порог ванны, прошла по коврикам в душевую кабинку, смыла остатки душистой пены.
Толик тоже вылез, накинул на себя халат, а мои плечи заботливо укрыл огромным пушистым полотенцем.
– Давай отнесу тебя в спальню. Ложись, отдыхай.
В другой раз я, как всегда, беспокоилась бы за его позвоночник, но сейчас решила – пусть. Пусть делает, что считает нужным.
Толик легко, как пушинку, поднял меня на руки, донес до кровати, уложил, укутав прохладным, скользковатым на ощупь атласным одеялом. Сам он примостился рядом, полулежа, опершись локтем на подушку.
Я лежала, прикрыв глаза, наслаждаясь каждой минутой этой райской идиллии. Хорошо знала, что через пару дней все может резко измениться: добуду Толику его бумажку, и он вновь станет насмешливым и равнодушным, внимательным лишь к самому себе.
– Вот карточка. – Толик протянул мне крупноформатный цветной снимок. Я мельком глянула на него: лицо как лицо, мне встречалось множество именно таких, жестковатых, с твердым и негибким взглядом, с сухо поджатыми губами, в целом красивых и приятных, но лишенных сердечности и теплоты.
Что ж, будем работать.
– Хорошо. – Я отложила фотографию на тумбочку. Меня стала занимать одна любопытная мысль. Я не выдержала и спросила напрямик:
– Как ты меня нашел? Откуда адрес? Ведь не мог же Влад сказать тебе…
– Нет, конечно, – засмеялся Толик. – Он бы не стал этого делать ни под каким видом. У меня остался твой мобильный. На него позвонила какая-то интернатская подружка, не то Ленка, не то Юлька, сейчас не вспомню.
– Людка, – догадалась я. – Она искала меня?
– Да. Я сказал, что мы расстались и ты здесь больше не живешь.
– А она что?
– Перезвонила, значительно позже. Сказала, что ты все это время лежала в больнице, а сейчас выписалась и едешь к этому своему… Владу. Они, оказывается, общаются с тех пор, как покинули интернат. Его адрес ей был известен.
– И она дала его тебе? – изумилась я.
– Дала. – Толик невозмутимо пожал плечами.
«Ай да Людка! – подумала я. – С чего это ее потянуло оказывать мне медвежью услугу? Или, наоборот, она считала мою любовь к Толику чем-то, данным свыше и пыталась наладить наши отношения, пренебрегая дружбой с Владом?»
Я вдруг отметила про себя, что на тумбочке у кровати нет бутылки, которая по обыкновению стояла там все последнее время. Он не мог заснуть, основательно не приложившись к своему виски. Я даже приподняла голову и глянула повнимательней, полагая, что бутылка все же на месте, просто притаилась за ночником. Толик перехватил мой взгляд и понимающе качнул головой:
– Завязал я с этим, Василек. Не время сейчас дурью маяться, так полным дебилом станешь, а мне нужно, чтобы котелок варил. Иначе все, конец, крышка.
Я подумала, что в общем он держится молодцом, не сидит сложа руки, хладнокровно разрабатывает план спасения. Если бы не эта мертвенная бледность и загнанность в глазах, можно было бы твердо сказать, что Толик полностью владеет собой и ситуацией…
За окном уже было черным-черно.
– Сколько времени? – спросила я, вспомнив, что оставила часы на туалетном столике в ванной.
– Без пяти двенадцать.
Значит, Влад вернется через семь часов. Придет – и ни меня, ни котлет.
Мне захотелось провалиться под землю от стыда. Натянув на голову одеяло, я свернулась под ним клубком.
Толик ласково погладил мой бок.
– Спи. Тебе нужно набираться сил. Не буду тебе мешать.
Утром я послала Толика следить за объектом, а сама занялась примеркой давно позабытых вещей.
Я стояла среди груды разбросанного по спальне тряпья, когда Толик позвонил и срывающимся от волнения и возбуждения голосом сообщил:
– Он здесь, на Тверском. Завтракает в ресторане «Пушкин».
– Отлично, – проговорила я спокойно. – Сколько еще там пробудет?
– Думаю, минут сорок, не меньше – только зашел.
– Ладно, я поняла. Езжай домой и жди. Если получится, я попытаюсь вечером связаться с тобой по сотовому. Если нет, то не волнуйся – позвоню завтра.
– Хорошо, Василек, – благодарно произнес Толик. – Спасибо тебе.
– Пока не за что. – Я отключила телефон, не спеша закончила свой туалет и подошла к зеркалу.
Короткая кожаная куртка серебристо-серого цвета, отороченная песцом, длинные, до колен, сапожки, строгие черные бриджи. Я подумала и обвязала голову изумрудно-зеленым шелковым платком наподобие банданы.
Вот теперь мой вид устраивал меня целиком и полностью. Не хватало лишь солнечных очков. Я сняла их с полочки в прихожей, сунула в карман ключи от «Мицубиси» и выпорхнула за дверь.
Машина завелась сразу, будто Толик все это время только и делал, что ежедневно грел двигатель. Я немного волновалась, как поведут себя раненые ноги, но все было чудесно: педали нажимались легко, не доставляя ни малейшего напряжения.
Я тихонько включила магнитолу, выжала сцепление и выехала со двора.
На парковке возле ресторана «Пушкин» было полно автомобилей. Я отыскала среди них «БМВ» цвета «мокрый асфальт», втиснула «Мицубиси» на свободное место сбоку от него, вышла и огляделась по сторонам.
Никто не смотрел на меня, народ спешил по своим делам. Я вынула из сумочки крошечный перочиный ножик, открыла тонкое, как шило, лезвие и, нагнувшись, вонзила его в переднюю камеру «Мицубиси». Затем спокойно села обратно в салон, закурила и стала ждать.
Он появился минут через десять. В жизни красивей, чем на фото, – большой, внушительный, но не громоздкий, а скорей солидный и надежный. И лицо у него казалось мягче, одушевленней.
Он подошел к автомобилю, внимательно оглядел бампер и передние фары, затем щелкнул пультом сигнализации и распахнул дверку.
Я дождалась, пока он занесет ногу в серой шерстяной брючине, обутую в черный блестящий ботинок с зауженным носом. Потом быстро выскочила из машины и окликнула:
– Пожалуйста, будьте так добры!
Мужчина обернулся. На его лице не выразилось никаких эмоций, кроме недоуменного ожидания.
– Вы мне?
– Да. – Я смущенно улыбнулась. – Видите ли, какая неприятность: колесо спустило, нужно поменять, а у меня совсем недавно рука была сломана, со смещением. Боюсь, не справлюсь. Не поможете? – Я глянула на него жалобно и одновременно с надеждой.
Мужчина, однако, не проявлял особой приветливости и готовности немедленно взяться за дело. Тонкие, породистые брови слегка нахмурились, он бросил беглый взгляд на часы, потом на меня, вздохнул и произнес:
– Что там у вас? Дайте глянуть.
Я послушно отодвинулась от машины, подпуская его к проколотой камере.
Он присел на корточки, аккуратно подобрав полы кашемирового полупальто, оглядел место разрыва, пощупал пальцами резину и покачал головой:
– Да, тут ничего не поделаешь. Нужно ставить запаску. У вас есть?
– Есть, – выпалила я с готовностью. – Достать?
– Да не надо, я сам. – Мужчина все с тем же угрюмым и озабоченным видом раскрыл мой багажник и вытащил оттуда запасное колесо и домкрат.
Я стояла в сторонке и наблюдала за его ловкими, сноровистыми движениями. Работал он виртуозно, можно было подумать, что на досуге подрабатывает где-нибудь в автосервисе. Минут через пятнадцать на «Мицубиси» стояло новое колесо, а дырявое покоилось глубоко в багажнике.
Мужчина полез к себе в салон, вынул тряпку и фляжку с водой, сполоснул запачканные ладони и произнес:
– Ну вот, все в порядке.
– Огромное вам спасибо, – тепло проговорила я. – Даже не знаю, что бы стала делать, не окажись вы рядом. Простите, что отняла у вас столько времени.
– Пустяки. – Он наконец улыбнулся, довольно скупо, одними губами. – Симпатичная девушка, такой помочь приятно.
– Симпатичная? – Я сделала вид, что крайне уязвлена.
– Да, – удивился он, – а что?
– Ничего. – Я высокомерно пожала плечами. – Просто окружающие меня мужчины всегда твердят, что я сногсшибательная красавица. А вы, значит, считаете просто симпатичной?
Он наконец улыбнулся шире, совсем весело, сверкнув крупными и крепкими, квадратными зубами.
– Вас это сильно напрягает?
– Ужасно, – призналась я, улыбаясь ему в ответ.
Он поглядел на меня внимательно и оценивающе, так, как этого надо было мне. Затем кивнул.
– Да, конечно, вы красавица. Не буду спорить с большинством.
В его тоне сквозила ирония, и мне это понравилось. Если бы я не сумела затронуть его, он бы просто не стал продолжать разговор. Не стоял бы и не усмехался, а сел за руль и укатил восвояси.
– Вы тоже ничего, – сказала я ему очень серьезно.
– Вот как? Слушайте, вы не находите, что у нас с вами странный получается разговор? Совсем не компонующийся со сменой автомобильной камеры.
Я невинно пожала плечами:
– Хотела лишь поблагодарить вас за помощь.
– Да что вы, не стоит благодарностей. – Он снова усмехнулся, загорелой ладонью взъерошил короткие темные волосы с едва заметными седыми ниточками. – Скажите лучше, вы хорошо водите машину?
– Сносно.
– Тогда поедем со мной. Держитесь моего автомобиля и не заблудитесь.
Я взглянула на него с недоумением.
– В каком смысле «поедем со мной»?
– В прямом. – Он уже садился за руль. – Мне нужно быть в одном месте по делам. Это не займет много времени. А потом я хочу пригласить вас пообедать в кафе. Согласны?
Его вопрос был задан скорее для проформы – очевидно, мой помощник нисколько не сомневался в том, что я приму предложение.
– Ладно. – Я пожала плечами и села в свой автомобиль.
Игра началась необычно и интересно: похоже, моя очередная жертва не очень-то тянула на эту роль. Тем увлекательнее казался предстоящий процесс околпачивания.
Я ехала за своим новым знакомым, почти не следя за дорогой, машинально переключая скорости и поворачивая руль то в одну, то в другую сторону.
Вскоре мы остановились у банка. Опустив стекло, я наблюдала, как мой кавалер быстрой походкой, удивительно легкой для своей внушительной комплекции, взбегает вверх по ступеням и исчезает за прозрачной дверью.