча пялились на темный асфальт. Пару раз с нахмуренным видом переглянулись и вновь уставились в одну точку. Первым не выдержал Ярик. Друг беззвучно затрясся от смеха.
– Прости… – прохрипел он в рукав белой рубашки. – Прости, но тебя так развели… как ребенка… Грохольская! Блин, не могу!
Я сперва молча улыбался, но затем тоже рассмеялся в голос. С каждой минутой мы ржали все громче. Люди, выходившие из «Черемухи», странно косились на нас.
– Ты… хотел… развести… – задыхался от смеха Ярик, – а… развели… тебя… Ты такой лошара, Белов!
Я вспомнил все Аленины фразочки и вопросы, казавшиеся странными на тот момент, нашу веселую поездку в лифте, ее нелюбовь к каблукам, потерявшийся в чужой квартире штопор, «Густава Петросяна»… И зашелся новым приступом хохота.
– Скажи мне, они сумасшедшие? – сквозь смех проговорил я.
– Такие же, как и мы! – продолжал веселиться Ярик. – Надо же, это ведь я тебе выбрал такую девчонку.
– Да уж, точно!
Успокоившись немного, я спросил:
– Слушай, а куда Аленка в итоге смылась-то?
– Испугалась? – предположил Ярослав.
– А чего пугаться? Забавно ведь получилось…
– Света говорила, эксперимент завершен. Настя вернулась из какой-то заграничной поездки домой, и к тому же, по Светкиным словам, там вдруг какая-то накладочка вышла с «объектом». С тобой то есть.
Я нахмурился:
– Погоди, какая накладка? Света не знает, что объект – это я?
– Свете я пока ничего не говорил, – покачал головой Ярослав. – Она расстроится, что растрепала мне все. Ну, в общем, кажется, эти экспериментаторши поняли, что ты не так прост…
– Блин! – выдохнул я. – Думается, Алена в нашу последнюю встречу все-таки просекла, кто я. Мы еще с Томой встретились…
– У-у-у, ну, понятно!
– Ярик, а что ж ты мне сразу все не рассказал? – удивился я.
– Если честно, думал вы сами друг другу честно сознаетесь. Оба ведь обманывали. Я даже с Аленой в твоем дворе пересекся, и мы вроде договорились, что вы поговорите начистоту. А видишь, как вышло. Горошкина твоя сбежала…
– Но почему?
– Бабье! – вынес вердикт Ярослав. – Сами придумали, сами обиделись… Вечно все драматизируют.
Друг покосился в мою сторону, а затем похлопал меня по плечу: – Да не переживай ты так, братан! Теперь мы знаем выход на Алену Горошкину, никуда она от тебя не денется…
– Ты такой позитивчик, – усмехнулся я. – Дай обниму.
Ярослав резко от меня отпрянул и произнес:
– Нет-нет, не надо меня трогать!
Затем друг поднялся со ступеней и потянулся.
– Кстати, – задумчиво проговорил я. – Добби, ты свободен! Спор-то я не выиграл…
Ярослав заинтересованно посмотрел на меня:
– Ты о чем?
– Ну, Алена ведь стала со мной общаться только потому, что у них был свой эксперимент…
Ярик покачал головой.
– Я бы так не сказал, брат. Когда я с ней разговаривал, мне показалось, что она искренне к тебе относится. Да и в «Черемухе» я за вами наблюдал. Вы так миленько держались за ручки!
Ярослав как-то печально рассмеялся. Из-за проигранного спора, что ли, расстроился?
– Димыч, ты правда ей понравился. Без денег, с дурацкой прической, в каких-то нелепых шмотках… Знаешь, это круто, когда все по-настоящему. Я, если честно, даже забыл, каково это…
Внезапно Ярик быстрым шагом пошел прочь от «Черемухи». Я вскочил с крыльца и поспешил за другом.
– Куда это ты? – догнал я его.
– Черти, вы что со мной творите все? – хриплым голосом проговорил он.
– Кто что творит? Прости, я после всего слабо соображаю…
– Ты со мной?
– Ну, с тобой. А куда мы? – Я шел в ногу с Елизаровым.
– Здесь недалеко… В центре.
Я предпочел больше не задавать вопросов. Никогда не видел друга таким серьезным и… очень-очень странным.
Мы свернули в большую арку. Наши черные тени скользили по обшарпанным молочным стенам.
Внезапно Ярик на ходу стал негромко проговаривать строчки из старой песни Дельфина:
– Это больше, чем мое сердце.
Это страшнее прыжка с крыши.
Это громче вопля бешеного…
– Ты с ума сошел? – покосился я на него. – Точно сегодня не пил?
– Погоди, я настраиваюсь! – серьезно отозвался Ярик, продолжая бубнить под нос.
Мы миновали еще пару мрачных темных арок. В какой-то момент от нечего делать я присоединился к Ярославу:
– Ты можешь с ней расцвести и засохнуть,
Она сожрет тебя, как цветок тля,
Но все равно лучше уж так сдохнуть,
Чем никого никогда не любя.
И чуть громче и бодрее, хором, ломаными голосами:
– Па-па-па-па… Па-па-па…
В какой-то момент Ярик даже подпрыгнул, пытаясь достать до верхушки одинокого мигающего фонаря.
А затем встал как вкопанный у одного из домов.
– Она живет на втором этаже. Окно ее спальни выходит во двор…
– Ты про кого? – не понял я и тут же попытался вспомнить имя его последней подружки.
Окно второго этажа было довольно-таки высоко. Рядом находилась железная пожарная лестница. Ярик подпрыгнул и ухватился за нее руками.