Рихард Моне сидел за столом, аббат — на своем месте — в кресле у книжного шкафа. Большие темные синяки под глазами магистра свидетельствовали о том, что она была права в своих предположениях относительно сна. Фарис же был похож на покойника. И без того бледная кожа аббата приобрела сероватый оттенок, черты лица заострились. Под мантией просматриваются повязки, левая рука — на перевязи, взгляд спокойный, но даже сложно представить какую он испытывает боль. Казалось бы, мог спокойно лежать в лазарете под присмотром целителей, но над Джартой сгущаются тучи, и он здесь. Духовный лидер… да… Городу с ним повезло…
— Здравствуйте! — Аста поздоровалась с порога и, повинуясь жесту магистра, уселась в свое любимое кресло.
Некоторое время в кабинете было тихо. Моне молчал, вероятно, собираясь с мыслями, аббат изучал ее взглядом. Наверное, стоило поинтересоваться о его самочувствии, но у сильных мужчин подобные вопросы ничего кроме раздражения не вызывают. Всем ведь и так все понятно. Поэтому лучше промолчать и постараться не смотреть на него с сочувствием.
— Судя по всему, наша ищейка встала на след, — глядя на нее, с улыбкой произнес Фарис. — И даже страшно подумать, чего она такого задумала.
Голос его звучал как обычно, и это слегка успокаивало, а вот с эмоциями — провал. Их она скрывать пока что не научилась. Хотя от аббата что-то утаить сложно. Он все равно все заметит. Даже если прикрыть лицо тряпкой, как это делают некоторые южанки.
— На след? — Моне вздрогнул, нахмурился и посмотрел на приятеля.
— Ага, — Фарис кивнул на Асту и с иронией в голосе добавил: — Ты посмотри на ее глаза. И сидит, словно на углях. Уже собралась куда-то бежать, но понимает, что мы ее просто так не отпустим.
— Разберемся, — магистр наконец откинул в сторону свои тяжкие думы и, переведя взгляд на кирию произнес: — Мне уже доложили, что бастарда вы упустили, а в городе появилась бесовка.
— Да, — Аста кивнула. — Бастард сбежал, и бесовка тоже, скорее всего, покинула город. Тварь убила последнего свидетеля разговора алхимика с Рональдом, и в городе у нее дел, думаю, не осталось.
— А что по демону? — без особой надежды в голосе поинтересовался аббат. — Как приговоренный смог призвать такое чудовище?
— Освальду Харди помог кирх, — Аста опустила взгляд. — Бес обернулся мной и остановил конвоиров, когда они вели арестованного в камеру после допроса. Не знаю, что там произошло — конвоиры стояли в стороне и не слышали разговор, но случилось то, что случилось. Перед казнью Освальд Харди о чем-то переговорил со своим господином. Из свидетелей того разговора в живых остался только Рант Фарли — солдат из комендантской сотни охраны. Его и убила бесовка…
— М-да…– Моне устало вздохнул и посмотрел на аббата. — Наступают тяжелые времена, хотя, казалось бы, куда уже хуже… В мире появилось чудовище… Агир полыхнет со дня на день, среди братьев зреют сомнения, и еще эта бесовка… Самое неприятное, что я не понимаю происходящего. Рональд Кенайский, бесовка и демон… Как связаны эти трое? Или никакой связи нет? Мне кажется, если мы это поймем, то…
— А мне кажется, что нужно наконец дать слово госпоже дознавателю, — переведя взгляд на кирию, с иронией произнес аббат. — Уверен, она что-то придумала.
— Да, — Аста кивнула, — но я пока не знаю, как связаны демон, бесовка и сбежавший преступник. Есть несколько предположений, но это только мысли — не больше. Однако я могу выследить Рональда и точно знаю, что он направляется в Сарн.
— И что это нам дает? — Моне вопросительно приподнял правую бровь. — Думаешь, он едет встречаться с демоном?
— Не знаю, — Аста покачала головой, — но собираюсь это проверить.
— И как же ты собираешься это проверить?
— Поеду следом за ним, — Аста легко пожала плечами. — Там на месте и разберусь.
При этих ее словах в кабинете повисла мертвая тишина. В глазах обоих мужчин появилось участие. Так смотрят на тяжело больных и тех, кто не в ладах с головой. К этому Аста и вела. Скажи она обо всем сразу, и сказанное не возымело бы требуемого эффекта. Сейчас же, когда проблемы ненадолго забыты, а внимание наставников сфокусировано на ней…
— Тебе нужно отдохнуть, дочка, — поморщившись от боли, негромко произнес аббат. — Все мы очень нелегко пережили последние дни…
— Не нужно мне отдыхать, — Аста покачала головой и улыбнулась. — Вчера я разговаривала с Аделлой. Это она наказала мне отправиться в Погань.
— Вон оно, значит, как… — Фарис усмехнулся и снова поморщился. — Ты знаешь, я почему-то не удивлен.
— Так! — магистр, до которого наконец-то дошел смысл сказанного, хлопнул ладонью по столу и дернул висящий за спиной шнурок, вызывая секретаря. — Сейчас Яков принесет нам отвар, и ты расскажешь обо всем. Начиная с казни и заканчивая сегодняшним днем. Подробно, со своими выводами и предположениями.
Отвар был горячим, душистым и одуряюще вкусным. Сладости Якоб принес только ей, и Аста поймала себя на мысли, что вновь чувствует себя маленькой девочкой. В те страшные дни, после потери родителей, аббат часто ее навещал. Приносил конфеты и сушеные фрукты. Сейчас такая же безысходность и неуверенность в будущем, но та девочка выросла. Поддержка нужна не ей, а тем, кто ее когда-то поддерживал, и она сделает все, чтобы им было чуть легче.
Аста рассказывала около часа. Все это время аббат и магистр молчали, и по их лицам сложно было понять, что они думают.
… — В общем мне нужны люди. Хотя бы два-три десятка. Фураж и припасы на две декады, а командором похода желательно назначить комтура Зода.
Закончив говорить, Аста положила в рот кусочек сушеного яблока, сделала глоток отвара и устало откинулась в кресле. Этот ужас последних дней словно бы прочертил незримую линию между прошлым и настоящим. Ни конфеты, ни фрукты она не ела с тех самых времен, поскольку они напоминали ей о пережитых страданиях. И вот сейчас пришло осознание… Закрываться и вечно бегать от себя не получится. Для того чтобы идти вперед, нужно принять все, что есть: и хорошее, и плохое, и страшное. Сладости, сушеные фрукты и Джес… Нет, ей по-прежнему не нужен никто, и кольцо на руке останется, но бегать от себя она больше не будет! Примет все как есть и пойдет дальше!
— Интересно… — после минутного молчания Фарис покивал, посмотрел на Моне и снова перевел взгляд на Асту. — Только ты не сказала, как собираешься поступить. Светлая приказала тебе убить Рональда, но ты не поведала нам, как собираешься выполнить ее поручение.
Это был не самый приятный вопрос. Приказы подвижников — это как строки из манускрипта Заветов Светлого Бога. Они должны выполняться без сомнений и промедления, но… Но врать своим в подобных случаях — хуже предательства. Да и не умеет она врать…
— Я еще не решила, — пожав плечами, ответила кирия. — Если бастард связан с пришедшим в мир демоном, я, конечно, попытаюсь его убить.
— А если нет?
— Если Рональд Кенайский не является союзником появившегося чудовища, то никакого убийства не будет! — твердо произнесла Аста. — Мы поговорим. Я хочу выяснить, что нужно бастарду в Кенае. Мне кажется, это очень важно для всех нас. Узнать о причинах случившегося. Ведь он единственный, кто пережил ту катастрофу. Возможно, Рональд знает, как остановить то, что происходит сейчас…
— И ты вот так просто говоришь о том, что сомневаешься в правильности приказа спутницы Отриса? — Моне тяжело вздохнул и устало покачал головой. — Ты хоть понимаешь, насколько далеко зашла в этих сомнениях?
— А кто сказал, что Аделла не может ошибаться? — кирия резко повернула голову и с вызовом посмотрела магистру в глаза. — Она считает, что Хойт заблуждается, но он такой же подвижник! Так кто из них прав? Один попросил меня во всем разобраться, другая приказала убить… Так вот, я сначала разберусь, а потом уже убью, если посчитаю правильным это убийство! По-другому не будет!
— А ты думаешь, телохранители Снори позволят тебе поговорить с бастардом? — сделав успокаивающий жест здоровой рукой, поинтересовался Фарис. — Они ведь идут убивать…
— Перед походом я заставлю каждого из них принести клятву, призвав в свидетели богов, которым они поклоняются, — пожав плечами, ответила кирия. — Семнадцать опытных бойцов лишними в походе не будут. Ну а не захотят — пусть сами отправляются в Погань. Меня больше интересует другой вопрос, — Аста перевела взгляд с Фариса на Моне. — Почему этот Сайх дис Рата знает то, о чем неизвестно у нас?
— Почему неизвестно? — аббат вздохнул и отвел взгляд. — Неужели ты думаешь, я отправил бы Зода и ту полусотню на смерть? Никакие священные тексты не стоят человеческих жизней.
Эти простые, в общем-то, фразы прозвучали настолько чудовищно, что от возмущения и обиды Асте стало трудно дышать. То есть они все знали, но ничего не предприняли! Не попытались во всем разобраться. С трудом взяв себя в руки, Аста посмотрела на Моне и поинтересовалась:
— Что тут вообще происходит? Если вам известно, что Печати способны защитить от Хаоса, почему в Погань не отправлены экспедиции? Почему мы так и не доискались причин ее появления? Почему мы постоянно находимся в обороне?
— А ты сама-то как думаешь? — аббат спокойно посмотрел ей в глаза. — Сколько нас здесь? Может, напомнишь? А скольких может выставить восставший Агир? А что сделают такие как ты, узнав о возможности выжить на поганой земле? Или думаешь, ты одна возмущена тем, что происходит вокруг? К тому же теория влияния элементов на Хаос никем пока не изучена. И совершенно не факт, что Элементы способны защитить вдали от границы. Ну и наконец, там, в Погани, Хаос — не самое страшное. Или тебе напомнить о тех тварях, что порой приходят с Пятнами? Ты ведь сама одну недавно убила. Сколько бойцов нужно отправить туда?
— Но ведь есть же Лоран! — тут же возразила она, немного сбитая с толку такими простыми ответами. — Есть, наконец, Вестольд!
— В Вестольде ждут восстания в графстве, и помощи оттуда не будет, — подняв на нее взгляд, со вздохом пояснил Моне. — По крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, куда пойдут восставшие. В Лоране и на севере многие даже не знают о Погани. Война здесь у нас, а там все как в старые времена. Большинство братьев просто не представляют, какая угроза нависла над Империей. К тому же, Император, по слухам, очень тяжело болен, и ему сейчас не до Погани. Его окружению тоже. Ведь наследников у Гасса не осталось. Последнего позавчера убил наш знакомый бастард.