– Какого… ты делаешь? – спросил я, глядя, как он пытается подтянуться и закинуть ногу.
– Выполняю свои обязательства! – пропыхтел Елизаров. – Хочу пригласить Ксюшу Цареву на свидание.
Ого!
– Тебе помочь?
– Нет-нет, руки все помнят! – Ярик наконец забрался на лестницу. – Я с девятого класса так к Ксюшке лазил!
– Я думал, ты был влюблен в ее старшую сестру, – озадаченно проговорил я.
– Это я тебе так сказал, для конспирации! – Елизаров нерешительно поглядывал на меня сверху. – Но ведь теперь ты знаешь, каким я раньше был… На самом деле так и взбирался, цепляясь железными брекетами за лестницу.
Он нервно засмеялся. Было видно, что ему не по себе.
– Ты уверен, что тебе это надо? – все-таки спросил я.
Ярик перестал подниматься и проговорил:
– Понимаешь, я только об этом и думал… К тому же назад пути уже нет.
– Это еще почему?
Он не ответил и молча стал подниматься дальше. Добравшись до окна, в котором не было света, Ярик вытянул руку и осторожно побарабанил двумя пальцами по стеклу. Я стоял, задрав голову. Спустя некоторое время окно открылось, и из него выглянула растерянная Ксюша Царева. Ее я видел лишь однажды, в баре… По тому, как Ярик на нее реагировал, несложно было догадаться, что между этими двумя раньше было что-то серьезное.
– Елизаров? – ахнула Ксюша. – Что ты тут делаешь?
Девушка глянула вниз и, конечно, увидела меня.
– Это ты, чудик?
– Чудик? – переспросил я. – Да, наверное. Это я!
– А я – Ксюша!
– Очень приятно…
– Но что случилось? – запаниковала она.
– Да ничего не случилось, – смутился Ярослав. – Царева, ты можешь помолчать хоть минутку!
Ксюша хотела возмутиться, но тут Елизаров, держась одной рукой за железную перекладину, другой начал расстегивать белую рубашку.
– Чудо заморское, ты что делаешь? – вновь ахнула Царева. – Это что еще за стриптиз?
– Ш-ш! – шикнул на нее Ярослав. – В общем, сейчас тут заклеено, но там… там, в общем…
– Там, в общем, твой портрет! – договорил я снизу то, что не решился сообщить мой друг. – Елизаров, ты совсем псих? Еще меня сумасшедшим называл…
– Мой портрет? Что это означает? Вы оба психи! – Царева паниковала. Она снова выглянула на улицу и посмотрела на меня таким сердитым взглядом, будто это лично я сделал Елизарову татуировку. – Яр, да прекрати ты раздеваться! Залезай сюда! Все нормально расскажешь…
Девушка оглянулась в комнату, а затем протянула руки к Ярику и помогла ему забраться на подоконник. Судя по тому, как ловко они все это проделали, Ярик действительно не один раз пробирался в окно к Царевой. Вычищенные черные туфли мелькнули над моей головой.
– Пара-тройка недель на заживление, – услышал я сверху негромкий сбивчивый голос Ярика. – Но получилось очень похоже…
– Но зачем?..
– Понимаешь…
Ярик замолчал. Теперь в ночной тишине слышался только отдаленный лай собак. Елизаров с Царевой уже вдвоем выглянули из окна и уставились на меня.
– Ухожу-ухожу, – усмехнулся я. – Но ты, Яр, вообще, конечно, ненормальный!
Я развернулся и медленно побрел со двора.
– Димон? – раздалось за спиной. – Я обернулся. Ярик стоял в оконном проеме рядом с Ксюшей. – Я выполнил наш уговор. Может, ты хотя бы простишь мне мороженое?
– С чего бы это? – рассмеялся я. И уже в который раз напомнил, подняв указательный палец в воздух: – Елизаров! Кленовое! С грецким орехом!
– Иди уже! – поморщившись, махнул он рукой.
Из темной арки я вышел уже один. Шагал по улице, время от времени разглядывая свое отражение в витринах закрытых в этот час магазинов. Кто ж знал, что Ярик способен на такие отчаянные поступки? Видимо, в свое время «опыт общения с одной чокнутой» был не таким уж негативным, как до этого рассказывал друг. И как бы он ни старался прятать свои чувства… От судьбы ж не уйдешь.
Я пнул ногой небольшой камешек и ускорил шаг. Какая теплая безветренная ночь. Нужно поймать машину, доехать до дома и лечь спать. Завтра с утра сложный зачет. А потом я отыщу Алену. И все ей объясню. И мы начнем с чистого листа. Так много всего хочется о ней узнать. Какая она… настоящая? И наконец, не боясь ничего, рассказать о своей жизни. Все-таки никогда не поздно стать собой и счастливым.
Раньше мне казалось, что подобные эмоции могут доставить только байк и пустая ровная трасса. Но от близкого присутствия Алены дух захватывает не меньше, чем от высокой скорости. И сердце бьется чаще. Будто катаешься на самой безумной в мире карусели. Мне хотелось испытывать все эти эмоции снова. И снова. И снова. Всю оставшуюся жизнь.
Глава девятнадцатая
– Аленушка, там к тебе Ксения! – прокричала из коридора мама.
Я попыталась разлепить глаза. Зачем Царева притащилась в такую рань? Сегодня после обеда мы сдаем курсовые работы на проверку. А пока можно спать сколько влезет… Вставать не хотелось. Особенно если учесть, что я опять полночи не спала… Невеселые мысли забродили в голове, словно липкий ягодный компот…
Кажется, я снова провалилась в сон, когда мама выкрикнула:
– Аленушка, я на генеральной, буду поздно!
– Ммм… – промычала я, уткнувшись в подушку.
Дверь моей комнаты была приоткрыта, и я слышала, как мама тихо сказала:
– Уже вторую ночь нормально не спит… В четвертом часу пошла на кухню воды попить, а у нее свет в комнате горел… Скажи, ее опять какой-то обалдуй обидел?
– Эй! – выкрикнула я. – У меня есть уши!
– Проходи, Ксенечка! – со вздохом произнесла мама.
Я слышала, как подруга зашла ко мне в комнату. В коридоре щелкнул замок. Мама ушла на работу в театр. Я по-прежнему лежала, не отрывая лица от подушки. Царева молчала. Я думала, сейчас она без слов усядется в кресло, и мы так и будем вместе страдать в давящей тишине. Но Ксеня внезапно заверещала:
– Горошкина-а-а! А-а-а! Подъем!
И запрыгнула в мою кровать. Прямо на мои ноги!
– Ай, дурная голова, ты чего? – испугалась я.
– Сама ты дурная, сама ты дурная! – Напевая, Ксеня тормошила меня. – Самая моя, моя! Самая дурная ты-ы!
– Сейчас с кровати спихну, улетишь! – разозлилась я и натянула одеяло до самого подбородка.
– Бу-бу-бу! – захохотала Царева.
– Серьезно, что с тобой такое?
– Со мной? Со мной все хорошо! А вот что с тобой и твоим телефоном? Не дозвониться!
– Зарядка сломалась! – ответила я. – Новую надо купить…
– Новую, значит? Еще вчера днем ты была бодрячком, а потом я от тети Веры узнаю, что по ночам ты нюни распускаешь?
– Ничего я не распускаю! – запротестовала я. – Правда, все хорошо!
Ксеня склонилась к моему лицу и вдруг выдала:
– А Елизаров сделал татуировку с моим портретом!
– Что? Серьезно?.. – Сон как рукой сняло. Я тут же выбралась из-под одеяла. – Как? Зачем? Когда?
– Разве можно было придумать примирение оригинальней? – мечтательно проговорила Ксеня, проигнорировав мои вопросы.
– Ты будешь мне отвечать? – грозно произнесла я.
– А ведь как похоже получилось! – с придыханием продолжила Царева.
В нее тут же полетела большая пуховая подушка.
– Ладно-ладно, Горошкина, вижу ты правда не в духе! – отбиваясь, смеялась Ксеня. – Ой! Ай! Дурында, стой, очки слетели! Сейчас все тебе расскажу! Готова?
Я отложила подушку и закивала.
– Елизаров ночью пробрался ко мне в окно и…
– И-и-и?
– И извинился!
– Извинился? – удивилась я.
– Да! Представляешь?
– Но с чего бы? – спросила я.
– Сказал, что никак не может меня забыть… Как бы ни пытался! – Ксеня счастливо улыбнулась. – А в последнее время стал думать обо мне все чаще… И давно хотел со мной нормально поговорить, только не решался. Да и я сразу его воспринимала в штыки…
Хм, бывает же! Я слушала Ксеню, крепко обняв подушку.
– А ведь я после нашей с тобой беседы на балконе тоже только о Ярике и думала… Ты тогда спросила, хотела бы я с ним наладить отношения. Ален, но я и подумать не могла, что он первым сделает шаг к примирению! Что он решится!
– Погоди! – нахмурилась я. – Но ведь ты же говорила, что Ярослав сильно изменился не только внешне. И его новая версия тебе не нравится!
Царева звездочкой развалилась на моей кровати и, глядя в потолок, продолжила болтать:
– Мы проговорили с ним всю ночь… Как в школьные времена! Я ведь даже самой себе боялась признаться, как мне его не хватало! А по поводу изменений… То, что он первым пришел ко мне, уже о многом говорит…
Не припомню, чтобы раньше Царева о ком-то из парней отзывалась с таким восторгом…
– Ну и должны же мы в конце концов забыть старые обиды? Ведь взрослые люди! Ты как считаешь?
– Ну-у… да! Да, наверное, – неуверенно промямлила я.
– А что касается его окружения… Те придурки школьные остались в прошлом! Теперь его лучший друг – отличный парень!
Царева красноречиво посмотрела на меня. Мне от ее взгляда захотелось спрятаться под кровать.
– Ты про Диму?
– А про кого ж? Яр рассказал, в чем заключался их спор…
Объяснив, как все было на самом деле, Ксеня подползла ко мне и крепко обняла:
– Аленка, хватит страдать! Ну, пошутили вы… друг с другом. Пора поговорить! Ты долго от него скрываться будешь?
– Ничего я не скрываюсь, – пробурчала я, выбираясь из объятий подруги. – Говорю ж, зарядка сломалась…
Ксеня продолжила сверлить меня взглядом. Я не выдержала и натянула на голову одеяло.
– Эх, Горошкина! – донесся глухой голос Ксени. Под одеялом было темно и душно. – Почему ты такая трусиха?
Пыхтя от возмущения, я выбралась наружу.
– Ты не понимаешь! Он мне правда очень нравится… И как тут не бояться? А если он просто надо мной посмеется? Я ведь… Горошкина! Такая обычная и совсем не из его тусовки. Отличаюсь от всех этих девчонок…
– Так, может, в этом и есть твое преимущество перед всеми этими девчонками? Ты не задумывалась?
Я промолчала.
– В любом случае, пока ты с ним не поговоришь, так и будешь страдать от своих предположений. Позвони ему!