И ей не нравится. Она потерпит, но природу не изменишь.
Господин Чжао так и сидел на траве. Поднять его Руслан даже и не пытался. Китаец весил раза в полтора побольше, и вообще… сложно у них с этикетом. Не так полезешь – навеки варваром останешься. Пусть посидит; как придет в себя, так сам разберется, чего ему хочется.
– Добрый день, – Даниил Русланович сделал вид, что ничего удивительного и странного здесь не происходит. – Салея, рад вас видеть. Чжао, давайте помогу… Руслан, иди сюда.
Теперь Руслан и сомневаться не стал. И помог, и объяснил, что произошло. И получил благодарный взгляд от отца.
– Салея, вам нужна какая-то помощь? Может, все остальное в другой раз?
Салея качнула головой:
– Нет-нет. Если меня покормят, то и детьми надо будет заняться сегодня. Они маленькие, сил нужно немного…
Руслан вовремя успел подхватить господина Чжао.
А вот не надо кланяться, когда у тебя голова кружится и ты едва на ногах держишься. Сейчас клюнул бы носом с размаху… очень даже запросто!
Салея отправила в рот горсть кедровых орехов и улыбнулась.
Забавные они, эти люди. Это не ша-эмо… совсем другие. Более чистые, более яркие. Они тоже могут стать ша-эмо… нет. Уже не станут. Даэрте пришли сюда – и помогут им.
Все будет хорошо. И у людей, и у даэрте. Судя по тем людям, которых она знает, у них есть шанс понять друг друга и ужиться.
А детьми она тоже займется. Там ничего серьезного нет, она уже посмотрела. Вон они, бегают… тут сил особо и не надо. Взрослому помочь труднее.
А некоторым и помогать нет смысла, они сами себя отлично гробят. Интересно, поймет ли что-то Танина мать – или все напрасно? Кто ж ее знает…
И Салея сунула в рот еще горсть орехов.
О чем можно разговаривать с даэрте? Ну… то есть…
Вот Салея – это другое. С ней проще и легче. А Элран – он красивый. И Таня откровенно смущалась. Впрочем, недолго: стеснительность и медики плохо совмещаются. Придумать тему для разговора было сложно, но потом Таня сообразила и предложила парню спрашивать. О том, что ему кажется интересным или необычным.
Знание языка дал им Лес. При переходе. И на это ушло много сил у той же Салеи.
Но говорить по-русски – и знать местные обычаи, привычки, забавные истории, цены, обращения – это не одно и то же, правда? Вот Элран и расспрашивал обо всем, что видит.
Вот забавный лохматый пудель сидит рядом с киоском. Привязан за поводок, чтобы не удрал и дождался хозяина.
И пошел разговор про собак.
Вот по рельсам идет трамвай. Ладно-ладно, про электричество Таня ничего рассказать не могла: она вообще не понимала, как электрический ток помещается в проводе. А уж устройство батареи, даже самой простой, для нее было тайной за семью печатями.
Но такие тонкости Элрану тоже не были нужны. Таня пообещала ему учебник по физике – потом. Когда он сможет читать по-русски. А пока можно и букварь купить.
Вот, кстати, книжный магазин…
Покупать книги Элран отказался. Наотрез. Просто вошел в магазин – и мгновенно вылетел оттуда с такой скоростью, что Таня едва перехватить успела. Что подумали продавцы, она и представлять не хотела. Явно что-то непечатное.
– Это… это дерево?
Таня задумалась.
– Сейчас, наверное, уже не всегда. Вторсырье, растения, шерстяные волокна, кажется, что-то еще. Я не помню, нам на гигиене рассказывали, но не очень много.
– Я чувствую… там столько убитых деревьев!
Девушка только лоб потерла.
– Именно убитых?
– Эм-м… – Теперь настала очередь Элрана задуматься. Даэрте обожали и обожествляли Лес, но, на минуточку, деревья и от естественных причин падают. И от грозы, и от урагана, погоду-то не отрегулируешь. А еще есть болезни деревьев, есть старость, когда гиганты сами хотят уйти, а иногда лес надо и просто прореживать…
Это – естественно.
При этом деревья погибают. И если тут из них стали делать бумагу – почему нет? Но взять в руки книгу Элран просто не мог. Для него это было… вот как для Тани – испечь булочку из костной муки. Или в печи, сделанной из человеческих костей.
Девушка не настаивала, просто пометила, что надо отменить заказ на буквари. Придется закупить дешевые планшеты и раздать даэрте.
– Элран, а ваш народ может вырастить что-то такое… из чего можно получать бумагу? Чтобы деревья не трогать?
Теперь настала пора даэрте рассказывать, как все было устроено на Дараэ. Так и до больницы добрались незаметно…
– Углова? Есть такая. А вы ей кем приходитесь?
– Дальней родственницей, – отрезала Таня. – Шестиюродная племянница по линии прабабушки.
Медсестра поглядела с сомнением.
– Ну, не знаю…
– Я тоже не знаю. Она хоть выживет? – Симпатии там и взяться было неоткуда.
– Выживет, – кивнула медсестра. – Вчера из реанимации перевели, лежит… пройдете к ней?
Таня покачала головой:
– Нет… если можно узнать о ее состоянии и поговорить с врачом – пожалуйста. Купить ей что-то я могу. А видеться не хочу.
– А еще родственница, – проворчала медсестра, которая явно положила глаз на Элрана и составила план. Вот сейчас девчонка пойдет к Угловой, а она останется с красавчиком и поговорит. А там и еще что-то может сложиться?
Где эта моль бесцветная, а где – она? Красотка, вон халат на груди лопается! Надо бы только пуговичку расстегнуть…
– Вам родственники-алкоголики сильно нужны? – Таня, хоть у нее и покраснели уши, стояла на своем. Медсестра ничуть не смутилась.
– Уж какие есть…
– Я вам сочувствую. Но сама с Ольгой общаться не буду. Хватит и того, что она постоянно с нас на бутылку стрясти пыталась.
– Где ее… лечащий врач? – вступил в разговор Элран.
Медсестра повела плечами так, что пуговицы на груди затрещали. Выдержали, хорошие у нас нитки. Крепкие…
– В ординаторской. Только он занят…
– Благодарю.
Элран подхватил Таню под руку и направился в сторону двери с непонятной надписью. Но, кажется, именно туда, куда надо. Глаза медсестра скосила точно в эту сторону…
– Спасибо, – тихо шепнула Таня.
– Не стоит благодарности.
А вот и доктор. Элран покрепче сжал тонкое девичье запястье и изобразил вежливый полупоклон.
– Добрый день. Мы бы хотели узнать, что можно, про Ольгу Углову.
Таня потихоньку перевела дух. Хорошо, что рядом с ней даэрте. Как-то он действует на людей… рядом с ним и ее расспрашивать не торопятся, и не давят, и не скандалят… приди она одна, точно бы медсестра что-нибудь учинила. У нее на… в вырезе халата написано: «склочница».
А сейчас может и сойти.
Пусть им только расскажут, что с этой пакостью, и они пойдут. И никаких угрызений совести Таня чувствовать не будет. Скандала не хотелось, бабушку тревожить не хотелось, а все остальное… да помри эта зараза – только б так, чтобы бабушку не травмировать! Вот!
Элран тихонько подтолкнул ее, мол, не отвлекайся, спрашивай. И Таня послушно включилась в разговор. Действительно, откуда даэрте знать про плевру или про плазму крови…
Но жить мамаша точно останется. Такое – не добьешь.
Поздно вечером в гостиной роскошного дома сидели двое мужчин.
Да-да, именно господин Петров и господин Чжао.
Сидели, потягивали гранатовый сок, задумчиво глядели на огонь в камине.
Под такой разговор больше подошло бы вино, но его господину Чжао запретила Салея. Года на три любое спиртное, любая табачная продукция для него под запретом. Не то болезнь вернется.
Только здоровый образ жизни.
Только соки, овощи, фрукты, мясо раз в три дня, рыба тоже не чаще… даэрте побывала на основах диетологии и прониклась. Действительно, сколько болезней от неправильного питания?
Считай, семьдесят процентов.
Даниил Русланович сок пил из солидарности.
Давно уснули все обитатели дома, спала еще слабенькая Алеся, спал Руслан – завтра на занятия, спали дети, которых Салея таки подлечила вечером, и они попросту отключились, спали где-то у себя слуги, остающиеся на всякий случай в доме…
– Не знаю, как благодарить и что говорить, – нарушил молчание господин Чжао. – Я держал в руках корень женьшеня и повезу домой другие, но… я не ожидал такого.
Даниил Русланович развел руками. Мол, я тоже не ожидал.
– Ты понимаешь, Чжао, деньги им не слишком нужны. Но помощь, может быть, документы, ассимиляция…
– Я сделаю все, что смогу, – Чжао даже не шевельнулся, но как-то стало понятно, что его слова прочнее алмаза. – За жизнь и здоровье нет достойной оплаты.
Господин Петров кивнул.
Да, за такое не расплатишься. Никогда.
И подумать только, если бы он отказал сыну, если бы настоял, чтобы Руслан поехал учиться в Москву, если бы…
На какой тонкой ниточке иногда повисает удача! Даже подумать страшно!
Вот, лучше и не думать.
И мужчины выпили еще немного сока.
Лакс Рей ненавидел действовать самостоятельно. И лес он ненавидел – мерзкое место. Как здесь вообще можно находиться? Все зеленое, все какое-то расплывчатое, размытое, никакой геометрии, никакой стерильности… ладно! Это еще можно пережить!
А все эти мухи, блохи… кто вообще в этой зелени водится?
Комар, прилетевший на лысину экс-наместника, намекнул, кто еще водится. И кушать хочет.
Лакс злобно убил насекомое… нет, промазал. Тварь издевательски зажужжала над ухом.
Гады, сволочи!
Высказать свое мнение на весь лес Лакс не успел. Рядом появился даэрте.
Вот еще одна тварь…. Их Лакс тоже ненавидел. И за это, кстати… за то, что вот так, тихо появляются из ниоткуда, за их… да за все! А если уж честно – за внешность, здоровье, молодость, за нечто такое, чего Лакс понять не мог, но обидно же, господа! Понимаете? О-бид-но!
И вовсе даже это не зависть! Не зависть, он сказал! Просто почему-то одним дается все, а другим… Лакс искренне пытался полюбить себя, проходил тренинги, участвовал в семинарах, лично общался с психологами, но обожать свое невыразительное плоское лицо так и не научился. А пластику делать не хотел – может повредить карьере.