Горы скрылись за горизонтом, сменившись зелёным ковром леса.
Под широкими крыльями гигантской рептилии расстилались дикие земли, заселённые большим количеством зверья. Арон не сомневался, что здесь никогда не ступала нога человека. Не было ничего похожего даже на заброшенное человеческое жильё или проложенные в старину тропы. Природа здесь была поистине первозданна. Мальчик выхватывал взглядом стадо быстроногих оленей, спасающихся от дракона бегством по ярко-зелёному лугу, он ясно видел ныряющих под корягу кроликов, медленно бредущую бурую медведицу, за которой семенили уже немного подросшие медвежата, ветвисторогого горбатого лося, выводок утят, стайкой плавающих по голубой глади лесного озера, заросшего жёлтыми кувшинками и белыми лилиями. Всё здесь было настолько хаотично и слаженно одновременно, что, казалось, природа сама устанавливает свои правила, не позволяя живущим в этих местах осознать, что они являются частью чего-то бóльшего, а не просто самостоятельными существами, обитающими в диких лесах.
Дракон сделал несколько кругов над лесами и полями здешних мест, пролетел над широкой, длинной рекой со множеством песчаных островков, на которых обитали огромные стаи чаек, цапли, дикие гуси, утки и множество других пернатых водоплавающих жителей. И прямо над всем этим речным миром, высоко над рекой хозяйственно парил одинокий орёл, словно всё здесь принадлежало именно ему, и именно он призван следить за порядком в этих краях. Арон заметил и промелькнувшее под ним гнездо орла на высоком дереве на утёсе, где копошилась пара маленьких орлят. А дракон, оставив эти места, продолжил свой полёт, повернув по направлению к юго-западу. Снова перед глазами мелькали леса, простирающиеся от горизонта к горизонту и колышущиеся, словно море, под дуновением ветров, небольшие полянки болот и озёр, масса живности, обитающей здесь и уже совершенно непохожей на известные Арону виды. Мальчик заметил, что чем дальше он удалялся от дома, тем больше открывал для себя новых видов животных. Теперь попадалось множество зверьков, которые могли цепляться острыми коготками за древесные стволы, при этом их детёныши находились в углублениях, напоминающих карманы, на их животах. В этих местах намного больше было рептилий. Огромные змеи, о которых Арону не приходилось слышать ни разу, обвивали толстые древесные стволы. Были среди них и такие, которые по цвету сливались со стволом дерева или листвой, долго, не двигаясь, поджидали своих жертв – маленьких пичужек либо существ, похожих на белочек, но всё же чем-то отличающихся от них – и мгновенно заглатывали их, как только те неосторожно приближались к охотникам.
Арону показалось очень необычным, что он мог видеть то, что происходило под ветвями деревьев, хотя летел он в лапе дракона намного выше их крон, целиком скрывающих дернистую почву, стволы и ветви. Не напрягаясь, мальчик легко мог уловить любое движение под собой, будь то быстрая летающая белка, или трусливый, прячущийся под коряги, заяц. Он знал, где именно находится каждая живая тварь в этом лесу. Он мог настроиться на конкретного муравья, комара или муху, или по своему желанию найти большое животное с длинной шеей, объедающее листву с верхних веток деревьев. Он понимал каждое желание живущих здесь, но при этом не сливался с их духом. Он был другим, обособленным от них. Он был хозяином. Внезапно в голову Арона пришла мысль. Он был как тот орёл, который парил над рекой. Он был… охотником. Охотником, понимающим все мысли и чаяния своих жертв. Осознание этого поселило в Ароне тревогу. Сейчас он был тем, чем не желал быть. Понимая душу зверя внизу, он не хотел его гибели. Но ведь если он ощущает себя охотником, он должен убивать этих зверей… В голове Арона прозвучали слова возницы, когда он, будучи в его доме, попросил мяса: «Ты ешь мясо? Я думал, уже много веков никто не ест мяса в этих краях…» Он вспомнил выражение его лица. Возница был удивлён. Люди не едят мяса. Арон понимал, что он отличается от других. Но только сейчас ему пришло в голову, что отличие это может быть и в худшую сторону. Он охотник. Охотник, призванный убивать. Но… он не хочет убивать! Арон только сейчас заметил, что некоторое время не дышал. Мальчик глубоко вздохнул, и с глотком свежего воздуха к нему пришла новая мысль. Возможно, он ошибается… Ведь может же он ошибиться!? Долгий полёт на драконе – самом великом охотнике, о котором он когда-либо слышал, – мог сказаться на нём так, что в голову полезли невероятные мысли. Если бы он был таким, разве его воспитывали бы в храме? Если бы в нём было столько зла, разве не самым простым для монахов было бы уничтожить его ещё в колыбели? Нет! Конечно, они его боятся, но вряд ли из-за того, что он способен убивать просто по велению своего духа, просто потому что ему хочется именно этого. Ведь он не хочет убивать! Он страшится этого.
Внезапно дракон завалился на одно крыло, что отвлекло Арона от недобрых мыслей. Перед глазами мальчика предстала бесконечная зеленовато-голубая гладь воды, уходящая далеко в южную сторону. Лесистый берег резко обрывался, в нескольких метрах нависая над усыпанной утёсами береговой линией. Арон слышал об океане от хранителей, живших в храме, но мальчик даже предположить не мог, насколько он прекрасен. Так же, как и при путешествии над лесом, здесь он мог видеть всё, что происходит под поверхностью огромного водоёма. Он видел рыб и кальмаров, моллюсков и морских звёзд. Память выхватывала названия жителей океана из невообразимых глубин. Арон был уверен, что никто не называл ему раньше возникающих в мозге имён, но он их знал. Он точно знал, кто конкретно сейчас находится под водной гладью, над которой стремительно нёсся дракон. Арон подумал, что, наверное, правду говорят о волшебных свойствах дракона, и это именно он каким-то непостижимым образом передаёт информацию своему гостю. В том, что он именно гость, Арон уже не сомневался. Мальчик не мог даже предположить, что чёрный дракон, пронеся его столько времени в своих лапах, и стараясь, чтобы Арону было как можно удобнее, мог бы пожелать отужинать им.
Ещё некоторое время Арон и дракон летели над океаном, затем дракон заложил крутой вираж, зажав крепче в лапе свою ношу, и изменил направление на противоположное. Зверь нёс его назад к Долине Хранителей. Во всяком случае, Арону казалось, что это именно так. И только сейчас в голову мальчика пришла мысль о том, что, возможно, дракон вовсе не намеревается его отпускать. Но, проскользнув в глубинах мозга Арона, эта мысль тут же покинула его. На самом деле мальчику было всё равно – отпустит его дракон или нет. Он слишком много пережил за последние пару дней, намного больше, чем во все годы жизни в храме. И сейчас после той боли, которую он ощутил, приблизившись к тому, к чему так сильно рвалась его душа, Арон хотел лишь одного – наслаждаться этим, может быть, единственным полётом в его жизни и даже в том случае, если этот полёт будет последним, что он увидит в ней. Его больше не смущало ни ощущение холода от омывающих его потоков воздуха над гладью океана, ни жар, исходящий от Огненной пустыни, он целиком отдался всепоглощающему чувству восторга стремительным полётом. Сейчас ему уже казалось, что это именно он раскинул крылья над лесами, горами, равнинами и пустыней принадлежащего ему мира. Мальчик слился с драконом, если не телесно, то разумом. Арон отринул от себя всё, оставив лишь наслаждение, охватывающее его из-за невообразимо быстрого мелькания мира под теперь уже его крыльями. И это пробудило новое ощущение в душе ребёнка – ощущение всепоглощающего счастья, которое он готов был теперь распространить на всё, что когда-либо находилось или будет находиться на этой планете. Краем глаза мальчик заметил, что животные внизу больше не боялись дракона, они старались приблизиться к тому месту, над которым пролетала рептилия, словно та действительно излучала счастье, охватившее душу Арона. Драконы, живущие в сердце неизвестных Арону гор, покинули свои гнёзда при приближении чёрного соплеменника, стараясь как можно дольше сопровождать его. Но где было им угнаться за чёрным драконом? Вскоре и они, как и звери лесов, остались позади. Жёлтые пески пустыни вновь заволокли всё пространство под их крыльями. Жар обдавал тело мальчика, но тот лишь наслаждался текущим по всем его клеточкам теплом, словно разгоняя горячую кровь, подобною той, что текла по венам огнедышащих существ. Промелькнула мысль, что рептилии хладнокровные, но её тут же сменила другая – Арону точно было известно, что кровь чёрного дракона горяча, во всяком случае, в этот момент это действительно так. И в тот миг, когда Арон понял, что счастье в его душе достигло апогея, воля его полностью отдана зверю, слившись с волей крылатого чудовища, чёрный дракон разжал пальцы и его ноша полетела вниз.
На этот раз полёт был недолгим. Арон не поранился, упав в пески. Но в момент, когда голые ладони его коснулись обжигающей жёлтой массы, мальчику показалось, что его поджаривают на медленном огне. Арон быстро вскочил на ноги и взглянул вслед удаляющемуся к Долине Хранителей зверю. В голове вертелся вопрос – почему? Почему дракон так поступил с ним? Ведь он мог отпустить его там, откуда взял. Или, в крайнем случае, поужинать им. Но он сбросил Арона в пустыне, как надоевший, совершенно бессмысленный груз. Причём бросил его в месте, где он вряд ли сможет выжить в течение даже суток. Это всё настолько расходилось с предыдущими действиями зверя, что обескуражило мальчика. Монахи всегда говорили своему воспитаннику, что дракон умён, намного умнее даже людей. Сейчас же Арон не видел смысла в действиях рептилии. Зачем губить того, кто мог бы стать отличной закуской? Возможно, дракон вовсе не желал его смерти? Но тогда… Арон сосредоточился и попытался представить себе расстилающуюся под крыльями дракона Огненную пустыню. Да! Именно так! Мальчик улыбнулся и направился в ту же сторону, в которую улетел дракон. Теперь-то уж Арон точно знал, что следует ему сейчас делать!
Глава 18. Забытые подземелья
Не будет удивлению конца!