– Это очень многозначительная фотография.
– Согласен. Она на многое намекает. Но не более, – парировал Гейл. – Она ничего не доказывает. Потому что вы не знаете даже, видел ли мистер Стоунер эту фотографию вообще.
– Она была в его компьютере.
– Ну и что? Рейчел имела доступ к его компьютеру. Она могла в любое время записать на жесткий диск сколько угодно фотографий.
– У нас нет доказательств, что она это делала.
Гейл поморщился и махнул рукой, отметая его замечание.
– Но вы не можете и опровергнуть заявление о том, что она могла это сделать. Кто знает, что там на уме у девушек ее возраста? Например, она хотела просто смутить его, поставить в неловкое положение. Или вызвать ссору между ним и своей матерью. Вы же этого не знаете, лейтенант.
– Нет.
– Скажите, когда фотографию загрузили в компьютер?
– Судя по статистике файла, в субботу, за неделю до исчезновения Рейчел.
– А когда снимок смотрели на компьютере в последний раз? – жестко произнес Гейл.
– В тот же день.
Гейл недоверчиво посмотрел на Страйда. Постепенно выражение на его лице сменилось изумлением. Уж кому-кому, а Гейлу было хорошо известно, когда фотографию смотрели, он знакомился с делом и уликами. Но он хотел произвести впечатление на присяжных и преуспел. Те подумали, что сообщение Страйда оказалось новостью.
– Простите, я не понял вас. – Гейл засуетился, поднял фотографию и показал присяжным, давая им возможность увидеть всю сексуальную мощь Рейчел. – В тот же день, вы сказали? Постойте, постойте. Вы говорите, что мой клиент сгорает от жажды вступить в недозволенную связь со своей падчерицей, загружает на свой компьютер вот этот снимок, хранит его почти целую неделю и ни разу не смотрит на него? – Он театрально закрыл лицо ладонью и зажмурился. – Побойтесь Бога, лейтенант. Появись такая фотография на моем компьютере, я бы неделю работать не смог.
Дэн Эриксон подскочил, выкрикивая:
– Протестую!
Гейл отложил снимок, поднял руки вверх.
– Отзываю, отзывая, – произнес он, озорно подмигивая Страйду.
– Лейтенант, давайте будем реалистами. Что мы имеем? На компьютер мистера Стоунера записывается совершенно захватывающая фотография, которую он ни разу не смотрит. Конечно, вы можете заявить, что он обладает колоссальной силой воли, но у меня есть более логичное объяснение: он понятия не имел, что у него в компьютере есть этот снимок.
Глава 24
Дэн вызвал Эмили Стоунер, свою главную свидетельницу, только на второй день процесса.
Ее черные волосы были убраны в аккуратный небольшой пучок. Лицо под густым слоем косметики выглядело гладким и розовым, на губах чуть поблескивала светлая помада. На ней были жемчужное ожерелье и жемчужные сережки. Темно-синее платье с белой отделкой на воротнике явно новое и туго облегало фигуру. Рассматривая ее, Страйд видел слабый отблеск той Эмили, какой она являлась несколько лет назад. Единственно, что намекало на возраст, – глаза, в которых, как и вчера, сквозила тяжелая усталость и отчаяние.
Эмили протиснулась за перила к свидетельскому креслу, принесла присягу. Когда она шла к нему, каблуки стучали по мраморному полу. Она не смотрела на Грэма, а тот, как заметил Страйд, ее просто игнорировал. Он увидел, как Гейл легонько толкнул Грэма локтем. Вследствие ложных обвинений он потерял жену и должен теперь изображать неизбывную печаль.
Эмили села в кресло, покосилась в сторону присяжных и положила руки на колени. Выглядела она привлекательно и вызывала сочувствие, но держалась, как показалось Страйду, не вполне уверенно. События последних месяцев углубили трещины в ее душе. Страйд размышлял о том, почему она не попыталась вторично свести счеты с жизнью, и пришел к выводу, что скорее из-за того, чтобы свидетельствовать против Грэма и услышать, как он получит пожизненное заключение. Оставалось надеяться, что она не обманется в своих ожиданиях.
– Миссис Стоунер, я понимаю, как вам тяжело, – начал Дэн.
Эмили глубоко вздохнула, отчего ее грудь приподнялась, и на секунду закрыла глаза. Она старалась держаться прямо, готовясь рассказать свою нелегкую историю. Выражение лица было напряженным и решительным.
– Ничего, я справлюсь, – проговорила она.
– Как вы познакомились с Грэмом Стоунером? – спросил Дэн.
– Я работала в информационном отделе «Рейндж-банка», отвечала на телефонные звонки. Его к нам прислали из Нью-Йорка на должность одного из директоров. Он был не женат, красив, богат. Все наши женщины просто обмирали о нем. И я тоже.
– Он проявлял к вам интерес?
– Нет. Точнее, вначале – нет. Обычно проходил мимо и даже не глядел в мою сторону. Правда, так же он относился и к другим женщинам. Он их игнорировал.
– А потом?
– Однажды ко мне в банк пришла Рейчел, в бюстгальтере и обрезанных шортах. Я отругала ее, она мне надерзила, и мы стали ссориться в вестибюле. Грэм видел нас, но ничего не сказал. А вечером, после работы, пригласил меня в ресторан.
Дэн усилил эпизод из монолога Эмили, громко возвестив:
– Он пригласил вас в ресторан в тот день, когда увидел Рейчел. Так?
– Да.
– А ранее он вас игнорировал?
– Да.
– Он не видел вас с Рейчел до того дня?
– Маловероятно. Рейчел заходила ко мне крайне редко.
– Хорошо. Значит, с того дня вы начали встречаться. Как Рейчел отнеслась к тому, что в вашей жизни снова появился мужчина?
– Они подружились. Рейчел иногда даже с ним флиртовала.
– Вскоре вы с Грэмом поженились. Какими стали отношения между Грэмом и Рейчел?
Эмили тяжело вздохнула.
– Они проводили много времени вместе, вдвоем. Ездили в лес фотографироваться и могли часами не возвращаться домой. Грэм покупал ей подарки – одежду, диски, всякую мелочь.
– Как вы к этому относились?
– Поначалу мне все нравилось. Я была счастлива, что у нас опять появилась семья. Правда, мало-помалу меня начало беспокоить, что Грэм проводит с Рейчел больше времени, чем со мной. Он отдалился от меня, стал холоднее. Вел себя так, будто отношения между нами прекратились, а я не знала почему.
Дэн долго многозначительно посмотрел на присяжных, затем тихо спросил:
– Миссис Стоунер, были ли у вас основания полагать, что между вашим мужем и вашей дочерью есть сексуальная связь?
Глаза Эмили сверкнули ненавистью.
– Некоторые признаки имелись, но я их не замечала, словно ослепла, да и не хотелось в такое верить. Только сейчас, глядя в прошлое, я вижу, что кое-что должно было насторожить меня. Тревожные колокола звонили, но я не услышала их.
– Например?
– Однажды я укладывала в машину овощи. Это было в понедельник, а накануне Грэм с Рейчел ездили в лес побродить, подышать свежим воздухом. Так вот, когда я ставила в багажник сумки, я вдруг заметила трусики Рейчел.
– И как вы поступили?
– Я спросила Грэма, как они там оказались. Он ответил, что они с Рейчел переходили через ручей и она намокла.
– С Рейчел вы об этом говорили?
– Нет. Я взяла трусики и позже отдала их в стирку.
– Что еще вы замечали?
– Я увидела, как они целуются. Я уже легла спать и вдруг услышала их голоса. Грэм и Рейчел поднимались по лестнице. Дочь смеялась. В холле горел свет, я выглянула и увидела, как она обвила его шею руками и поцеловала. В губы. Это не был невинный поцелуй целомудренной девушки.
– Вы говорили об этом случае с Грэмом и Рейчел?
– Нет. Я ушла к себе и притворилась, что сплю. В тот момент я не могла ни смотреть, ни беседовать с ними.
Дэн выдержал паузу, чтобы рассказ Эмили как можно глубже проник в души присяжных.
– И долго между ними длились столь близкие отношения?
– Нет, – покачала головой Эмили. – Все закончилось позапрошлым летом. Рейчел вдруг сделалась к нему холодной и безразличной. Не знаю, что этому предшествовало – они не ругались, не спорили. Просто она вычеркнула его из своей жизни, как вычеркивают дату в календаре. Грэм попытался вновь завоевать ее расположение, но выглядел жалко. Он купил ей новую машину, но в отношении Рейчел к нему ничего не изменилось. Она вела себя с ним так же, как и со мной. Он стал для нее врагом.
– Возражаю! – выкрикнул Гейл.
– Принимается, – отозвалась судья Кассель.
– Миссис Стоунер, почему вы не сообщили все это полиции в пятницу, сразу после того, как обнаружилось исчезновение Рейчел? – спросил Дэн.
– Мне казалось невероятным, чтобы Грэм был замешан в этом деле. Теперь понимаю, как обманулась. Я ошибочно полагала, что если я чего-то не замечаю, значит, этого не существует. Меня мучила и унижала сама мысль, что в доме, под самым моим носом, происходит кошмар, а я ничего не вижу.
Гейл снова запротестовал, но Дэн уже сделал свое дело, добился нужного эффекта.
– Мы знаем, как трудно вам пришлось с дочерью. Скажите, после всего, что случилось, продолжаете ли вы все так же любить ее?
Глаза Эмили горячо вспыхнули, озаряя ее лицо радостью. Впервые за время их вынужденного знакомства Страйд увидел в них не усталость, а счастье.
– Конечно, – ответила Эмили. – Я всей душой любила ее и буду любить. Только я одна знаю, через какую боль она прошла. Я что угодно сделала бы, чтобы вернуть ее. Раньше мне не удавалось это. Сколько раз я думала, что сердце у меня разорвется от горя. Я буду всегда сожалеть, что не сумела найти к ней подход и разрушить стену, разделявшую нас.
Дэн довольно улыбнулся:
– Спасибо, миссис Стоунер. Спасибо.
Глава 25
Страйд надеялся, что Гейл проявит хотя бы капельку сострадания к матери, потерявшей дочь и едва живой от горя, но ошибся. Ни в голосе, ни в поведении Гейла не было и тени сочувствия. Допрос он вел даже более безжалостно, чем Страйд предполагал.
– Ну что ж, миссис Стоунер, начнем. Как известно, ваши отношения с дочерью были ужасающими.
– Я бы сказала, не очень хорошими.
Гейл презрительно фыркнул.
– Не очень хорошими? Разве Рейчел не говорила постоянно, что ненавидит вас?