Вообще ребячьи игры, даже если они порой действуют на нервы, утомляют, вносят беспорядок в дом, лучше не пресекать, особенно грубым, безапелляционным окриком-запретом.
Ребенок играет — ребенок совершенствуется, растет и делается лучше. Не мешайте ему! А еще того лучше — помогайте!
Чем?
Прежде всего вашим личным участием. Если бы вы только знали, как это важно для Витюшки, Танечки, Бори — видеть играющую с ним маму и тем более всегда занятого, строгого папу! Ведь родители-то не станут заниматься ерундой!..
«Будем развивать природную фантазию или, по крайней мере, не будем мешать ей свободно развиваться, — писал семьдесят пять лет назад профессор В. Л. Кирпичев, автор известных в свое время трудов „Основания статистики“ и „Курс сопротивления материалов“. — Для маленьких ребят очень важно в этом отношении чтение волшебных сказок. Теперь нередко можно встретить родителей, восстающих против сказок. Они не дают их детям, стремясь воспитать трезвых деловых людей. Я всегда предсказывал таким родителям, что из этих детей не выйдут ни математики, ни изобретатели».
На разных этапах развития ребенка родительский авторитет укрепляется в сознании детей по-разному. Малыши особенно легко поддаются спокойной, благожелательной твердости, проявляемой родителями. И в этом отношении весьма полезно внушить ребенку ряд запретительных императивов.
Сейчас я постараюсь пояснить, о чем речь.
Нельзя ложиться спать неумытым. Это аксиома. Она не подлежит обсуждению. Не надо объяснять, почему нельзя и что будет, если нарушить это правило. Мыться! И никаких разговоров…
Нельзя оставлять куски хлеба и тем более бросать хлеб… И это аксиома. Не доел — доешь. Пока не доешь, из-за стола не встанешь. И снова — без лишних слов.
Нельзя перебивать говорящего, особенно, если он старший. Ребенок пытается вклиниваться в ваш разговор, он повышает голос, а вы не замечайте этого. Перебивать старших нельзя!..
Число императивов может быть большим или меньшим, но без категорического, безусловно действующего «нельзя» процесс воспитания сильно затрудняется. Правда, пользоваться этим «нельзя» приходится достаточно осторожно и расчетливо.
Скажем, ребенок вошел в комнату и вы, упреждая его действие, строго говорите:
— Не подходи к телевизору, нельзя!
Можете быть уверены, малыш, словно назло вам, тут же направится именно к телевизору. И не потому, что у вашего ребенка «ужасный характер», а потому, что вы сами привлекли его внимание к «запрещенному объекту»…
Мне рассказывала женщина, растившая двоих ребят без мужа:
— Прихожу с работы во втором часу ночи, ребята спят, разметались, видно набегались, а в комнате черт ногу сломит — как играли, так все бросили. Вообще-то они у меня были приучены и всегда все прибирали. А тут — форменный погром. И будить жалко, и поощрять такое нельзя. Стала их поднимать. Леночке шесть тогда было, а Володе четыре с половиной. Я их на ноги ставлю, а они падают. Смотрю на ребятишек и чуть не реву — жалко. Все-таки растолкала и заставила все убрать.
Меня соседка потом упрекала: «Ты не мать, — говорит, — ты им мачеха!»
На своем я настояла, но, если признаться, до сих пор нет-нет и засомневаюсь: была я права или не была? Вот вы что думаете? — и женщина с тревогой заглядывает мне в глаза.
— Вы были правы, — говорю я, — не волнуйтесь. В системе вашего воспитания имелся такой, уже усвоенный ребятами императив: нельзя ложиться спать, пока не убрана комната. Он был нарушен, и вы разумно проявили настойчивость.
Кстати, раз уж разговор зашел на эту тему, особенно подчеркну: настойчивость необходима воспитателю, как музыкальные данные солисту, как физические данные спортсмену.
Быть всегда справедливым, выдержанным и настойчивым; что говорить, трудно, и дается такая линия поведения не всем даже хорошим людям и прирожденным воспитателям. Но, может быть, если чаще заглядывать вперед и стараться себе представить, какими наши ребята станут, скажем, лет этак через десять, оставаться на высоте нам будет легче?
Неприятно, а надо признать: не всегда мы бываем на высоте, не каждый час и не в любой обстановке.
Как-то я прочитал в приложении к «Вечерней Москве»: «Срочно куплю дешевое коричневое пианино». Никаких требований, кроме цвета, к инструменту не предъявлялось, лишь бы коричневым оно было и дешевым! С ужасом подумал: а ведь не исключено, что в этом доме, где пианино покупают для интерьера, под цвет уже имеющемуся гарнитуру, растут дети…
И сразу вспомнился другой дом, где родители заботливо вставили зеркала в задние стенки сервантных отсеков, чтобы удвоить переливчатое сияние рюмочек, фужеров и бокальчиков, свезенных со всего света. При этом к столу у них подавалась исключительно пластмассовая небьющаяся посуда: настоящий хрусталь берегли…
Не ради отвлеченного осуждения взрослых пишу я здесь об этом, а единственно чтобы предупредить: если вы молитесь на барахло, если ваше божество — имущество, у детей два пути: они могут вырасти в вашей вере и приумножить, подобно вам, клан стяжателей или из чувства протеста сделаться «атеистами», и тогда плакали ваши рюмочки, врезные зеркала и дешевые пианино непременно коричневого цвета…
Воспитывать детей трудно. И бывает такое чувство, будто вы в тупике и не видите никакого выхода, обращаетесь за советом и…
— Обязательно давайте вашему ребенку по яйцу в день. Яйца укрепляют… способствуют… помогают…
Это, так сказать, одна точка зрения.
— Только не перекармливайте Федю яичками. Яйца — это холестерин! Яйца вызывают диатез. Раз в неделю еще куда ни шло, а больше — ни в коем случае!
— Гуляйте с вашим парнем по часу перед сном. Очень это успокаивает, и засыпать он у вас будет моментально, и спать всю ночь спокойно…
— За часок до сна посадите Федю на диванчик, сказочку расскажите, снимите напряжение. И когда после этого вы отнесете его в кроватку, он снопиком рухнет и проспит свои десять часов…
— Помягче, помягче разговаривайте с сыном, в таком возрасте ребенка все возбуждает, все на него действует.
— Э-э, мамашечка несмышленая, да кто же так перед дитем пресмыкается? Он же подрастет — на голову вам сядет. Твердость нужна, и ремешок не мешает, чтобы чувствовал, чья над ним власть.
И вот что любопытно: все, дающие столь противоречивые советы, совершенно искренне убеждены в своей правоте и непогрешимости. И все исходят из лучших побуждений — помочь, облегчить труд воспитания!
Так как же быть? Кого слушать? И слушать ли?
Слушайте, благодарите за участие, по возможности, не спорьте с вашими доброжелателями, но прежде всего полагайтесь на свой собственный здравый смысл.
Матушка-природа, наперед зная, что всем нам проходить испытание родительством, заложила в каждую потенциальную маму и каждого потенциального папу какой-то запас воспитательных приемов. По идее этот запас не должен вам позволить натворить слишком больших глупостей и слишком опасных ошибок. Но только при одном непременном условии: если вы будете наблюдать за ребенком любящими, но ни в коем случае не восторженными глазами. Восторженный взгляд делает родителей слепыми, лишает их возможности видеть недостатки, а следовательно, не дает им информации, необходимой для исправления каких-то дурных черт характера, привычек их ребенка.
В наиболее трудных случаях самый надежный советчик — детский врач. Он, врач, специально обучен не только лечить болезни, но и распознавать характер ребенка, его склонности, различать капризы и недомогания, делать заключения о возможностях малыша на основании его поведения. Врач заслуживает доверия!..
Попытаюсь подвести итоги.
Не будем жалеть времени на общение с собственным Колей, даже если ему пока еще только три годика, проявим снисходительность к наивным вопросам пятилетней Люды, будем терпеливы в своих усилиях разговорить молчуна Диму.
И что бы ни случилось, какие бы трудности ни возникли — сохраним уважительное отношение к собственному ребенку.
Это не все, но это уже весьма многое на пути к успеху.
МЫ И ДЕТИ
Войну он закончил бравым полковником военно-воздушных сил, Героем, сорокалетним, весьма уверенным в себе, сильным мужчиной. Он любил повторять:
— Что у меня их десять?! Всего-то одна дочка, есть возможность, так почему не одеть девочку как следует?
— Но, позволь, «как следует» — понятие растяжимое, — возражал я, — и каракулевая шуба на восьмикласснице — это слишком.
— Почему? А если вопрос повернуть иначе: собственно, для чего, мы, и я в том числе, воевали? Разве не для того, чтобы наши дети жили лучше, чем довелось нам? Ты ведь знаешь, я в армию пришел в начале тридцатых. Кем я тогда был? Деревенским парнем. Что я до того дня видел? У меня, можно сказать, детства вообще не было. Срочную служить в лаптях явился. И теперь я законно хочу, чтобы у моей дочери все было, пусть даже, как ты выражаешься, «с перебором»…
И вот минуло тридцать с лишним лет. Полковник превратился в отставного генерала. Оля — дама в годах. Каракулевая шубка давно-давно сносилась.
Пожалуй, я бы не стал ворошить столь отдаленные воспоминания, если бы не случайный разговор, невольным свидетелем которого мне пришлось оказаться.
Ехали в троллейбусе две женщины, одна помоложе, другая постарше, и громко, нисколько не заботясь о том, что их слышат пассажиры, обсуждали свои личные дела. В частности, женщина помоложе говорила и такое:
— А пусть мне кто угодно и что угодно проповедует, я все равно на своем поставлю: наш Сева будет как куколка одет! Пусть и Левчуки, и Шараповы, и Ревичи полопаются от зависти. В конце концов, какое кому дело, сколько я трачу на своего ребенка?! Было бы что тратить…
Женщина говорила вдохновенно, с полной убежденностью в своей непогрешимой правоте. Тут-то мне и вспомнился давний спор с моим другом авиационным полковником и я подумал: вот и сегодня находятся родители — и, боюсь, их не так мало, — откровенно стремящиеся одевать ребенка как куколку. И дело тут не только, может быть даже не столько в нарядах, а в стремлении фетишизировать детей. Дорогие игрушки, шикарные одежки — это все лишь первые ступеньки, ведущие к более серье