Но безымянные не учли того, что отсутствие селений вовсе не означало отсутствие людей. Мир, в котором они жили, был обособлен от внешнего мира семь тысяч лет и сильно отличался от тех мест, куда попали путешествующие в поисках избранной монахи-хранители. Отличие это было не только языковое, отличие было в душах и мыслях людей. Цивилизация хранителей развивалась, основываясь на древнем предсказании о грядущем. Все мысли, вся жизнь не только монахов, но и обычных жителей отделённого горной грядой поселения, были посвящены одному – выполнению пророчества. Ни один из них не жил для себя, ни один не был порабощён. Общность мыслей и душевная доброта соединяла народ Долины Хранителей воедино. Величие их означало не власть, а служение. Внешний мир был иным, настолько иным, что даже познай безымянные его суть, они бы не смогли принять её сердцем.
Сейчас они спали вблизи одной из главных дорог Великой Эрдинии, где промышляли беглые рабы. Жестокость внешнего мира не давала подданным императора выбора. Гибель от руки себе подобного здесь была нормой. Редко кто доживал до преклонных лет и умирал своей смертью, и путники не ложились спать вблизи дороги, не выставив караул. Боялись здесь не столько зверей, сколько людей.
В лагере было тихо. Животные отдыхали, монахи крепко спали. Прошло примерно четыре часа с того момента, как братья заснули. Сейчас их сон был особенным. Воины-хранители обучались не только наукам, владению оружием и искусству боя, но и способности выживать в экстремальных условиях, включающей в себя как составной элемент умение организовать правильный отдых. Существует множество разновидностей сна, когда тело может отдохнуть за небольшой промежуток времени. Один из таких особых видов сна и выбрали для себя монахи на этом привале, желая защититься от возможного нападения хищников. И именно это и спасло их в тёмную ночь на пустынной дороге. Сейчас каждая частичка тела безымянных была полностью расслаблена, ощущения отсутствовали, нервные окончания не воспринимали окружающего, а бодрствующий дух отсчитывал минуты, определённые хранителями на отдых. В такие моменты дух спящего находится вне его тела, оберегая сон своего сосуда, которым, согласно религии хранителей, и является человеческое тело. На возвращение духа при таком виде отдыха требуется минимальное время, что-то от трёх до пяти минут в зависимости от уровня подготовки и состояния организма воина-хранителя. При мгновенном возвращении духа воссоединение будет неполным, и ещё долго боль будет ломить всё тело, а тошнота выворачивать нутро, пока воссоединение духа с плотью не будет окончательно завершено уже на уровне инстинкта. В эту ночь безымянные определили себе наименьшее время сна – время, за которое они могли бы немного отдохнуть, не рискуя заснуть в пути и свалиться из сёдел. Известны и более быстрые способы отдыха, например, когда тело восстанавливается всего за час. Но, во-первых, такой отдых был слишком рискован в месте, где могла появиться какая-либо опасность, так как ушедший в такой сон был настолько далёк от реальности, что не смог бы проснуться, пока не кончится время сна, что бы ни произошло возле него. А во-вторых, животные за это время не успели бы отдохнуть, и хранители рисковали потерять средство передвижения более быстрое, чем собственные ноги.
Итак, безымянные отдыхали. Выбирая место для сна, они даже не могли предположить, что вблизи их лагеря промышляет грабежом довольно внушительная банда рабов, не более двух недель назад сбежавших из личных владений императора, простирающихся почти по всей Великой Эрдинии, за исключением небольших поместий местных вельмож – подданных сюзерена, – которым позволялось иметь своих людей и распоряжаться ими в соответствии с законами о владениях душами, принятыми в империи.
Сон монахов был крепок, но бодрствующий дух, оберегающий их тела, внимательно следил за окрестностями, примечая любое движение от лёгкого прыжка белки до упавшего с дерева и медленно опускающегося листа. Братья издали почувствовали приближение чужаков. Пришедшие к их стоянке люди явно не имели добрых намерений. На возвращение духа требовалось время, и в течение этого времени тела монахов были незащищены. Конечно, можно было бы пренебречь правилами, и произвести моментальное слияние, последствия которого были бы болезненны, но не смертельны, но прибегать к такому действию имело бы смысл лишь тогда, когда более ничего не оставалось. К тому же, насколько можно было судить о ситуации, в данный момент достаточно было бы силы одного из хранителей, чтобы одолеть появившуюся группу. Время сна почти истекло и младший брат начал медленное воссоединение, другой же внимательно наблюдал за происходящим, готовый в случае резко возникшей опасности быстро слиться со своим телом. Знай члены наткнувшейся на стоянку банды о способностях выбранных жертв, они были бы расторопнее. Но так как беглые рабы не были сведущи в науках, которым обучали хранителей в спрятанном за горной грядой мире, то их осторожность сыграла на руку безымянным, успевшим произвести полное слияние духа с телом ещё до того момента, как первый из грабителей ступил на небольшую полянку, которую выбрали местом отдыха странствующие монахи. Сейчас братья неподвижно лежали на своих местах, наблюдая сквозь полуприкрытые веки за подкрадывающимися к ним людьми. Прежде чем предпринимать какие-то действия, они решили точно выяснить намерения гостей. Для них самих было странным видеть, как люди, словно дикие животные, подкрадываются к себе подобным. Такие повадки, по мнению хранителей, были присущи лишь хищникам. Они читали о том, что в древности многие люди вели себя как хищные звери, питались мясом и укрывались кожей убитых ими животных. Но уже достаточно давно люди не только не нападали на людей, но без необходимости не убивали никаких живых тварей. Питались жители Долины Хранителей растительной и молочной пищей, употребляя также, хотя и значительно реже, неоплодотворённые яйца кур-несушек и перепелов. Для изготовления одежды пользовались вычесанной овечьей шерстью, шёлком и растительными волокнами, которые спрядали в нити, а затем на специальных станках преобразовывали в полотно. Обувь делали из плотно спрессованного волокна, используя в качестве подошвы специально обработанную спрессованную щепку, а иногда, особенно в тёплое время года, для большего удобства, туго переплетённые растительные волокна, сплетая их специальными прочными нитями с верхней частью в виде сандалий или мокасин. Причём сандалии обычно носили знатные поселяне. Хранители же предпочитали мокасины из-за их удобства, невероятной прочности и возможности продолжительных тренировок, в течение которых ноги чувствовали себя очень комфортно.
Беглых рабов была дюжина. Это были грязные и сильно обросшие мужчины самых разных возрастов. Внешний вид волновал их намного меньше, чем отсутствие пищи и средств к существованию. С тех пор, когда они последний раз наткнулись на группу путников, тела которых уже вряд ли кто-то сможет отыскать, прошло уже три дня. Эти путники были слугами местного вельможи, поэтому кроме небольшого количества еды поживиться от них было практически нечем. Последние три дня банда впустую бродила между местными поселениями, не решаясь ступить на их территории. Грабить поселения было опасно. Преследователи легко бы нашли грабителей, и не задумываясь, выдали бы их императору. А расплата рабов за побег в Великой Эрдинии была очень жестокой. Питаясь лесными ягодами, беглые рабы настолько оголодали, что некоторые из них едва держались на ногах. Если бы они имели хотя бы немного денег, в деревнях легко можно было бы найти того, кто продал бы пищу даже таким, как они. Но бесплатно никто не станет помогать беглецам. За такую помощь можно получить не только хорошую порку, но и лишиться головы… И вот теперь после нескольких дней скитаний беглецы наткнулись на двух людей в странных одеждах, которые оказались настолько глупы, что улеглись спать на открытой местности, даже не подумав позаботиться о собственной безопасности. Судя по одеянию, путешественники были не местные. Спящие путники на вид не представляли никакой угрозы. Оружия при них не было, длинные серые одеяния в сочетании с распущенными вьющимися волосами, и в особенности безмятежные выражения лиц создавали впечатление, что странники не смогли бы выстоять против лучших воинов императора, которые присутствовали среди банды, наткнувшейся на место ночлега. Осмотрев издали отдыхающих людей и животных и не заметив ничего, что могло бы помешать отделаться от путников, присвоив себе их имущество, беглые рабы медленно начали пробираться к стоянке. Сначала они старались быть очень осторожными, ступали как можно тише. Уже будучи в трёх шагах от спящих монахов, шедший впереди случайно наступил на ветку, та громко хрустнула, крадущиеся инстинктивно замерли, но люди, лежащие на земле, даже не пошевелились. Это лишило бандитов осторожности. Подойдя поближе, самый крупный из банды, являющийся её негласным главарём, взял с земли ветку и уже специально переломил её над ухом одного из монахов. Не увидев никакой реакции и на этот раз, беглые рабы развеселились. Они начали оживлённо переговариваться, хохоча и показывая пальцем на спящих людей в длинных серых балахонах, уже более не стараясь сохранить тишину. Теперь уже не было смысла опасаться даже того, что их жертвы смогли бы сбежать. Они были окружены плотным кольцом веселящихся беглецов. Главарь пнул ногу молодого монаха и, снова увидев отсутствие реакции с его стороны, достал из специального кармана в сапоге нож. Перебрасывая нож из руки в руку и корча рожи, отчего остальные члены банды катались от хохота, схватившись за животы, главарь сделал круг по стоянке, и, снова оказавшись возле монахов, взмахнул ножом, целясь в горло старшего из спящих, в это мгновение тот открыл глаза и схватил бандита за руку, сдавив кисть мужчины в тот самый момент, когда нож практически коснулся кожи. На лице монаха не отразилось ни каких-либо чувств, ни даже напряжения от необходимости сдерживать руку мускулистого