— Ты знаешь, я хотела с тобой посоветоваться, — сказала Регина, беря Олега под руку. Потом о чем-то задумалась и замолчала.
Все скамейки в парке были мокрыми — на густой зеленой краске лежали ртутные дождевые капли, в мелких лужах копошились отраженные облака. Чистый свежий воздух подействовал на Олега ободряюще. Теперь ему было хорошо и даже весело. Сердце билось быстрее, чем обычно, ум был ясным, и мир вокруг казался удивительно четким и контрастным, как будто смотришь в бинокль, переходя по очереди от одной мелкой детали к другой.
— Итак, ты хотела со мной посоветоваться, — наконец нарушил он молчание. — Наверное, это касается Виктора?
— Угадал, — кивнула в ответ Регина. — А кстати, ты уже рассказал ему про вчерашнее приключение?
— Ты же просила меня не говорить. Я послушался.
Регина снова кивнула.
— А теперь скажи мне, только честно: наша с тобой встреча — это случайность?
— Думаю, это стечение обстоятельств, — задумчиво протянул Олег. — Я пришел в «Семь ветров» навестить свою матушку, а ты, вероятно, получила адрес турагентства от Виктора. Верно? Вот и получается, что встретились мы вроде бы случайно, но в то же время не совсем. В какой-то мере благодаря Виктору.
— Стечение обстоятельств, — повторила Регина. — Я так и подумала.
Ее рука, лежавшая на согнутом локте Олега, казалась почти невесомой. От осознания того, что рядом с ним идет такая красавица, да еще держит его под руку, он невольно расправил плечи и гордо вскинул подбородок. Надо привыкать получать удовольствие от общества хорошеньких девушек!
— Так о чем ты хотела со мной посоветоваться? — напомнил он. — Надеюсь, Витька ничего не вычудил?
— Нет, ничего такого. Просто он изводит меня ревностью.
Олег хмыкнул.
— Да уж, такое за ним водится. Этот тип по натуре собственник, а потому ужасно ревнив. А если учесть его взрывной характер…
— Насколько взрывной? — заинтересовалась Регина.
— Если говорить начистоту, то более несдержанного типа я в жизни не встречал, — усмехнулся Олег. — Хотя я вижу в этом не столько недостаток, сколько достоинство. Всегда знаешь, что у него на уме.
— Да, в этом что-то есть, — сказала Регина, глядя на Олега своими изумрудными глазами.
«А ведь у Витьки они такие же, — с удивлением подумал Олег. — Только выражение разное. У него глаза, как у хитрого шкодливого кота. А у нее — как у какой-нибудь кинодивы в провокационной сцене. Да она вообще вся — сплошная провокация». Его обуревали сложные чувства. Радость от того, что все идет именно так, как он запланировал, соседствовала с беспокойством, которое копошилось где-то глубоко внутри. Первый, невинный период отношений он, пожалуй, пройдет легко. А что будет потом?
— Скажи, ты считаешь Виктора достойным человеком? — задала очередной вопрос Регина.
Олег нахмурился. Если следовать собственному плану, нужно воспользоваться моментом и принизить Потапова в глазах женщины, на которую он нацелился сам. Некоторое время он колебался, а потом честно ответил:
— Знаешь, я дружу с Витькой много-много лет… Мы бы уже сто раз разругались, будь он плохим человеком.
— Спасибо, что ты это сказал, — лицо Регины просветлело.
Как раз в этот момент зазвонил ее мобильный телефон. Бросив в трубку несколько отрывистых фраз, она нажала «отбой» и немного виновато посмотрела на Олега.
— Мама приехала меня навестить и переполошилась, не застав меня дома. Придется возвращаться.
— Надо так надо. Я тебя провожу, — испытав неожиданное облегчение, откликнулся Олег.
А ведь должен был испытать разочарование! Их свидание получилось слишком коротким. Они с Региной даже не поговорили толком, и он ничего о ней так и не узнал. Не спросил, чем она занимается и как познакомилась с Виктором. О себе он тоже ничего не успел ей рассказать.
На прощание он просто дружелюбно кивнул Регине, а она приветливо помахала ему рукой. Хотя по дороге к ней он отважно мечтал о легком поцелуе. Но для этого нужно было не просто вести себя смелее — нужно было страстно этого желать. «Какой же невероятный труд — завоевывать женщину! — думал Олег, отправляясь в обратный путь. — Каждый шаг нужно просчитывать, ни в чем не ошибиться. Выдержу ли я такое испытание?»
Мысли его снова вернулись к Тане. Она уже в Москве, надо же. Они дышат одним воздухом, смотрят на одни и те же облака. Интересно, о чем она думает? Ответ напрашивался сам собой. Грустный ответ… Конечно, Таня думает о Витьке. И при этом даже не подозревает, что шанс вернуть его появится у нее только в том случае, если Олегу удастся покорить Регину. То есть Танино счастье зависит от его удачи и смелости, впервые в жизни оно у него в руках!
От обилия ядовитых оранжево-желтых красок у Тани зарябило в глазах, и она поспешно шагнула в сторону другой, более спокойной картины. Это полотно под названием «Сны Гомера» выглядело каким-то неряшливым. Казалось, что кто-то долго и уныло возил грязной тряпкой по холсту, оставляя повсюду бурые потеки и бесформенные коричневые пятна.
— Ну, что скажешь? — вопросил из-за Таниного плеча присоединившийся к ней Пожидаев. Голос его, как обычно, звучал спокойно и слегка равнодушно.
— Гомера жалко, — вздохнула Таня. — Павел, зачем ты меня сюда привел?
— Затем, чтобы после полутора лет на чужбине снова гармонично влиться в столичную творческую тусовку. А что, тебе разве не нравятся «Апологеты Кандинского»? По-моему, они заслуживают внимания. Хотя бы потому, что их кружок в последнее время наделал в прессе много шума.
— Много шума из ничего, — пожала плечами Таня.
— Надеюсь, тебе понравится хотя бы их шампанское, — сказал Павел, снимая с подноса официантки два высоких узких бокала.
Таня сделала небольшой глоток и невольно скривилась.
— Кислятина, — призналась она, — аж челюсти сводит.
Пожидаев растянул свои узкие губы в насмешливой улыбке.
— Жизнь во Франции сделала тебя капризной, — заметил он, глядя на девушку своими светло-голубыми, почти прозрачными глазами. — Раньше ты такой не была.
— А какой я была? — спокойно спросила Таня, которая давно уже научилась не тушеваться под его пристальным взглядом.
Продолжая смотреть на нее в упор, Павел пригубил шампанское, потом сказал:
— Когда я увидел тебя впервые, ты показалась мне… потерянной. Ты была похожа на надломленную ветку — еще зеленеющую, но в любую минуту готовую зачахнуть.
— Очень поэтично, — засмеялась Таня. — Тебе бы стихи слагать, а не кистью работать.
— Разве я не прав?
— Прав, конечно — все так и было. Я задыхалась без интересного дела. И вообще, если бы ты не взял меня тогда в свою команду, если бы не наша чудесная группа и фантастически интересная работа, я бы, наверное, действительно могла сломаться.
Пожидаев ничего не ответил. Отвернувшись от своей собеседницы, он принялся разглядывать очередной шедевр «Апологетов», однако мысли его в этот момент были далеки от живописи. Он думал о том, что если бы в свое время Таня согласилась стать его любовницей, то их отношения никогда бы не стали такими по-дружески непринужденными. Он бы давно потерял к ней интерес, как это случалось с ним уже много раз.
По натуре Павел был плейбоем, и если девушка ему нравилась, то он легко и очень умело соблазнял ее, не слишком заботясь о том, что будет потом. Он никогда не испытывал ни чувства вины, ни раскаяния — возможно, просто потому, что понятия не имел о существовании подобных чувств. С Таней было иначе. Поначалу она не привлекла его внимания в привычном смысле. Для его артистической натуры девушка была слишком обыкновенной — несомненно, способной, но не более. Однако вскоре стало ясно, что в ней есть внутренняя сила, что она — натура страстная, а соприкасаться с глубокими эмоциями Пожидаев не любил. Но время шло, и он почувствовал, что все больше увлекается ею. Кроме всего прочего, Таня удивительным образом менялась на его глазах. Она не превратилась в красавицу, но стала более яркой и выразительной. Тревога исчезла из ее глаз, уступив место пытливости и некоему лукавству. Теперь это была очаровательная, спокойная, уверенная в себе молодая женщина, игнорировать которую было невозможно. Пожидаев взглянул на нее другими глазами и сразу же вознамерился завести с ней интрижку. Но интрижка не получилась — Таня не поддалась. Однако ее отказ странным образом не задел Павла, а всего лишь раззадорил. Вероятно, его мужское самолюбие не пострадало потому, что дело было вовсе не в нем — к тому моменту он уже хорошо знал историю ее бурной любви. И все же сдаваться окончательно Пожидаев не собирался. Он точно знал, что нравится Тане — он просто не мог не нравиться! Поэтому был уверен, что рано или поздно, когда прежние чувства померкнут, девушка не устоит под напором его обаяния.
Тем не менее после возвращения в Москву в душе его поселились неприятные сомнения. Ему стало казаться, что Таня ускользает от него, отдаляется, выходит из-под его власти. Он подумал, что это так или иначе связано с Виктором Потаповым, и разозлился. Но не потому, что его испугало наличие соперника — соперничества он не боялся в принципе. Больше всего его раздражало то, что Таня могла махнуть рукой на свою гордость и попытаться вернуть своего прежнего возлюбленного. А тот, по мнению Пожидаева, был абсолютно не достоин такой жертвы.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала Таня, подходя к Павлу и беря его под руку. — Это высокое искусство подавляюще действует на мою психику. А ты останешься?
— Да, побуду еще немного, мне надо кое с кем переговорить. Какие у тебя планы на завтра?
— Думала заглянуть в «Самшит». Хочется увидеться с бывшими коллегами, узнать, что у них новенького.
«Так я и знал, — усмехнулся про себя Павел. — Ей не терпится взглянуть на своего прекрасного принца. Ясно как божий день — она снова нацелилась на Виктора, уже готова простить ему измену и жаждет встречи».
Про измену Таня рассказала ему сама, по телефону. Вероятно, была под сильным впечатлением, иначе, конечно, промолчала бы. Женщины не слишком любят признаваться в своих любовных неудачах. А ведь Таня и Потапов были почти что женаты.