— Ты хочешь добыть деньги на свои исследования? — спросил он обедневшего коллегу. — Это просто. Найди действительно больных, действительно богатых пациентов и продай им бессмертие.
— Что?
— Нет-нет, ты послушай, — продолжил давний знакомый. — Найди пациентов, которые все равно скоро умрут. Они же будут в отчаянии. Если правильно преподнести твой товар, они его купят.
— Мне пока нечего продавать, — ответил Фарли. — Я верю, что смогу этого добиться. Но на достижение практического результата могут уйти годы.
— Что ж, иногда приходится поступаться принципами. Ты можешь зарабатывать десять, двадцать миллионов долларов в день. На такие деньги можно оснастить отличную лабораторию.
Фарли молчал, обдумывая эти слова. Потом сказал:
— Я могу сохранить образцы тканей, и когда клонирование станет возможным, оживлю их первыми.
— Мудрое решение, — кивнул давний знакомый.
Фарли почувствовал, что тот не верит в возможность практической реализации этих идей. Неверие, однако, не имело значения, раз он брался помочь Фарли добыть необходимые для исследований деньги.
— Тогда по рукам, — улыбнулся Фарли своему коллеге, Энтони Шелдону, из кардиологического отделения Уэстбрукской больницы, не только блестящему кардиохирургу, но и ловкому предпринимателю.
Вот так, пятью годами раньше, они основали фонд «Лотос», клинику и россыпь псевдоблаготворительных организаций. Доктор Шелдон, кабинет которого располагался рядом с Центром поддержки кардиологических больных, сумел изыскать возможность заглядывать в файлы пациентов, которые обращались в центр, и выбирал самых богатых и больных. Потом разными способами направлял их в фонд «Лотос», где Фарли продавал им возможность навсегда остаться среди живых.
Фарли сомневался, что кто-нибудь купится на эту уловку, но Шелдон как следует натаскал его. Продумал все до мелочей. Нашел индивидуальный подход к каждому из потенциальных клиентов и снабдил Фарли необходимой информацией. В случае Бенсонов, к примеру, Шелдон узнал о том, что они очень любили друг друга. Вот Фарли и взял их тем, что они смогут навсегда остаться рядом. Так они и написали в предсмертной записке. Из медицинской карты Роберта Коуви в ЦПКБ Шелдон выяснил, что у того есть сын, отношения с которым не складываются, вот Фарли и ввернул, что у клиента может появиться еще одна возможность встретиться со своими детьми.
Шелдон позаботился и еще об одном важном моменте. Настоятельно требовал, чтобы потенциальные клиенты получали значительную дозу люминакса (им сдабривался кофе, чай, другие напитки, которые подавали в фонде). Оба доктора полагали, что без легкого наркотического опьянения человеку трудно подписаться под такой заумной идеей, как клонирование сознания.
Но решающим фактором, конечно, было другое — отчаянное желание людей, стоящих на пороге смерти, поверить в то, что обещал им Фарли.
И один за другим люди ловились на этот крючок. За пять лет фонд «Лотос» заработал почти девяносто три миллиона долларов.
И все шло хорошо до последнего времени, когда они потеряли чувство меры. Вернее, его потерял Шелдон. Ранее они договорились, что кардиолог никогда не будет направлять в фонд своих пациентов, а после того, как кто-то согласится обрести бессмертие, будут выдерживать паузу в полгода, а то и год. Но у Тони Шелдона то ли появилась любовница с очень большими запросами, то ли он крупно проигрался на бирже. И так уж вышло, что сразу после Бенсонов появились Уитли, куда как более богатая чета, и Фарли с неохотой уступил уговорам Шелдона познакомить с достижениями фонда и их.
Но они узнали, что Уитли, пусть ему и не терпелось стать участником программы, хотел убедиться, что его не надуют, а потому заказал специальную литературу по компьютерам, использующимся в генетических исследованиях, и по самой генетике. После смерти пациентов Фарли и Шелдону пришлось собрать все находившиеся в доме материалы, сжечь в камине и обыскать весь дом в поисках улик, которые могли вывести на фонд.
Их вторжение в дом, возможно, насторожило полицию, которая и начала расследование обоих самоубийств. Копы допросили Шелдона, нагнав страху на Фарли. Но потом ситуацию разрядило появление козла, точнее, козы, отпущения — Мак Маккаффри, молоденькой медсестры (консультанта) Центра поддержки кардиологических больных. Она курировала их последнего потенциального кандидата на участие в программе, Роберта Коуви, а ранее консультировала как Бенсонов, так и Уитли. И благодаря этому попала в список подозреваемых. Ее положение усугубило и нежелание признаваться в том, что она консультировала Бенсонов. После самоубийства последних медсестра солгала насчет того, что виделась с ними, и выкрала из ЦПКБ медицинскую карту Бенсона. То есть сама подставила себя под удар. А потом Шелдон воспользовался своими связями и через фармацевта ЦПКБ получил пару бутылей, в которых центр покупал люминакс, бросил в них несколько таблеток. Бутыли он спрятал в доме Маккаффри, дабы все выглядело так, словно она накачивала пациентов люминаксом, а потом уговаривала покончить с собой. Фарли, для которого смерть и старение стали навязчивой идеей, собрал целую библиотеку статей по самоубийствам и эвтаназии. С десяток ксерокопий таких статей они оставили в гараже Маккаффри, вместе с бутылями из-под люминакса, на случай если им понадобится человек, на которого они могли вы взвалить всю вину.
В этом их план удался. Маккаффри арестовали и посадили за решетку.
Конечно, арест медсестры сильно огорчил Фарли. Он даже размышлял вслух о том, что нужно сообщить полиции о ее невиновности. Но Шелдон доходчиво объяснил, что́ за этим последует, и Фарли отказался от первоначального намерения…
— Слушай, — сказал ему Шелдон, — мы сделаем это еще раз, с этим Коуви, а потом возьмем паузу. На год. На два.
— Нет. Давай подождем.
— Я его проверил, — упорствовал Шелдон. — Он стоит больше пятидесяти миллионов.
— Я считаю, слишком рискованно.
— Я уже думал об этом. Поскольку полиция расследует самоубийства Бентонов и Уитли, — объяснил Шелдон, — будет лучше, если старика убьют при ограблении или он попадет под машину.
— Но, — Фарли перешел на шепот, — ты предлагаешь убийство.
— Третье самоубийство вызовет очень уж сильные подозрения.
— Мы не можем…
— Слишком поздно говорить о морали! — рявкнул Шелдон. — Ты заключил свою сделку с дьяволом. Так что теперь говорить не о чем. — И он бросил трубку.
Фарли какое-то время злился, а потом понял, что Шелдон прав — пути назад уже нет. Он представил себе, с какой пользой удастся использовать в лаборатории дополнительные двадцать восемь миллионов…
Секретарша связалась с ним по аппарату внутренней связи.
— Мистер Коуви вернулся, сэр.
— Пригласи его ко мне.
Коуви вошел в кабинет. Они вновь обменялись рукопожатиями, Коуви сел. Веселый и радостный, как и большинство пациентов после принятия семидесяти пяти миллиграммов люминакса. С удовольствием взял еще одну чашку щедро сдобренного препаратом кофе, сунул руку в карман пиджака, достал копию дополнения к завещанию.
— Это вам.
И не будучи юристом, Фарли знал, куда нужно смотреть. И сомнений в том, что документ оформлен правильно, у него не возникло.
Они опять пожали друг другу руки.
Коуви допил кофе, и Фарли провел его в лабораторию, чтобы ему сделали МРТ и взяли анализ крови. По пути Коуви нервно болтал о пустяках, как и большинство клиентов на этом этапе процесса.
Генетик еще раз пожал ему руку и сказал, что он принял правильное решение. Коуви искренне поблагодарил Фарли. С его лица не сходила улыбка, но Фарли понимал, что причина по большей части в люминаксе. Вернувшись в кабинет, он позвонил Энтони Шелдону:
— Коуви изменил завещание. Он уйдет где-то через пятнадцать минут.
— Я о нем позабочусь, — ответил Шелдон, и в трубке раздались гудки отбоя.
Фарли вздохнул и положил трубку на рычаг. Сменив пиджак на белый лабораторный халат, он вышел из кабинета и направился в исследовательскую лабораторию, где мог забыть о чувстве вины и грехах, оставшись наедине с чистой и честной наукой.
Роберт Коуви в превосходном настроении шел по улице. Странные мысли словно галопом мчались у него в голове.
Он думал о своей жизни… как прожил ее. О людях, которые были ему небезразличны, которым не был безразличен он. Бригадир на заводе «Бедфорд», проработавший в компании сорок лет… Друзья по четверке гольфистов… столько раз они проходили все восемнадцать лунок… Вероника… брат… Сын, разумеется.
Рэнди так и не позвонил. И возможно, впервые Коуви понял, по какой причине мальчик, точнее, молодой человек, игнорирует его. Он-то всегда полагал, что был хорошим отцом. А может, это лишь его мнение. Надо бы хорошенько об этом подумать.
Да, стоит кому-то предложить тебе бессмертие, как ты сразу начинаешь разглядывать свою жизнь через увеличительное стекло.
Шагая к автостоянке, Коуви заметил, что улица практически пустынна. Несколько мальчишек катались на скейтбордах. Мостовую пересекла симпатичная женщина с рыжеватыми волосами, двое мужчин вылезали из белого мини-вэна, припарковавшегося у переулка.
Он обратил внимание на мужчин, потому что они (оба крепкого сложения, в дешевых костюмах) зашагали к нему.
Но Коуви тут же позабыл о них, потому что его мысли вновь занял сын. Может, напрасно он решил не говорить мальчику о своей болезни? Может, он всегда что-то недоговаривал в общении с сыном? Вот мальчик и чувствовал, что между ними стена. Да, нужно подумать и об этом.
Он рассмеялся. Может, рассказать ему о разговоре с Фарли? Господи, ему очень хотелось увидеть реакцию Рэнди! Он мог бы…
Коуви замедлил шаг, нахмурился… Что это? Двое мужчин из мини-вэна уже бежали к нему. Он остановился, попятился. Мужчины разделились. Один остановился и повернулся спиной к Коуви, оглядывая тротуар, второй стремглав помчался к нему. Одновременно оба выхватили из-под пиджаков пистолеты.
Нет! Он повернулся, хотел побежать, успев подумать, что бег может убить его быстрее, чем пули. Но это уже не имело значения. Прежде чем Коуви успел сделать хоть шаг, мужчина схватил его и потащил в проулок между домами.