– А с Рейчел вам не доводилось вот так по-дружески беседовать?
Страйд внимательно разглядывал ее лицо, ожидая увидеть какую-нибудь реакцию, но взгляд Нэнси оставался неподвижным. Она не старалась что-либо скрыть, а спокойно продолжала пронизывать его своими глазищами.
– Я знала ее.
– Насколько близко?
– Ни насколько. Она всего лишь несколько раз заходила ко мне. И на отдых с нами не ездила.
– И о чем вы с ней беседовали?
Карвер опустила голову, выдержала небольшую паузу, затем снова посмотрела в лицо Страйду и наконец произнесла:
– А вот этого я не могу вам сказать.
– Почему? – раздраженно бросил Страйд. – Вы только что очень горячо убеждали меня в том, что работаете здесь не как специалист. Следовательно, никакой тайны в ваших беседах со студентками не должно быть. По крайней мере для полицейского. Или я не прав?
– Тайна это или нет, зависит от того, как сама Рейчел воспринимает наши отношения и кем она меня видит. Но дело даже не в этом. Кое-что она говорила мне на условиях полной конфиденциальности, и это должно остаться между нами. Я обещала ей никому не рассказывать, детектив, и сдержу слово. Не имею права рисковать доверием студенток. Что они обо мне подумают, если я стану нарушать свои обещания?
– Все правильно, но ситуация сейчас иная. Девушка исчезла. Если вам известно что-нибудь, что поможет разыскать ее, то вы обязаны сообщить мне это ради самой Рейчел.
Карвер покачала головой:
– Вы говорите неправду, детектив.
– Доктор Карвер, Рейчел может грозить серьезная опасность.
– Я не знаю ничего, что помогло бы вам или ей, поверьте.
– У вас есть причины полагать, что дела Керри и Рейчел связаны между собой?
– У меня нет оснований утверждать подобное.
– Но вы заявляли, что полиция не найдет Рейчел.
– Я не уверена, что они захотят, чтобы их нашли.
Глаза Страйда сузились. Он рывком поднялся с кресла, ухватился за край стола и, нагнувшись, навис над Нэнси. Он хотел, чтобы она ощущала каждый миллиметр его присутствия.
– Доктор Карвер, я официально предупреждаю вас: если вы обладаете некоей информацией, нужной для следствия, немедленно говорите. Иначе я буду вынужден выписать ордер на ваш арест.
Карвер не дрогнула. Она все так же равнодушно смотрела в его глаза.
– Выписывайте. Хотела бы я знать, как у вас это получится. Арестовать меня лишь за то, что я поделилась своим мнением, вы не можете. Заставить меня утверждать то, что я не знаю, – тоже. Я могу повторить то, что уже говорила вам: мне неизвестно, где находится Рейчел и что с ней случилось. И у меня нет никаких дополнительных сведений, которые помогли бы вам найти ее.
– Но вы верите в то, что она жива, – сказал Страйд. – Вы считаете, она ушла из дома по своей воле.
– Считаю? Хорошо, я вам скажу свое мнение. Через полгода Рейчел Диз стукнет восемнадцать лет, она станет совершеннолетней, и тогда, даже если вы ее и отыщете, не заставите вернуться домой.
– Хотелось бы надеяться, что вы не укрываете ее. Если есть причины, которые заставили Рейчел убежать из дома, я должен знать о них, – мрачно произнес Страйд и добавил мягче: – Я встречался с ее матерью и выяснил, какие битвы разворачивались между ней и Рейчел. Но сейчас дело в ином. Рейчел одна и может попасть в серьезную неприятность. Вам рассказать, чем заканчивают большинство несовершеннолетних, бежавших из дома? Они становятся попрошайками, алкоголиками, наркоманами, проститутками. Вы этого для Рейчел хотите?
В какой-то момент Страйду показалось, что Нэнси Карвер поддается. Он заметил, как дрогнули ее брови. Но она быстро справилась с собой, подняла голову. Лицо опять напоминало непроницаемую маску с черными пустыми глазами.
– Прошу прощения, детектив, – промолвила Нэнси ледяным тоном, – но я ничем не могу быть вам полезной. А утром я всего лишь поделилась с сотрудниками колледжа своим мнением.
– Каким же?
Нэнси пожала плечами:
– Вы его уже слышали. Могу повторить: вам ее никогда не найти.
Глава 7
Хизер Хаббл свернула с пятьдесят третьей автострады влево и оказалась на невероятно грязном, изрытом колеями проселке, в десяти милях от Дулута. Автомобиль трясло и качало, а вместе с ним качалась и сидящая рядом с ней Лисса, ее шестилетняя дочь.
Было это в четверг, под вечер. Хизер торопилась сделать снимки, через час-полтора длинные тени у заброшенного амбара, стоящего в нескольких милях к югу от города, превратятся в бесформенные пятна, и от ее задумки не останется и следа. Все лето она ждала, когда яркие краски осени увянут и можно будет фотографировать. Наконец это случилось. Листья сделались коричневыми и опали, покрыв поле вокруг амбара, желтизна поблекла и превратилась в зелень. Как раз то, что нужно. Амбар тоже представлял собой идеальную картину угасания. «Фотографии должны получиться отличные, – подумала Хизер. – Каждая из них усилит значение предыдущей».
– Какая хорошая дорога, – сказала Лисса, подпрыгивая на сиденье. – Одни бугорки – едешь, будто на лошадке скачешь.
Она прижала носик к боковому стеклу, разглядывая деревья. Шуршащим дождем падала поздняя листва, потрескивала и ломалась под колесами.
– Долго еще? – нетерпеливо спросила Лисса.
– Почти приехали, – ответила Хизер.
Они опять свернули и слева от машины увидели амбар. Его мрачный силуэт неясно вырисовывался. Хизер он казался прекрасным и романтичным, хотя на самом деле являлся заброшенным полусгнившим строением с едва державшейся дырявой крышей. Вот уже несколько лет Хизер казалось, что зиму ему не пережить, но наступала весна, а он стоял. По ее предположениям, амбар давно должен был рухнуть под грузом снега. В некоторых местах снег уже проломил крышу, оставив в ней рваные отверстия. Зеленая краска потускнела и облупилась, кое-где отвалилась кусками. Дети камнями выбили окна. Рамы ввалились. Каркас подался внутрь, стены покосились и едва держались, пошатываясь на сильном ветру. К февралю снег сделает свое дело, раздавит амбар, превратит его в груду полуистлевших балок и досок.
Хизер свернула на узкую подъездную дорогу, точнее, широкую тропинку, поросшую по обеим сторонам бурьяном и исполосованную колеями машин. Многочисленные следы от колес свидетельствовали о том, что амбар оставался местом, часто посещаемым. Хизер остановилась, вышла из машины, за ней выскочила и Лисса.
– По-моему, здесь мы с тобой еще не были? – спросила она.
– Нет. Я приезжала сюда одна.
– Не очень хороший дом.
Хизер рассмеялась:
– Да.
– Можно, я погуляю вокруг него?
– Конечно. Только не заходи внутрь, это опасно.
– Мам, а тут привидения не водятся? В таких домах они должны быть.
– Не знаю, может, и водятся, – произнесла Хизер.
– А как ты об этом месте узнала?
Хизер улыбнулась:
– Я иногда приезжала сюда, когда училась в школе и колледже.
– А что ты тут делала?
– Ничего особенного. Просто разведывали местность.
Настоящая причина не имела ничего общего с прогулками. В школьные и студенческие годы Хизер, как и многие ее подружки, приезжала сюда заниматься сексом. Амбар снискал себе громкую славу места проведения подобного рода встреч. Его популярность была такой громкой, что в целях конспирации, во избежание подозрительно большого скопления машин вокруг него составлялся и втихую ходил по колледжу график его посещений. Свой первый сексуальный опыт Хизер получила именно здесь, возле амбара, в кузове синенького пикапчика, под чистым небом в сиянии звезд.
«Интересно, студенты еще используют его?» – подумала она и огляделась. Повсюду валялись пустые пивные бутылки, почерневшие смятые пакеты. Приглядевшись, она увидела несколько пакетиков от презервативов. Хизер обратилась к Лиссе:
– Дочка, ничего не поднимай с земли, слышишь?
Девочка нахмурилась и недовольно пробормотала:
– Ну, так неинтересно.
Хизер смягчилась:
– Камушки и палочки можешь подбирать, но ничего другого, поняла?
Лисса пожала плечиками, ответила:
– Ладно, поняла.
Они разделились. Хизер, поглядывая на дочь, пока она не исчезла в кустах, принялась искать место для съемок. Она прошлась по краю поля, выбирая нужный ракурс, и только-только начала устанавливать штатив, как вдруг из кустов, шурша ветками, выбралась Лисса и побежала за угол амбара.
– Осторожнее! – крикнула она дочери.
Та буркнула в ответ что-то неразборчивое.
Хизер присела и посмотрела в видоискатель, разглядывая амбар. Солнце за ее спиной снизилось до макушек самых высоких деревьев. Хизер почувствовала, как внутри ее все заныло и задрожали пальцы. Так случалось с ней всегда, когда она видела снимаемый объект таким, каким хотела. Она проверила освещенность и отрегулировала экспозицию. Все было готово к съемкам. Хизер несколько раз нажала на затвор фотоаппарата, послышалось жужжание механизма перемотки пленки.
– Мамочка! – раздался голос Лиссы. – Гляди, чего я тут нашла.
– Подожди, Лисса, мамочке некогда, – проговорила Хизер, не отрываясь от камеры. – А что там у тебя?
– Смотри, какая красивая штучка.
Хизер оторвалась от объектива, повернулась к дочери и увидела у нее в руке золотой браслет.
– Где ты нашла?
– Вон там, за амбаром. – Лисса ткнула пальцем.
Хизер нахмурилась:
– Лисса, я же просила тебя не подбирать ничего из того, что бросили люди. Иди и положи туда, где ты его обнаружила.
– Почему мне нельзя оставить его себе?
Хизер вздохнула. Любовь дочери ко всяким блестящим безделушкам была неистребима.
– Потому что браслет не твой. Отнеси его назад.
– Ну если же никому не нужен! – Лисса надула губки. – Он грязный.
– А раз грязный, то зачем он тебе?
Лисса задумалась в поисках ответа.
– Я могу его отмыть, – наконец промолвила она.
– То же самое сделает и человек, который потерял его. Все, хватит пререкаться. Давай беги.
Лисса сдалась, повернулась и, понурив голову, снова направилась за амбар. Хизер нагнулась к видоискателю, посмотрела в него и прошептала: