Размышления княгини были прерваны робким «Госпожа…» молодой рабыни. Княгиня обернулась и почти ласково посмотрела на неё.
– Расскажи мне, как всё было, – тихо произнесла она.
Нора послушно кивнула. Княгиня смотрела, как та, нервничая, теребила ткань своей юбки. Подумалось, что молодая женщина понимает, что живой ей отсюда не уйти. Нора говорила быстро, пытаясь как можно скорее удовлетворить любопытство хозяйки, при этом не упустив ни одной мелочи, касавшейся заданного ей вопроса.
– В тот момент, когда начались роды, я была с императрицей. На улице была гроза, очень сильная гроза, и доктор запаздывал. Мне велели сидеть рядом с императрицей. Спящего мальчика я оставила в другой комнате. Было страшно. Младенца в соседней комнате я поставила под стол, но всё равно, если бы кто вошёл и увидел, меня бы не пощадили, – женщина вздохнула, вспоминая свои ощущения в тот момент. – Потом всё происходило очень быстро. Императрица кричала. Доктор так и не шёл. Роды пришлось принимать мне. Я никогда не принимала роды, не знала, что делать, – служанка судорожно вздохнула. – Когда девочка появилась на свет, я вынесла её в соседнюю комнату, чтобы вымыть, потом поменяла детей, дала девочке снотворное и объявила, что родился мальчик. Никто, кроме меня не знает, что младенец – не императорский сын. Когда госпожа Екатерина немного пришла в себя, меня отпустили к вам сообщить радостную новость, что у вас внук. Никто не знает, госпожа, никто, – женщина преданно смотрела в глаза княгине.
Княгиня некоторое время молча смотрела на рабыню, которую знала практически с детства, и которая в её глазах уже почти покинула этот мир. Потом, словно очнувшись от множества мыслей, роящихся в её голове, задала интересующий её вопрос:
– Где ты взяла мальчика?
Нора сглотнула ком, подступивший к горлу.
– Он никому не нужен! – скороговоркой прошептала она. – Его мать умерла при родах…
– Где? – не повышая голоса, перебила Нору княгиня. И это спокойствие напугало женщину больше, чем если бы её госпожа начала громко кричать и бить её хлыстом.
– В соседней деревне… – Нора медленно опустилась на колени и втянула голову в шею так, словно желала исчезнуть, или хотя бы оказаться настолько малой, чтобы княгиня перестала её замечать.
Княгиня повернулась к окну, снова оглядывая площадь возле замка. Её совсем не обрадовали последние слова рабыни, но сделанного не воротишь. Что случилось, то случилось, и сейчас необходимо заканчивать начатое. Постояв так несколько минут, хозяйка вновь обратила своё внимание на Нору.
– Хорошо, – кивнула она коленопреклонённой рабыне. – Ты сделала всё правильно. – Княгиня протянула женщине руку, та поцеловала перстень на безымянном пальце левой руки своей хозяйки. – Теперь иди, отдохни! – княгиня улыбнулась служанке. – Ты мне пока не нужна.
Та низко поклонилась, открыла дверь и вышла в коридор. Дверь ещё не успела закрыться, как раздался глухой звук падающего тела. Всё было кончено. Более, кроме княгини, никто не знал о существовании принцессы, которая находилась в соседней комнате.
Княгиня задумалась. То, что она сейчас делала, по всем законам Великой Эрдинии должно было закончиться ничем иным, как плахой, если до этого разгневанный государь не зарубит её самостоятельно. Ещё в юности император был скор на расправу. Когда маленькая Лара Вязурская – будущая хозяйка этих мест – играла с юным принцем, ставшим теперь императором, он частенько в гневе убивал неугодных ему рабов. Как единственному наследнику трона Великой Эрдинии, принцу Виджену было позволено практически всё, хотя были специальные преподаватели, которые обучали будущего императора и указывали ему на ошибки, когда он казнил тех, кого не следовало бы казнить или делал что-то «нерациональное». Нужно отдать должное воспитателям будущего императора – медленно, но уверенно они прививали ему необходимые качества правителя, такие как умение выяснить истину, руководить людьми. Природный ум принца Виджена позволял схватывать на лету, буквально играючи, те основные знания в науках, которые преподавались ему практически непрерывно. Ещё будучи от роду десяти лет, Виджен знал языки всех известных держав, окружающих Великую Эрдинию. И сейчас император слыл человеком, обмануть которого было практически невозможным.
Княгиню Вязурскую пугал тот факт, что младенец был выкран Норой, при этом те, кто заботился о нём, остались в живых. Будь на месте Норы сама княгиня, она бы не позволила себе такой роскоши. Лара Вязурская скорее бы приказала вырезать всю деревню, чтобы не осталось никого, кто знал бы о существовании этого младенца. Нора была слишком глупа, чтобы понять, на какой риск она обрекает свою госпожу, оставив в живых хотя бы одного человека, который смог бы навести императора на мысль о том, что ребёнка подменили. К тому же до княгини дошли слухи о том, что император обратился к звездочёту, который предсказал ему, что сына принесёт ему пятая супруга, а Екатерина была лишь четвёртой его женой. Сейчас оставалось только надеяться на то, что какая-нибудь случайность не позволит императору выяснить, что из одной из его деревень был похищен младенец. В том, что как только до императора дойдёт этот факт, он сопоставит его по времени с рождением своего сына, и тогда лишь Всевышнему будет известно, что станется с императрицей Екатериной, да и со всем её родом и родовыми землями.
Княгиня сознательно оттягивала тот момент, когда она увидит свою юную воспитанницу – наследницу императорского двора и внучку, – маленькую девочку, рождённую всего две недели назад, но уже ставшую обузой тем, кто её знал. Можно было бы пожалеть эту малышку, если бы не опасность, которую она несла дому князей Вязурских. В любом случае, девочка сейчас спала и не нуждалась в сиюминутном уходе. Княгине нужно было придумать, как объяснить окружающим появление ребёнка в её покоях практически из воздуха. Можно было бы подкинуть малышку слугам, у которых должен был вот-вот родиться ребёнок, с помощью трав ускорив роды, затем оповестить их о том, что родилась двойня, а потом уничтожить знахарку, принимающую роды. Но такое решение имело два минуса. Во-первых, ребёнку было уже две недели, и люди могли бы заметить несоответствие. Но это-то как раз было разрешимо. Слуги находились во дворце и первый месяц можно было бы запрещать им показывать ребёнка кому бы то ни было. Но вот то, что императорскую дочь и внучку князей Вязурских будут воспитывать рабы, приводило Лару Вязурскую в состояние такого гнева, что она, ещё не отдав ребёнка слугам, готова была казнить обоих – и мать ещё нерождённого дитя, и его отца – лишь за одно то, что такая мысль пришла в голову ей самой. Если сделать вид, что младенца подкинули, то такое совпадение уж точно вызовет вопросы у императора, а император, насколько было известно княгине, имел настолько тонкий ум, что разгадка того, чей был этот ребёнок, возникла бы у него в тот самый момент, когда он узнал бы о подкидыше. Оставалось одно – убить девочку, но это тоже было нежелательно. Если император каким-либо образом узнает, что его ребёнка подменили, принцесса могла бы стать хоть небольшим, но шансом на спасение самой княгини.
Княгиня вздохнула, отвернулась от окна и направилась в спальню, чтобы взглянуть на появившуюся в её доме внучку.
Глава 8. Первая встреча
Там, за границей чуждые миры…
Неведомые мысли и сомненья
Героев гложут. За грядой горы
Покоя больше нет. Без промедленья
Должны монахи миссию свою
Исполнить, не задумываясь боле
О тех, кто ждёт в родимом их краю.
Их души подчинятся страшной доле,
Что предназначена судьбою им была…
Из древней книги пророчеств св. Алексиса, гл. 5, стих 3.
Как только безымянные вошли в помещение замка, один из стражников, охраняющих внутреннюю часть внешних дверей, сделал им знак, прося подождать, пока не подойдёт к ним. Безымянные, не желая ввязываться в конфликт, который мог возникнуть из-за их неповиновения вооружённой охране, безропотно направились навстречу охраннику. Вооружённые так же, как те, что охраняли мост, стражники внутренней охраны замка выглядели угрожающе. Все они были под два метра ростом, крепкого телосложения и абсолютно лысые. Наверное, хозяин этого замка считал, что волосы могут лишь помешать выполнению миссии стражей; а возможно, одной из целей того, что стражники здесь бритые, является устрашение потенциальных нарушителей. Одеты они были в рубахи без рукавов, что позволяло всем видеть накачанные мышцы рук. Свободные шаровары мужчин были заправлены в тонкие кожаные сапоги, плотно облегающие их голени и немного не достающие до колен. Руки от локтей до кистей были покрыты кожаными полуперчатками с шипами там, где находились костяшки, и обрезанными пальцами. Вся одежда была коричневого цвета. Широкий пояс, на котором были прикреплены ножны меча и по паре кинжалов с обоих боков так, чтобы удобно было моментально их достать, подчёркивал талию. Спину прикрывал массивный прямоугольный щит, державшийся на специальной перевязи, крест-накрест закреплённой на груди.
Как только расстояние между ними и стражником сократилось настолько, что тот мог с ними говорить, монахи медленно склонили головы в приветствии и остановились, ожидая, что произойдёт дальше. Подошедший охранник начал что-то объяснять безымянным на том же непонятном для жителей Долины Хранителей языке, на котором уже пытались изъясняться с ними встреченные в поселении крестьяне. Монахи лишь кивали во время пауз в речи стража, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы тот подумал, что они выполнят его рекомендации, а судя по интонациям, с которыми тот произносил свою речь, это были именно рекомендации или правила поведения в замке. Последнее предложение мужчина произнёс угрожающим тоном и исподлобья уставился на безымянных. Те снова кивнули, подтверждая то, что поняли его угрозы и не причинят беспокойства ни местным властям, ни дворцовой охране. Видимо, охранник остался доволен разговором, не сообразив, что его собеседники не поняли ни слова