Оказавшись в коридоре, безымянные задумались.
– Довольно опасно проходить тем же путём, которым мы вошли во дворец! – заметил старший из них.
– Они помнят тебя худым! – согласился младший, указывая на появившийся у старшего товарища живот.
– Судя по тому, что мы видели, другого выхода нет, – старший монах быстро направился в противоположную сторону от входа. – Попробуем хотя бы найти выход в другую дверь, чтобы лакей, мимо которого мы проходили, не заметил, как я поправился за время нашего пребывания в замке!
Младший безымянный счастливо рассмеялся. С тех пор, как избранная оказалась в руках брата-хранителя, монаха переполняло ощущение такого счастья, которое он не испытывал ни разу за всю свою семнадцатилетнюю жизнь. Старший лишь улыбнулся в ответ на смех своего товарища. Заполнившая его радость не смогла унять тревоги, вызванной необходимостью выбраться из замка. Путь назад не казался ему безопасным, ведь рождённая под знаком звезды была королевской крови. Выкрав её, они наверняка совершили одно из наитягчайших преступлений этого мира. Вряд ли девочку оставили так надолго, что они успели бы выйти за ворота замка. Тревога, которая скоро поднимется в связи с исчезновением наследницы, наверняка заставит стражу обыскивать всех, выходящих из замка, а, скорее всего, двери замка вообще будут закрыты до того момента, пока принцесса не будет найдена.
Пока девочка мирно спала, не отреагировав даже на то, что её переложили из удобной корзинки в сумку, да ещё в вертикальное положение. Безымянным показалось странным такое поведение младенца, но сейчас не было времени выяснять, почему так получилось. Было даже хорошо, что ребёнок спал. Если бы девочка проснулась, проблем было бы намного больше.
Монахи-хранители свернули в очередное ответвление коридора. Они старались держаться всё время правых поворотов. Если и была возможность найти второй выход из здания, то только постепенно поворачивая по коридорам до тех пор, пока направление их движения не изменится на противоположное тому, которое было в начале. Дизайн коридоров, по крайней мере, в этом крыле здания был одинаков, поэтому могло создаться впечатление, что они здесь уже проходили. Но воины-хранители издревле хорошо ориентировались, легко угадывая нужное направление. В любой момент и в любом помещении каждый из них мог показать стороны света так, словно в руках у него был компас. Поэтому, как только монахи изменили направление движения на то, которое им было необходимо, они направились прямиком к выходу из здания, во время движения внимательно запоминая оставленные за спиной проходы. Безымянные молили о том, чтобы никто из посетителей замка не увидел их в этих коридорах. Как они поняли ещё в тот момент, когда зашли сюда, они сильно отличались от обычных гостей этого места, поэтому были довольно примечательными. К тому же, они уже успели отметить тот факт, что никого, кроме них, стража не остановила на входе. А значит, они показались им, если и не опасными, то довольно подозрительными личностями.
Дойдя до лестницы, широкие ступени которой вели вниз по коридору, монахи поняли, что выход уже близко. Лакея, охранявшего вход, ещё не было видно. Но лишь только старший монах ступил на первую ступеньку, как прозвучал гонг. Словно окаменев, он замер на ступенях, прекрасно понимая, что услышанный им звук не несёт ничего хорошего их миссии. Тем временем младший хранитель незамедлительно побежал вниз, надеясь хотя бы приблизительно выяснить, что именно произошло. И пока воин, державший под своим балахоном избранную, оставался один, до его ушей трижды доносился звон гонга, заставляющий его вздрагивать. Он не боялся за собственную жизнь, давно уже свыкшись с тем, что, возможно, именно ему суждено погибнуть во имя исполнения пророчества. Страшила его лишь нависшая тень провала над всем тем, к чему он готовился всю свою жизнь. Ведь согласно преданию в случае, если избранную не удастся доставить в храм хранителей к положенному сроку, под угрозой оказывалось существование всего человечества. Им просто необходимо было выбраться отсюда и благополучно довезти рождённую под знаком звезды до её нового дома.
Когда младший монах вернулся, на его лице больше не было ни тени улыбки.
– Дверь заперта! – сказал он так, словно произнёс приговор.
Гонг прозвучал вновь.
– Нужно где-то спрятаться, пока решение не придёт к нам! – старший безымянный смотрел в глаза младшему. Чистота и безмятежность его взгляда всегда поражала младшего брата. Что бы ни случалось в их жизни, второй безымянный, ставший со смертью первого старшим, был спокоен и рассудителен. – Будем решать проблемы по мере их возникновения, – объяснил он младшему монаху, увидев в его глазах панику. – Сейчас нам нужно как следует спрятаться. Если кто-то найдёт нас, он должен быть уничтожен. Мы не можем рисковать судьбой мира ради жизни одного человека.
– Да, брат! – мир и покой в глазах старшего воина-монаха вернули младшему его обычную силу духа. – Мы сделаем так, как нужно. Ничто не остановит нас во время выполнения нашей миссии.
– Даже смерть одного из нас! – дополнил старший, внимательно взглянув младшему в глаза.
– Даже смерть одного из нас! – твёрдо выдержав его взгляд, кивнул младший.
Безымянные повернулись и пошли в противоположном от выхода направлении. Они специально прошли несколько комнат и вошли только в седьмую от входа, ожидая, что если начнут проверять комнаты, то вряд ли начнут с середины. А как только они услышат, что начат обыск всего замка, у них будет время подготовиться к тому, чтобы с меньшим шумом отразить нападение внутренней охраны. Прежде, чем старший монах вошёл в комнату, младший проверил, что она незанята. И лишь после того, как стало очевидно, что комната свободна, туда вошёл и старший монах, осторожно поддерживая начинающее просыпаться дитя.
Глава 9. Гнев императора
Как месть сладка! И сердце в исступленье
Желает, чтоб свершилася она.
Но разум мягко отвергает повеленье
Души, которая от горести черна.
Успеется! От гнева не укрыться
Ни одному, кто попадётся на пути.
Ну а пока… Не стоит торопиться.
От наказания виновным не уйти,
Когда желает мести повелитель…
Отрывок из баллады.
Гнев захлёстывал императора Великой Эрдинии, мешая даже дышать. Почти две недели пути не остудили его душу, требующую возмездия. Не успевая буквально чуть-чуть за рабыней покойной императрицы, он надеялся, что хотя бы сегодня нагонит её. Но Нора успела въехать в замок Вязурских примерно за полчаса до приезда императора. Не замедляя хода, карета с императором проследовала через мост. Краем глаза правитель заметил, как один из охранников прямиком побежал к палатам княгини, чтобы оповестить её о прибытии важного гостя. У императора не было ни времени, ни желания входить через главные ворота, где его могли встретить подобающе его титулу. Единственное, что у него осталось на этот момент – так это обжигающий душу гнев. Сейчас он был готов уничтожить всякого, кто встал бы на его пути. И первой в его списке была хозяйка этих мест – его давняя подруга, княгиня Вязурская.
Карета проследовала прямо к покоям Лары Вязурской, остановившись перед наспех открываемыми дверьми с двумя охранниками, успевшими встать по стойке смирно. Император практически на ходу выпрыгнул из кареты и, словно надвигающийся шторм, помчался вверх по известной ему с детства лестнице, нисколько не заботясь о правилах и ритуалах, которые не были соблюдены. Сейчас император представлял собой не повелителя страны, а разгневанного мужчину, обманутого мужа и отца. Он с трудом мог держать себя в руках, не замечая даже обнажённого в приступе ярости меча, стальным блеском сияющего в его правой руке. Левая рука императора судорожно сжимала полотняный мешок. Стражи отскакивали назад при виде повелителя Эрдинии, моментально открывая перед ним двери. Один взгляд в его глаза говорил об опасности, которой подвергался тот, кто окажется сейчас на его пути. Император мог бы убить любого, неосторожно преградившего ему дорогу. Вбежав в раскрытые охраной двери гостиной, а затем и спальни, император оказался перед побледневшей, как полотно, княгиней, изумлённо взирающей на пустую корзинку возле её ног.
– Где моя дочь? – прорычал император, грозно надвигаясь на женщину.
Взгляд его прожигал насквозь. Рука, державшая меч, напряглась так, что казалось ещё чуть-чуть и бицепсы императора взорвутся, разнеся при этом весь замок. Княгиня начала отступать к мозаичной стене, со страхом всматриваясь в горящие бешенством глаза зятя. Наткнувшись спиной на стену, она в страхе медленно сползла по ней, пытаясь заслониться руками.
– Где? – повторил свой вопрос император, плашмя ударив мечом по рукам Вязурской и тем самым заставив её отпустить руки и открыть лицо. Остриё меча коснулось шеи княгини. Та, боясь пошевелиться, одними губами прошептала в ответ:
– Она пропала…
От рыка правителя содрогнулись стены.
– Пропала?… Пропала?!… – император занёс меч над головой, готовый в тот же миг зарубить дрожащую от страха подругу детства.
– Только что, – поспешно дополнила та, заворожено глядя на оружие и сложив ладони в мольбе. – Нора привезла девочку и, как только я поняла, что она совершила в надежде спасти Екатерину от изгнания, я приказала её казнить. Но сначала по моему приказу она поставила корзинку с ребёнком в спальню. Я оставила принцессу буквально на миг, чтобы отдать приказ казнить непочтенную рабыню, а затем, когда я вошла в эту комнату, девочки в корзинке уже не было. Она пропала! Исчезла, государь! – В голосе княгини послышалось сдерживаемое рыдание. Несмотря на своё умение с честью выходить из любой ситуации, держать себя в руках в настоящий момент было для неё практически невозможно. Правитель предполагал, что Лара Вязурская с самого начала знала о планируемой подмене ребёнка, но что-то в её планах пошло не так, и, перестав быть хозяйкой ситуации, княгиня поддалась панике.