– Не сразу. Может, сначала в деревни. И нам будет легче, и хватает брошенных деревень, которые мы с радостью заселим, если власти дадут на то официальное разрешение.
Тоже не в бровь, а в глаз.
Полно таких. Брошенных, умирающих деревень. И вопят власти: надо реанимировать деревни!
Ага!
А вы для начала там инфраструктуру создайте! Дорогу проложите, школу откройте, медпункт, специалистов найдите в эти полезные заведения. А то как в анекдоте.
При царе в селе были церковь и кабак.
При Советском Союзе – школа, больница, клуб, библиотека.
При демократии – снова церковь и кабак.
А с сердечным приступом ты в храм не пойдешь, нет… тебе помощь потребуется. И в кабак с этим не пойдешь. Вообще не выживешь при таком раскладе.
Вот и получается, что брошенные деревни идеальны для даэрте. Которым даром те дороги не нужны. И все остальное тоже: они у Леса любую помощь получат.
Правда, церкви и кабаки им тоже без надобности. Но это уже неинтересные подробности.
– Вы верите в Бога?
– Мы не сомневаемся в его существовании.
– Вы не носите кресты?
– А что – крест обязателен для веры? Написано же: не сотвори себе кумира.
С Библией у журналиста явно были проблемы – он заткнулся и отстал. И атаковали другие.
– А у вас есть деньги?
– Безусловно. В тайге можно найти много интересного.
– Вы будете документировать находки?
– И платить налоги, и вести добропорядочный образ жизни, и соблюдать законы, – даже не задумалась Салея. – Если мы живем на территории России, мы принимаем на себя все обязанности. В том числе гарантируем полную лояльность к существующей здесь власти.
– Вы могли бы жить в Китае?
– Там лучше, чем в России? Я слышала, там есть ограничения рождаемости. И свалки жуткие. И казни есть?
– Эм-м, – замялась журналистка. Но тут же нашлась: – Вас может принять любая другая страна.
– Вам не нравится эта страна? Тогда почему вы в ней живете?
– Ну…
– Я считаю, что если ты живешь на территории страны, ты обязан уважать ее обычаи. Защищать ее и не давать никому в обиду, – сверкнула глазами Салея. – Родина, как и мать, может быть только одна. Не нравится? Откажись от обеих и уезжай. Но хаять – не смей!
– Закрывать глаза на все недостатки?
– Нет. Исправлять то, что от тебя зависит. Вы давно подметали у своего дома?
– Эм-м?
– Грязно? Помой подъезд, подмети двор, поставь урну. Для начала. Не жди, что за тебя это лично президент сделает, у правительства другая функция, – разъяснила Салея.
– Какая же? – занесло на повороте журналистку.
– Внешняя и внутренняя политика. А не личная уборка за каждой свиньей, – отрезала Салея. – И вы не ответили на мой вопрос. Полагаю, вам и в голову не приходит начать уборку со своего двора?
Явно не приходило. Журналистка скромно отошла в сторонку, пока не последовали и другие неприятные вопросы. К примеру, а кому ты помогла? Пожилой соседке продукты принесла? Бродячую кошку приютила или хотя бы накормила? Пошла, купила сорок маек да и отвезла в детский дом?
Нет? Только власть ругать? Ну вот, с вами начинает что-то проясняться…
– Вы замужем?
– Нет. Я вообще скоро умру, поэтому должна сделать для своего народа все возможное.
– Умрете?
– У меня неизлечимая болезнь. Такое бывает, к сожалению. Но ни одна болезнь не освободит меня от ответственности за свой народ.
Теперь журналисты вцепились в эту тему. Как же!
Такая трагедия!
Такие жареные новости! Аж слюнки текут! Это так красиво можно расписать! Обреченная на гибель выводит свой народ к людям…
– Что означает название вашего народа?
– Даэрте? Дети Леса.
– Но в паспорте у вас будет написано – русские?
– Полагаю, что да. Как решат чиновники.
– Вы готовы утратить свою самобытность?
– Что это за самобытность, которую можно уничтожить одним словом?
– И свое право на самоопределение?
– Как наше определение пострадает от одного слова?
– Как же! Вот в Америке, к примеру, афроамериканцы. А вы…
– Лесорусские? Таежнорусские? Даэртесские? Или еще чего поглупее придумаем?
Журналисты зафыркали. Действительно, как-то не срасталось.
– Но ваши гражданские права…
– Ничуть не пострадают. Равно как и наши обязанности. Что, про обязанности не принято говорить? Но они есть! Я считаю, что сделала наилучший выбор для своих людей, – отрезала Салея. – Те русские, которых я знаю, не считались ни с чем. Они помогали мне и поддерживали, не рассчитывали на какие-то выгоды или доходы. И я начала уважать их.
– Не все такие.
– Вы будете судить о человеке по его глистам?
Вопросы, вопросы…
Журналисты атакуют, Салея отбивается.
А в кабинетах чиновников идут разговоры. В частности, к губернатору на прием явились господин Петров и господин Чжао.
Губернаторы далеко не всегда любят бизнесменов. Но в данном случае в кабинете царили мир и дружба. Петров был не то чтобы другом губернатора. Он был правильным и удобным бизнесменом. Который лишний раз не лез в аферы, не стремился урвать копейку вот здесь и сейчас, а там хоть трава не расти, не мошенничал больше необходимого, а главное, понимал, что работать можно долго и успешно, только если делиться вовремя.
Де-лить-ся.
Не хапать все в одно рыло, но и не угодничать, не пресмыкаться… такое нормальное отношение. Я работаю, ты работаешь, вместе мы заработаем больше. Хороший правильный подход.
Не как некоторые, которым лишь бы денег из федерального бюджета загрести под очередной тендер, а что с ним потом делать, они и рядом не подумают! Главное ж сейчас рвануть! А потом хоть ты травой порасти!
Таких не любит никто. Но Петров просто работал, не забывая вовремя благодарить. Нет-нет, речь не о взятках. Взятка дается ДО какого-то дела. А благодарность заносится ПОСЛЕ. Первое – обязательно, второе исключительно на усмотрение самого человека.
Петров был благодарен – в меру. И губернатор это ценил.
Чжао Гофэн?
Да, китайца он тоже знал. Видел раз или два, так, больше слышал. Да, партнер. Из Поднебесной. И что? Хоть откуда, если с ним работается нормально, пусть гонит свои комплектующие для станков. Жалко, что ли?
Китай, как известно, тоже разный. Есть ширпотреб – барахло, которым и помойку засорять жалко. А есть качественный и фабричный, который сделан на совесть. Вот, у Чжао был именно такой, и губернатор относился к нему вполне адекватно. А что их сегодня сюда привело?
Оказалось… даэрте.
Губернатор даже опешил.
– Ну, допустим. Что в этом такого страшного? Перепишем, паспорта выдадим, детей будем в школы принимать… все как с малыми народностями. Что в этом такого?
Мужчины переглянулись.
– Дело в том, что даэрте занимаются траволечением, – аккуратно разъяснил Петров. – И достигли в этом больших успехов. Мы хотим построить лечебницу, в которой будут работать исключительно даэрте. Может, санаторий, курорт, а потом реклама…
– Точно работает? – Губернатор потер то место, где была печень, которая регулярно побаливала. Особенно после принятого на грудь бокала коньяка или двух.
Да, есть даже такая профессиональная болезнь чиновников – цирроз печени.
Мужчины переглянулись.
– Госпожа Салея сегодня должна приехать к моему другу Даниилу, – поддержал Чжао. – Если вы, господин Никольский, захотите с ней побеседовать, это будет очень удобно…
Губернатор подумал.
Печень болела. И если это возможно…
Глотать таблетки? Ходить по врачам, даже самым дорогим?
В том-то и беда, что они – лечат. Не вылечивают. Просто лечат. Ходи, глотай препараты, подсаживай все остальные органы, носи денежку – и лечись. Упорно и долго.
А вылечить? А зачем? Кто ж дойную корову-то вылечивает?
– Я буду не против. Во сколько можно приехать?
– Я сейчас позвоню и уточню. Полагаю, часов в восемь. Вечера.
Даниил набрал Танин номер, задал пару вопросов, получил ответы – и кивнул.
– Да. В восемь вечера будет вполне удобно. Девушки как раз успеют отдохнуть. Они уже дома, но репортеры их замучили. К восьми они успеют отдохнуть и приедут.
Губернатор хохотнул.
Есть такое у журналистов. Самое забавное, не сравнивают их ни с котиками, ни с цыплятами. Кто-то слышал выражение «акулы пера»? Шакалы пера?
Но ведь не котята пера. Не голубки пера… нет! Исключительно хищники, и не самые приятные. Немцы вообще приложили: рептильная пресса. Явно не от большого уважения и любви.
– Эти могут. Неужели даэрте так рано отбились?
– Эти могут, – вернул выражение Петров. – Я скорее удивлен, что Салея потратила на журналистов столько времени.
Губернатор безразлично пожал плечами. Подумаешь.
– Как ваша жена, Даниил Русланович?
– Благодарю. Полностью здорова.
– ЧТО?!
Губернатор тоже был в курсе ее диагноза. А вот новости об излечении до него дойти еще не успели. Слишком мало времени прошло.
– Вы не ослышались, Олег Михайлович. Алеся здорова. Полностью.
– Но…
– Только благодаря даэрте. Никто другой не брался за ее излечение.
Печень заныла еще сильнее. Ну и пусть ее… Губернатор лихорадочно обдумывал информацию. Если… если – ТАКОЕ?!
– Это… можно поставить на поток?
– Нет. Это скорее разовый случай. Но на поток можно поставить многое другое, – не стал врать Даниил Русланович.
Губернатор прижал болевшее место ладонью.
– Хорошо. Я приеду.
Если бы высокие договаривающиеся стороны видели сейчас Салею…
Не состоялись бы никакие переговоры. И договоры тоже. Потому что Салея сейчас убивала человека. Хотя выбора у нее не было. Пришлось убить.
Глава 13
После общения с журналистами, после тяжелого утра девушки едва доплелись до дома. Даэрте так и остались в лесу, и отбивались от репортеров только Лея и Таня. Да так и проще.
Одежды-то у даэрте пока нет – нормальной. Современной. А то, что на них надето, – достаточно самобытное. Из травяной ткани – смеси льна, крапивы, конопли и еще нескольких десятков расте