Да как они посмели?!
Гнев хлестнул так, что Салея едва сама на ногах удержалась. Дубовая корона – это не просто так. Это – сила, которая сейчас рвалась в мир. Гневная, яростная, безжалостная… не моли о милости. Она не знает такого слова.
Девушка казалась теперь выше, потому что от ее хрупкой фигурки во все стороны расходился зеленый мертвенный свет. Накатывал волнами, словно в проулке кто-то включил прожектор.
Дубовая корона горела зелеными огнями. И такими же зелеными отблесками сияли глаза Салеи. Сейчас в них не было ни зрачков, ни белков – только зелень.
Безудержная сила Леса.
– Стоять…
Тихий голос, почти шепот. Но слово давит, слово повелевает. Олег упал на колени, заскулил тоненько, словно щенок, и почувствовал, как по ногам течет что-то горячее. Обмочился? Но – какая разница? Если страшно так, что сейчас просто помрешь на месте…
Салея сдвинула брови.
Слова?
К чему Лесу лишние слова, клятвы, молитвы… Сила рванулась через нее так, что на миг потемнело в глазах. Таня подхватила подругу, не давая упасть…
– Лея! Осторожно…
Салея кивнула. Посмотрела вперед…
– Да. Вот так все правильно.
– Ой, – тихо сказала Таня. – Это…
– Да.
Там, где стояли парни, теперь высились три дерева. Три дуба. Молодые такие, зелененькие…
А Таня где стояла, там и села.
Вот это да!
Такого она никак не ожидала. Да и как тут подготовишься… ладно – исцеление. Ладно – лес. Ладно еще, когда Салея пропадает с глаз долой и вроде как переносится в другой мир… это почему-то не воспринималось так остро. А когда она просто рукой повела, и вместо трех парней – три дуба?
Это – как?!
Полный шок.
Впрочем, долго Таня в нем не пробыла, некогда.
– Гном! Гномушка!
Вот воды-то у нее с собой и не было. А промыть бы сейчас пасть, глаза… как же они ротвейлера потащат… куда за водой бежать… да где здесь колонка или хоть что… хоть бы дождь был и лужи, так сухо же!
Сейчас, маленький, потерпи… секунду…
– Отойди.
Салея скомандовала так, что Таня тут же дернулась в сторону. И увидела зеленые всполохи на руках подруги. Они бежали, впитывались в ауру Гнома – и собака успокаивалась. Стихали болезненные красные пятна в районе его головы, вот Гном перестал тереть лапами глаза и нос, вот встал на ноги; слюни, конечно, бегут, но это уже мелочи, такие мелочи…
– Гномушка!!! – обняла его за толстенную шею Таня. – Чудо мое…
– Все в порядке, – кивнула Салея. – Вот сволочи! Он мог бы и ослепнуть…
– Твари, – разозлилась Таня. Посмотрела на три дуба, которые росли поперек дороги, и замолчала. Вот ведь… и решать с ними что-то надо. – Лея, это… это с ними надолго?
Салея прислушалась к себе.
– На любой срок, который я загадаю. Хоть навсегда.
Искушение было громадным. Вот честно – бешеное искушение. Пусть стоят тут, растут и никому не мешают. Их же никто не убивает, верно?
Абсолютно. Жить будут, а что дубами, так меньше вреда принесут. И вообще, привычное состояние. Дубовое такое…
– Я знаю, Олег в семье один.
Салея вздохнула. Она понимала, к чему клонит Таня, да и сама уже успокаивалась.
– Сколько ты предлагаешь?
– Год, – приговорила Таня. – За Гнома надо бы и десять лет, но это много для человека, а год им в самый раз…
Деревья задрожали всеми веточками. Кажется, от ужаса.
Салея качнула головой.
– Надо бы года три. А лучше пять.
– У них родители с ума сойдут.
– Напиши им письмо, что дети живы, здоровы и активно исправляются.
– А их за это время не спилят?
Салея только вздохнула. Она уже успокоилась. Пока полечила собаку, пока помогла Тане, совсем чуть-чуть, незаметно срастив обратно сосуды, – агрессия и ушла. Выплеснулась вовне. Враги наказаны, чего их добивать?
– Что ты хочешь с ними сделать?
Таня подумала несколько минут. И стала излагать. Салея послушала – и кивнула:
– Да, пожалуй. Так будет правильно.
И принялась командовать. По Дубовой короне побежали яркие зеленые всполохи.
Когда девушки уходили из проулка, там все было тихо, чисто и спокойно.
Три дубка своим ходом добрались в расположенный неподалеку парк и укоренились на окраине. Там их срубить не должны, но на всякий случай Салея еще набросила на них отвод глаз. Пока прохожие в них лбом не врежутся – не увидят, а потом быстро позабудут. Так спокойнее будет. А еще к отводу глаз – пробуждение. Ладно уж. Если их начнут рубить или пилить раньше, чем через год, чары спадут. Смерти соплякам девушки не хотели. Только проучить.
Пусть постоят, подумают, каково это – зависеть от других. А может, и поумнеют немного. Если повезет.
Огласки не боялась ни одна, ни другая. Пусть через год парни хоть в голос кричат, что они дубами в парке простояли. Ага-ага, у нас же такое через раз случается…
А если мстить будут – уже навечно одревеснеют. Накладывать такое заклинание Салея не стала, ни к чему. Но сказать – запросто. И кто проверит? Это же на себе придется…
Не рискнут. Жить им хочется.
Девушки никому об этом не расскажут, даже Людмиле Владимировне. Незачем ей волноваться лишний раз. Все правильно?
Да…
Глава 9
– Углова, Сантос, к директору.
Девушки переглянулись.
– А что случилось? – поинтересовалась Таня.
– Идите, – отмахнулся Сергей Юрьевич. – Вроде бы ничего страшного….
Ничего?
В кабинете девушек ждали аж восемь человек. Настоящее столпотворение. Родители всех троих оболтусов, плюс Ваня Цыган, плюс еще какой-то незнакомый им мужчина, в джинсах и худи с капюшоном, ну и сам директор. И Сергей Юрьевич.
Атмосфера в кабинете явственно потяжелела, кондиционер не справлялся.
– Углова, Сантос, проходите.
– Добрый день, – поздоровалась Таня.
Кольнула совесть.
Все же родители – волнуются, переживают, вон у матери Жарова глаза заплаканы, да и две другие мамаши не лучше… а что ж вы сыночков-то не воспитывали? Что ж они вообразили, будто можно насиловать?
На самомнение им наступили? И они решили ударить в ответ?
Как пишут в интернете – ачетакова?
Действительно, что тут такого? Отказала девушка? Посмеялась? А мы вот ее изнасилуем да по кругу пустим! В следующий раз не засмеется небось!
Потрясающие моральные принципы! Просто чудесные мальчики, аж восторг прет! Совесть стушевалась и уползла куда-то в район печени. Салея и вовсе ничем таким не страдала, подумаешь… трое идиотов! Они подняли руку на носителя Дубовой короны.
С ними еще милосердно поступили, могли бы и на двести лет дубами оставить.
– Где мой сын? – с ходу надавил Попов-отец.
Таня подняла брови, надеясь, что уши у нее не покраснеют. Хотя под волосами могут и не заметить.
– Не знаю. А должна знать?
– Тань, – Ваня выглядел смущенным, но не заткнулся. – Я знаю, что вчера Серега, Олег и Димка… они к вам пошли. И не вернулись.
– Ко мне домой?
– Нет. Они вас хотели встретить на прогулке с собакой.
– Зачем? – продолжала издеваться Таня.
– Поговорить, – выкрутился Цыган, у которого уши пламенели уже всеми оттенками пурпурного, да и физиономия не отставала. – Пригласить…
– Изнасиловать, – любезно подсказала Таня.
– Не придумывай! – грохнул кулаком Жаров. – Мой сын не такой!
– Неужели? – Таня тоже сдаваться не собиралась. Это раньше она бы в уголок забилась и дрожала. А сейчас… сейчас за ее спиной была Салея. Подруга нуждалась в защите, но она же могла и превратить всех присутствующих в фикусы. Так что… не время бояться! Время кусаться! А то потом придется объяснять, откуда тут еще десяток деревьев пророс. В кабинете директора. – А тебя, Цыган, они тоже пригласили? Остаточки подобрать?
– Я… я просто их ждал.
– Где ждал? С какой целью?
Попов взмахнул рукой. Таня замолчала – вдруг что-то умное скажут?
Ан нет… не сказали.
– Полагаю, сейчас это уже не столь важно. Я вижу, что вы целы и невредимы, девушка. А вот мой сын и его друзья домой не вернулись. И я хотел бы узнать, что с ними случилось.
Таня вздохнула.
Вчера они с Салеей договорились, что будут отвечать. И сейчас она собиралась отстаивать свою версию событий.
– Они сбежали.
– Сбежали? Отчего и куда?
– Вчера мы гуляли с собакой, – произнесла Таня. – Они подошли втроем, начали угрожать, попытались обидеть Гнома. У Сергея был с собой перцовый баллончик, собаку можно осмотреть. Ему до сих пор плохо.
– Да сдалась мне твоя собака! – рыкнул отец Олега.
– Причинение вреда личному имуществу, угроза… между прочим – уголовщина, – меланхолично заметила Таня[27].
– Ты натравила на мальчиков собаку? – вежливо поинтересовался Попов.
– И в мыслях не было никого травить. Гном у меня воспитанный и умный. А вот они едва не отравили собаку… как он мог кого-то цапнуть, если на него газовый баллончик извели?
Родители переглянулись.
Да, если в морду собаке, да таким баллончиком… мать Жарова, у которой был чихуахуа, даже посочувствовала собаке. Ее песик от такого, может, и помер бы сразу. На месте.
Но дети-то где?
– А вот этого я не знаю, – Таня развела руками. – Я не стала терпеть это молча, поднялся шум, люди заинтересовались – и все трое сбежали. А вот куда и зачем?
В кабинете снова повисло молчание.
В принципе, выглядело логично. Да, скорее всего, так все и было. Напали, но опыта ведь никакого, нашумели; пока разбирались с собакой, девчонки успели закричать, привлекли внимание… Попов-папа своего сы́ночку отлично знал. Не мог тот на такое пойти?
Еще как мог! В полное свое удовольствие! И пойти, и поехать, и вообще – ачетакова? Но куда потом-то парни подевались? Не медведи ж их загрызли?
В то, что две достаточно хрупкие девчонки могли справиться со спортивными и накачанными парнями, Попов вообще не верил. Не потому, что был хорошего мнения о женщинах, просто знал, что Татьяна Углова никакими единоборствами не занималась, только аэробикой и растяжкой, про Салею Сантос вообще не знал, но… она Сергею чуть повыше пояса! Пигалица, как есть. Ей, чтобы ударить кого-то, сначала допрыгнуть нужно. И что там сил? Как воробей чихнул!