Нежно розовый закат, стал логичным завершением этого первого дня в пути. Удачного дня, как решил Актур.
Утром Актур проснулся рано. Проснулся от холода. И не удивительно. Ведь все вокруг было покрыто густой росой. И тот тонкий плащ, которым укрывались наши путешественники, мало спасал от утреней сырости. Кот упорно не желал вылезать из-под плаща, и Актуру, которому от сырости и холода свело все суставы, пришлось выталкивать друга. Костер развести не удалось – дрова отсырели. Пришлось позавтракать холодной ухой, и быстро пуститься в дорогу, иного способа высохнуть не имелось.
Но вместе с поднявшимся солнцем, вернулось и хорошее настроение. Человек и кот снова затеяли игру со стрелами, и радовало то, что кузнец все лучше стал чувствовать лук и стрелы. Он все чаще стал попадать в цели, и стрелы летели на большее расстояние. И это всего после одного дня пути! Что же будет, через неделю, две, три? – восхищался собой Актур.
Телеги двигались только на встречу, так что приходилось топать пешком. Но Колатир не особо расстраивался – нужно развивать выносливость. Низкие холмы сменялись неширокими полями, веселыми рощами, густыми зарослями кустарника вдоль речушек с прозрачной водой, где просматривался каждый камешек, каждая рыбешка. Такая идиллия не могла длиться долго, и после обеда небо начали затягивать тучи, намекая на то, что неплохо было бы найти убежище. Сооружать таковые Актур был невеликим мастером. Остались кой-какие детские знания, когда они с братьями и соседской ребятней сооружали свои секретные схроны. Да на озере рыбак объяснил, как можно быстро соорудить навес. Но вот объяснить – это одно, а сделать своими руками, совсем другое. Хорошо еще, что знающие люди посоветовали Актуру брать с собой в дорогу не топор, а мачете – гораздо более универсальный инструмент.
Худо-бедно, но за час небольшой навес удалось соорудить. На него, был накинут плащ, и хлипкое сооружение приняло под свою защиту человека и кота. И как раз вовремя. Не успел Актур принести охапку сухих ветвей, как дождик начал накрапывать, а вскоре пустился полноценно. И дождь, судя по всему, зарядил надолго. И от этого настроение упало сразу же. Накатилась невесть откуда взявшаяся ностальгия. Вспомнился пышущий жаром кузнечный горн, не менее жаркая кухня, где хозяйничала мать, широкий навес перед кузницей, под которым так приятно было остывать от жаркой работы, или следить за дождем. А вот под этим хлипким навесиком, спрятаться задача не из простых, и не из приятных. В общем, дорога начала испытывать наших путешественников на прочность.
Актур еще несколько раз выбегал под дождь, с целью набрать как можно больше еще не сильно намокших дров. Рамус под дождь выбираться не собирался, и как только друг выбегал, тут же занимал освободившееся место, и двигался обратно неохотно. Костер не разжигался долго, сказывалось отсутствие тонких сухих веток, и опыта у разжигающего, но, наконец, первые языки огня, начали робко облизывать щеки, которые настрогал кузнец. Кот появления огня принял одобрительно, и хотел тут же оттеснить человека от него, но человек проявил твердость, и двигаться под дождь отказывался.
О том, чтобы поставить на костер котелок не было и речи, слишком уж слабым был огонек. Просоленный кусок кусачей рыбины, предназначавшийся для ухи, был попросту слегка запечен с двух сторон, и поделен поровну. Человек и кот, соревнуясь в скорости, съели каждый свою порцию, и ревниво уставились друг на друга, не осталось ли у кого кусочка. Но не осталось ничего, одни кости, которые есть не желал никто. Вот так, голодные и замерзшие коротали они вторую ночь. Спать смог только кот, человеку места хватало только для сидения, а спать в таком положении он не привык. Хотя, когда закончились дрова, кой-какие провалы в сон и происходили.
Наутро Актур быстро собрал вещи, снял с навеса тяжелый плащ, накинул его, и по обочине раскисшей дороги пошел на север. Коту такое путешествие явно не нравилось, и он не упускал возможности забежать наперед, и укоризненно заглянуть в глаза другу.
– На руки не возьму, даже не мечтай, – сразу предупредил человек. – Ты уже не маленький котенок. А если хочешь в тепло, то возвращайся домой, пока не слишком далеко отошли.
– «Ты думаешь, он найдет дорогу?» – поинтересовался неожиданно появившийся Круст.
– Если ты проведешь, то найдет. А ты где шлялся?
– «Были кой-какие дела», – уклонился от прямого ответа дух.
Актур не стал уточнять, захочет, сам расскажет, только спросил:
– Не знаешь, надолго этот дождь?
– «Сейчас, – отреагировал дух, и куда-то исчез. Вернулся он меньше, чем через минуту. – Дождь пройдет еще сутки, и закончится завтра к обеду».
– Откуда такая точная информация?
– «Нужно уметь заводить знакомства с духами стихий, и поменьше сорится с ними».
– А разогнать тучи твои знакомые духи не смогут?
– «Разогнать то смогут, только никто не ставил перед ними таких задач».
– И кто может поставить такую задачу? – заинтересовался Актур.
– «Я к ним не отношусь», – снова уклонился от ответа дух.
– Жаль…
– «Кстати, позади тебя движется крытая повозка. Если ты подождешь, где-то, через час, она тебя догонит».
– Догонит, это еще не значит, что меня туда возьмут. Тем более с котом.
– «Смотри сам».
То, что позади появился транспорт, тем более крытый, немного воодушевил путешественника, хотя останавливаться и ждать телегу он не стал. Тем более что дорога выглядела малопригодной к быстрой езде, и экономия времени могла получиться сомнительной, разве что экономия сил.
Повозка и правда догнала человека и кота только через два часа. Но мощные битюги тянули её без видимых усилий, не такой уж раскисшей оказалась дорога. Актур подождал, пока повозка поравняется с ним и махнул рукой.
– Чего тебе? – не останавливаясь, спросил возчик.
– Подбросите до ближайшего селения?
– Серебряная монета, – последовал быстрый ответ.
Серебряная монета, это немало, но уж больно промокли и проголодались путешественники.
– Хорошо. Телегу не остановишь?
– Так залезай, на такой дороге тронутся тяжело, надо поберечь лошадей. Эй! Ты куда с котом?! Да еще с таки здоровенным!
– Я кота на улице не брошу, – забравшись вслед за Рамусом под навес, ответил Колатир.
– За кота еще две серебряных монеты, он мне здесь весь товар испортит.
– Две монеты, это перебор. Лучше мы пешком.
– Ладно, уговорил, за кота тоже одна монета, – быстро спохватился торговец. – Ишь, какой обидчивый. Только деньги вперед!
Актур молча отсчитал пару монет, и забрался поглубже в повозку. Изнутри она выглядела еще больше, чем снаружи – целый дом на колесах. Все внутри было забито мешками, на ощупь мягкими.
– Я выделанные шкуры перевожу, – внес ясность торговец. – Так что аккуратней там, не порвите ничего. Тебя зовут то как?
– Актур.
– А меня Глодис. Можно просто Глод. Далеко направляешься?
– В Караму.
– Далеко! – оценил Глод.
– А ты куда едешь?
– Мне гораздо ближе, да и сворачиваю я с основного тракта в сторону, так что, не довезу, – разочаровал кузнеца торговец. – А ты не из Багрены случайно будешь?
– Оттуда.
– Кузнец?
– Да.
– То-то я вижу, лицо знакомое. Пару раз обращался к твоему отцу. Что ж тебя погнало, в такой далекий путь?
– Тяжело сказать, – отозвался Актур. – Желание увидеть мир, научится чему-то новому, ну и свои силы испытать.
– Да, – мечтательно протянул торговец. – Когда-то и меня такие желания выгнали из дому. Только слишком далеко я не ушел. Покрутился немного в столице, обжегся на разных огнях, и вернулся домой. Правда полностью от путешествий не отказался, и в качестве торговца исколесил уже весь Лакор.
– А за пределы континента не выбирался? – заинтересовался кузнец.
– Нет. На это у меня духу не хватило, – сокрушенно вздохнул Глод. – А ты, значит, собрался на Танир?
– На него. А если получится, то и на Мадир доберусь.
Торговец рассмеялся:
– О таком мечтает каждый, кто первый раз выбрался за порог родного дома. Но слишком уж часто жестокая реальность обламывает нас.
Сориться с Глодом Актур не стал, и постарался перевести разговор, на что-нибудь другое, например, на саму повозку, которая и правда немало удивила кузнеца. В ширину два широких шага, в длину шагов семь, а то и восемь. Тащила повозку четверка крупных лошадей, для которых спуск и подъем не представляли большой разницы, они шагали практически с одной скоростью. Специальными щитами и шторками, повозка разделялась на три равномерные части, правда, сейчас шторки были открыты, что позволяло оценить истинные размеры и удобства этого чуда на колесах.
Глод увидел в глазах Актура истинное восхищение:
– Никогда не видел больших дорожных фургонов?
Кузнец отрицательно помотал головой.
– Они не так давно появились на Лакоре. Наверное, не больше тридцати лет. Похожие есть на Танире, но там они несколько поменьше, и ткань, которая и в дождь, и в солнце служит защитой, там не пропитывают соком болотной травы. Такая трава растет только на Лакоре, – с нескрываемой гордостью сказал торговец. – И королевские эмиссары строго следят, чтобы её не добывали слишком много.
– Почему такие строгости? – не удержался от вопроса Колатир.
– Люди слишком жадны, – нравоучительно приподнял палец Глод, явно кого-то копируя, – и уже бывали случаи, когда траву вырывали и выкашивали напрочь всю. И на тех болотах больше такая трава не растет.
Актур провел ладонью по ткани. На ощупь она оказалась мягкая, не такая грубая, как казалось на первый взгляд, и совершенно не пропускала воды.
– Мне бы тоже кусок такой ткани не помешал, – сказал он. – А то прошлую ночь промок изрядно.
– Для того, кто собрался в дальнюю дорогу, очень полезная вещь, – сдержанно поддакнул Глод. И через некоторое время добавил. – У меня есть запасной кусок, держу для ремонта. Могу продать.
– Продать то ты можешь, – усмехнулся кузнец, – только смогу ли я купить. Ты ведь три шкуры сдерешь за свой кусок.