– Ага, да, я понимаю, что вы имели в виду.
Стрелка уверенно указывала на меня.
– Она продолжает показывать на меня, даже когда я двигаюсь.
Я обошла стол справа, вытянув руки в стороны, как будто ступая по канату. Мистер Дарнинг попятился, уступая мне дорогу, и я перешла на противоположную сторону стола. Стрелка следовала за мной, как преданный утенок за мамой-уткой.
Это заставило тетю Эву ахнуть.
– Я понятия не имела, что здесь такое происходит. Когда ты это обнаружила?
– Когда вернулась домой из больницы.
– Хмм, интересно… – Мистер Дарнинг снова подошел к компасу и прижал ладони к футляру. – Молния изменила ваше магнитное поле? Или это объясняется тем, что вы на мгновение умерли, то есть в каком-то смысле на время превратились в призрака? Вашей душе сложно снова обосноваться в вашем теле?
Я покачала головой:
– Не знаю. Пока что мне не удалось обнаружить никакой информации относительно потусторонних последствий для людей, пораженных молнией.
– Вы сказали, что стрелка также следует за Стивеном, когда он, по вашему мнению, находится рядом? – уточнил фотограф.
– Что? – снова ахнула тетя Эва.
– Так и есть, – кивнула я. – Один раз стрелка просто металась в разные стороны, как будто он был огорчен или растерян. В другой раз она показывала на его фотографии, которые висят у меня на стене.
Мистер Дарнинг изумленно покачал головой.
– Это поразительно. Похоже на эксперименты Мак-Дугалла со взвешиванием умирающих. Просто невероятно. – Он потер свои плечи руками и захихикал, как школьник. – У меня даже мурашки по коже пошли.
– Значит, вы не думаете, что я от горя схожу с ума?
– Похоже, эта стрелка утверждает обратное, не так ли? – Он смотрел на меня сияющими глазами. – Вы не могли бы принести компас в понедельник ко мне в студию и позволить мне сфотографировать, как вы на него воздействуете? А еще лучше, если я принесу свой компас. Тогда я смогу убедиться, что тут нет никакой подделки.
– Но вам не по нраву снимки сверхъестественных явлений, – заметила тетя Эва.
– Мне не по нраву мошенничество. Мне, как и всем остальным, хотелось бы найти доказательства жизни духа после смерти тела. Возможно, тело Мэри Шелли демонстрирует то, что душа существует в виде магнитного поля. – Опершись локтями о стол, он наклонился ближе к прибору. – Приходите в мою студию в понедельник, скажем, около десяти утра, и я запишу все, что с вами происходит. Также приносите фотографии Стивена, и, возможно, нам удастся вызвать признаки его присутствия.
– Хорошо. – Я покосилась на бледное, без единой кровинки, лицо моей тети. – Если только тетя Эва не будет возражать против того, что я снова выйду из дома.
– Давай сначала посмотрим, что грипп сделает с нашим кварталом. Может, к понедельнику нас вообще не будет в живых. – Она помассировала лоб сжатыми в кулаки руками. – Мистер Дарнинг, надеюсь, вы простите мне мою грубость, но я с трудом справляюсь со всем, что в последнее время на нас навалилось, и мне срочно необходимо накормить Мэри Шелли луком.
– Простите, не смею вам больше мешать. – Мистер Дарнинг с трудом оторвал взгляд от стрелки компаса и подошел к дивану за шляпой. – Прошу прощения за вторжение, но это удивительное явление. Благодарю вас за то, что позволили мне его лицезреть.
– Не стоит благодарности, мистер Дарнинг. – Я пошла к двери вслед за ним и тетей Эвой. – На моем снимке что-нибудь проявилось?
– Нет… Ой, забыл прихватить его с собой. В понедельник как раз вам его отдам.
– Значит, на нем нет ничего необычного?
– Боюсь, что нет. Но не будем терять надежды. Я думаю, мы на верном пути. Возможно, нам удастся открыть доселе никем не замеченную дверь в мире психических исследований.
Я улыбнулась:
– Большое спасибо за то, что пришли. У меня отлегло от сердца после того, как я показала компас такому искушенному человеку, как вы.
Мы распрощались, и тетя Эва выпустила его из дома сквозь крохотную щелку в двери, тут же заперев ее за его спиной.
Она схватила меня за рукав и притянула к себе:
– Ты должна была предупредить меня о его приходе.
– Прости. Я была занята другим и совсем о нем забыла.
– Второй день подряд к нам приходит мужчина, а я похожа на чучело.
– Ты выглядишь прекрасно.
– У меня соль под носом.
Она ткнула себя пальцем в ноздрю.
– Я уверена, что он понимает.
– От этого не легче. – Она оттолкнула меня. – Мэри Шелли, я ужасно зла на тебя за то, что ты покидала пределы этого дома. Что ты творишь?
– Стивен не погиб в бою в октябре.
Она уставилась на меня с таким видом, как будто я заговорила на неизвестном ей языке.
– Что?
– Сегодня в Доме Красного Креста я познакомилась с одним из его друзей – с пареньком по имени Пол с Коронадо. Он сказал, что во Франции Стивен утратил рассудок и армия отправила его домой еще до начала октября. Джулиус солгал: Стивен не погиб смертью героя.
Она закрыла открывшийся от удивления рот.
– Ну… возможно, семье было стыдно признаться в истинной причине его смерти. Стремление иметь в своих рядах героя войны способно заставить людей искажать истину.
– Тогда почему его пытали?
– Мы не можем утверждать наверняка, что это так и было. Возможно, по пути домой он подхватил грипп.
– Скорее всего, он вернулся домой еще до начала пандемии. Возможно, он даже до нее не дожил. И это не объясняет птиц и горящий воздух.
– Каких птиц?
– Его преследуют птицы. Они пугали солдат в окопах, потому что клевали мертвые тела.
Моя тетя попятилась назад, в ужасе глядя на меня.
– Мэри Шелли, ты должна отказаться от своих жутких фантазий.
– Говорю тебе, что он ко мне приходит, – я ничего не выдумываю. Он нуждается в моей помощи.
– Даже если так, чем, скажи на милость, может шестнадцатилетняя девочка помочь мертвому молодому человеку, утратившему рассудок во Франции? Ты ничего не можешь для него сделать.
– Меня такой совет не устраивает.
Я бросилась обратно в гостиную за компасом и случайно зацепила локтем клетку Оберона, отчего он снова захлопал крыльями и пронзительно закричал.
– О, что за кошмарная птица, заткнешься ты наконец или нет!
– Не срывай злость на Обероне. – Тетя Эва обхватила клетку обеими руками, как будто защищая от меня птицу. – Может быть, тебе стоит поговорить со священником в церкви. Ты начинаешь меня пугать.
Я с усилием подняла компас.
– Священник подумает, что я либо чокнутая, либо одержимая бесами. Меня подмывает поговорить с Джулиусом.
– Нет. – Она преградила мне путь к лестнице. – Не смей разговаривать с Джулиусом после того, что он вчера с нами сделал.
– Я хочу, чтобы он рассказал мне, как умер Стивен.
– Говорю тебе, что такое горе может заставить семью стыдиться происшедшего. Вряд ли кто-то захочет это обсуждать. Возможно, это также привело к нервному расстройству у миссис Эмберс. Иногда правда слишком ужасна, чтобы говорить о ней вслух. Ты в самом деле думаешь, что я сказала девчонкам на работе настоящую причину, по которой ты приехала ко мне?
Компас выскользнул из моих взмокших ладоней, но я поймала его прежде, чем он упал на пол.
– Я говорю своим подругам, что твой отец ушел на войну, – продолжала она. – Точно так же, как семья Стивена говорит, что он герой. Мир искажен, и кое о чем лучше помолчать. Не надо совать нос в чужие дела.
Я выдохнула с отвращением.
Она сжала мои руки выше локтя:
– Ты обещаешь, что не станешь общаться с Джулиусом?
Стиснув зубы, я кивнула.
– Отлично. – Она вскинула голову. – А теперь пойдем поедим лука. Отнеси компас Уилфреда на место и поскорее спускайся обратно. Но будь с ним очень осторожна – он принадлежал его семье много лет.
– Хорошо.
Оберон нес какой-то вздор и стрекотал. Поднимаясь с компасом наверх, я вспоминала разговор с Полом о птицах.
«Они клевали нас, когда мы умирали. Они всегда сидели на краю окопов и следили за нами, ожидая, пока мы умрем от пули или осколков».
«Защищай от них глаза, – сказал мне Стивен, сидя в полумраке у меня на кровати. – Они выклюют твои красивые глаза».
На верхней площадке я едва слышно прошептала: «…Разбросаны, как мясо, кровяная падаль – добыча для ворон и крыс». Неудивительно, что эти птицы не дают тебе покоя, Стивен. Но они ли на самом деле тебя убили?
Я поставила футляр с компасом на тумбочку у кровати, и стрелка дернулась в сторону.
– Что?.. – Кровь застучала у меня в висках. – Ты?..
Я обернулась, обводя взглядом комнату в поисках Стивена, но увидела только мебель и коробку с его книгами.
– Ты здесь? – спросила я. – Ты сейчас со мной?
Стрелка вертелась, указывая во все стороны. В воздухе нарастало напряжение, подобно пару в закипающем чайнике. Мой нос наполнился запахом гари.
Я стиснула футляр компаса.
– Прости, если я напугала тебя этим стихотворением. Пожалуйста, не расстраивайся. Прошу тебя, вернись и поговори со мной.
Что-то упало на пол.
Я вздрогнула и снова обернулась.
Сначала я не заметила ничего необычного. Комната была неподвижна и безмолвна, и окружающая атмосфера тоже как будто успокаивалась и быстро остывала.
Осмотревшись внимательнее, я обнаружила источник звука – снимок разряда молнии лежал вниз изображением на плетеном коврике, в своей застывшей неподвижности напоминая темно-синие тела на тротуаре, мимо которых Джулиус нас провез по пути на спиритический сеанс. Прижав ладонь к урчавшему животу, я подняла фотографию. От падения деревянная рамка треснула, но стекло осталось неповрежденным, как и фото под ним. Я вернула снимок на место, и мое внимание привлекла анаграмма, которую Стивен вписал между золотистыми волнами.
РОМПОТИС
– Тис, – прошептала я, перебирая слова. – Мор… Пот…
Меня охватил приступ головной боли. Я потерла лоб над носом.
– Мэри Шелли! – окликнула меня снизу тетя Эва. – У тебя все в порядке? Там что-то упало?