Какой в ней смысл? Именно так он поставил вопрос. Писать статьи, которые прочитает горстка людей? Стать профессором? Он мог бы выбрать любой из этих путей, потому что учился на «отлично», но такая жизнь напоминала ему кольцо Мебиуса, с единственной поверхностью, которая никогда не заканчивается. Учить новых учителей, чтобы те учили…
Нет, ему хотелось применять свои знания на практике. Вот он и ушел с последнего курса университета. В то время Уолл-стрит испытывала огромную потребность в статистиках и аналитиках, туда Тол и направился. Теоретически работа подходила ему идеально — числа, числа и снова числа, которые приносили практическую пользу. Но скоро выяснилось кое-что еще: математики Уолл-стрит подгоняли результаты. Когда Тол проводил статистический анализ некоторых компаний, чтобы помочь своему банку продать клиентам финансовые инструменты, от него требовали не правильного, а нужного результата. Для Тола число 3 означало 3, и ничего больше. Однако его боссы хотели, чтобы 3 превращалось и в 2,9999, и в 3,12111. В этом не было ничего противозаконного — все расчеты показывались клиентам. Но статистика, по мнению Тола, предназначалась для того, чтобы лучше понимать жизнь. И не подходила на роль дымовой завесы, под прикрытием которой кто-то мог куда-то проскочить или чего-то добиться. Числа были чистыми и непорочными. А внушительная компенсация, которую он получал в виде жалованья и премий, не могла заглушить чувства стыда, которое он испытывал.
В тот самый день, когда Тол хотел уволиться, в его офис пришли агенты ФБР. Нет, банк не совершил ничего предосудительного, ФБР, действовавшее на основе ордера, намеревалось проверить счета одного из клиентов, обвиненного в мошенничестве с акциями. Как выяснилось, один из агентов, который разбирался с цифрами, был математиком и бухгалтером. Он и Тол беседовали на самые разные математические темы, а агент параллельно просматривал документы, вооруженный наручниками, большим автоматическим пистолетом и калькулятором производства компании «Техас инструментс».
Вот тогда Тол понял, как применить на практике его любовь к цифрам. Его всегда интересовала работа полиции. Застенчивый, не выносивший шумных компаний ребенок, он читал не только книги о логарифмах, по тригонометрии и теории вероятностей, но и детективы — Агаты Кристи и Конан Дойля, например. Его аналитический ум зачастую позволял определить убийцу задолго до последней страницы. Он, конечно, огорчился, узнав, что шансы попасть на службу в федеральное ведомство практически равны нулю. Тем не менее не опустил руки и обзвонил полицейские управления как Нью-Йорка, так и примыкающих территорий, в том числе округа Уэстбрук, где прожил несколько лет, до того как его отца, ранее овдовевшего, пригласили преподавать в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса.
Округу Уэстбрук, как выяснилось, требовался человек, который занимался бы расследованием финансовых преступлений. Единственная проблема, как объяснил Толу начальник отдела кадров, этому специалисту нужно было также заниматься сбором и обработкой статистических данных. Но для Тола Симмса числа оставались числами, и он не видел трудности в том, что ему придется работать на два фронта.
Месяцем позже он распрощался с Уолл-стрит и перебрался в Бедфорд-Плейнс, административный центр округа.
Тут его ждал сюрприз, о котором не удосужились упомянуть в отделе кадров; возможно, потому, что считали сие очевидным: чтобы работать в подразделении управления шерифа, которое занималось расследованием финансовых преступлений, он должен был стать копом.
Четырехмесячный курс переподготовки дался ему тяжело. Разумеется, с теорией — уголовное право, процессуальные вопросы и т. д. — он справился легко. Проблемы возникли с физической подготовкой, не отличающейся от курса молодого бойца. Тол Симмс при росте пять футов и девять дюймов весил сто пятьдесят три фунта и после средней школы всячески избегал занятий спортом, за исключением разве что волейбола, тенниса и стендовой стрельбы, а эти дисциплины, понятное дело, имели мало общего с техникой рукопашного боя. Однако он сдал все нормативы и закончил учебу в первых 1,4 процента своей группы. На церемонию присяги пришли его друзья из местных колледжей и отец, который прилетел со Среднего Запада, где преподавал высшую математику в Чикагском университете. Отец не мог понять, почему его сын выбрал такую профессию, но, с давних пор оставив мальчика в мире чисел, Симмс-старший потерял право влиять на карьерные решения Тола.
Едва ли не в первый рабочий день Тол понял, что финансовые преступления в округе Уэстбрук — большая редкость. Точнее, их расследованием обычно занимались федеральные ведомства; местных копов привлекали лишь изредка, да и то для решения незначительных вопросов. Зато со статистикой дел хватало.
Сбор и анализ статистических данных имеет более важное значение, чем полагает широкая общественность. Именно на основе статистики преступлений формируется бюджет и определяется численность и структура полицейского аппарата. Более того, статистика позволяет диагностировать социальные болезни того или иного территориального образования. Если по всей стране средний коэффициент убийств подростков подростками для поселков со среднедушевым годовым доходом в 26 000 долларов равен 0,3, а для Кендолл-Хайтс в южной части Уэстбрука — 1,1, в чем причина? И что нужно сделать, чтобы исправить это несоответствие?
Отсюда — знаменитый вопросник.
В половине седьмого вечера с заполненным вопросником Тол вернулся в свой кабинет. Ввел собранную информацию в базу данных, сам вопросник положил в папку с документами, подготовленными на подшивку. Какое-то время смотрел на экран, хотел уже закрыть файл, но передумал. Вышел в Интернет, просмотрел кое-какие базы данных. Потом прочитал короткий официальный рапорт по самоубийству Бенсонов.
Подпрыгнул, когда кто-то вошел в его кабинет.
— Эй, босс. — В голосе Шелли слышалось удивление. — Я думала, ты ушел.
— Захотел кое-что доделать.
— Я получила то, что тебе требовалось.
Он посмотрел на наклейку на папке:
«Приложение к отчету по делу 04-5432 Комиссии по ценным бумагам».
— Благодарю, — рассеянно ответил он, глядя на распечатки.
— Пустяки. — Она пристально смотрела на него. — Тебе нужно что-нибудь еще?
— Нет, иди домой… Доброй ночи. — Она уже поворачивалась, когда он вновь посмотрел на дисплей и добавил: — Подожди, Шелл. Ты когда-нибудь имела дело с группой осмотра места преступления?
— Нет. Билл любит смотреть полицейские сериалы. Эти ребята там на первом плане.
— Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы они обследовали дом?
— Дом?
— Где произошло самоубийство. Дом Бенсонов в Грили.
— Са…
— Самоубийства. Я хочу, чтобы группа осмотра места преступления провела полное обследование дома. Пока они установили только наличие порохового осадка. А дом не трогали. Но я не знаю, как это делается.
— Что-то не так?
— Я тут кое-что посмотрел… — объяснил он, — концы с концами не сходятся.
— Я позвоню. Ингрид вроде бы еще не ушла.
Она вернулась за свой стол, а Тол откинулся на спинку стула.
Красные лучи низкого апрельского солнца врывались в кабинет, расчерчивая стену, словно следы крови в доме Бенсонов. Перед мысленным взором возникла записка, буквы, написанные трясущейся рукой: «…навсегда останемся…»
Шелли появилась в дверях.
— Извини, босс. Они говорят, для двадцать один двадцать четыре слишком поздно.
— Для?..
— Так они сказали. Нужно прислать форму двадцать один двадцать четыре для того, чтобы группа осмотра приступила к работе. Но ты этого сделать не можешь.
— Почему?
— Там уже все затоптали. Тебе нужно было вызвать их сразу, а теперь требуется личное распоряжение шерифа. Так, во всяком случае, они мне сказали, босс.
Хотя Шелли работала еще с тремя детективами, этого титула удостоился он один… и в голосе женщины слышались искреннее уважение и привязанность. А вот с другими копами она держалась холодно и официально, хотя они частенько приглашали ее выпить чашечку кофе и заглядывались на высокую грудь.
Со стороны отдела реальных преступлений донесся голос:
— Эй, Медведь, ты уже заполнил вопросник?
Послышался смех.
— Нет, — ответил Ла Тур, — беру свой домой. Мне тут предложили билеты на очередную игру «Никс»,[61] между прочим, в первый ряд, но я отказался. Решил, что получу больше удовольствия, посвятив вечер заполнению бумаг.
Опять смех.
Лицо Шелли превратилось в маску ярости. Она начала поворачиваться к двери, но Тол ее остановил.
— Эй, парни, потише. — Голос капитана Демпси. — Он нас услышит.
— Нет, — отозвался Ла Тур. — Эйнштейн уже ушел. Должно быть, сидит дома, обнимается с калькулятором. Кто за то, чтобы заглянуть в «Солс»?
— Я только за, Медведь.
— Тогда пошли.
Смех и удаляющиеся шаги.
— Я просто выхожу из себя, когда они так говорят, — пробормотала Шелли. — Как мальчишки на школьном дворе.
Это точно, подумал Тол, ботаники многое знают о поведении таких вот задир на игровых площадках.
Но сказал другое:
— Все нормально.
— Нет, босс, не нормально.
— Они живут в другом мире. Я понимаю.
— Понимаешь, как люди могут быть такими жестокими? Я вот — нет.
— Ты знаешь, что тридцать четыре процента детективов, занимающихся расследованием убийств, страдают от депрессии? Шестьдесят четыре разводятся. Двадцать восемь распускают руки.
— Ты приводишь эти проценты, чтобы оправдать их, босс. Не делай этого. Они не имеют права так себя вести. — Она перекинула лямку сумочки через плечо и направилась к двери. — Хорошего уик-энда, босс. Увидимся в понедельник.
— А шесть и три десятых процента сводят счеты с жизнью до выхода на пенсию, — продолжил Тол, хотя сомневался, что она его слышит.
В Гамильтоне, штат Нью-Йорк, проживали образованные, воспитанные, сдержанные люди, активно работавшие в сфере политики и искусства. И бизнеса тоже. Гамильтон они выбрали для проживания потому, что из всех практически закрытых для посторонних поселков Уэстбрука этот располагался ближе всех к Манхэттену. Так что трудолюбивые банкиры и адвокаты могли сидеть за рабочим столом уже в восемь утра.