Марк тяжело вздыхает. Склонив голову, он глядит в пол, но когда снова подымает взгляд на меня, то я уже не наблюдаю в нём былой надменности и важности. Будто в его голове что-то щёлкнуло.
— Ну куда ты собралась? — спокойно, даже с толикой нежности в голосе спрашивает, убирая с моего лица непослушную прядь волос. — Что произошло? От чего или от кого ты так бежишь?
— Я не хочу с тобой об этом разговаривать.
— Это из-за мужчины? — глаза его полны решимости, будто он точно уверен в том, что я сейчас всё ему выложу.
— А что, если из-за него? Что это изменит? — сержусь я, но больше на саму себя.
Злюсь на то, что торчу здесь и разговариваю с человеком, который никогда не решит моих проблем, а только их умножит.
Нужно было изначально соглашаться на то, чтобы Дима за мной заехал. Так нет же, побеспокоилась о чувствах своей дочери, которая чёрт знает где сейчас вообще.
Марк с некоторое время жуёт нижнюю губу, как будто ищёт в своей голове ответы на мои вопросы. Удивительно. А то обычно он даже и не думает что говорит.
— Я могу тебе помочь, — на полном серьёзе заявляет, взяв мою руку в свои тёплые ладони.
— Помочь мне? И чем же, если не секрет? — с насмешкой спрашиваю, с силой вырывая руку. — Чем ты можешь мне помочь? Трахнуть и растрепать об этом своим дружкам? Я уже в курсе, что ты способен на всякое. Кстати, как они на это отреагировали? Наверное, записали тебя в герои?!
Марк хмурит брови. Вмиг становится мрачнее тучи и чуть ли не с отвращением глядит на меня.
— Думаешь, я рассказал им? — холодно бросает.
— А разве нет?
— Ты плохо меня знаешь, ягодка.
— Поверь, я хорошо знаю таких, как ты! Дай сюда мои вещи! — хочу забрать чемодан, но Марк ставит его за собой и садится на него.
Он складывает на груди свои руки. Эти крепкие руки, покрытие изобилием вздувшихся вен… На своих бёдрах я чувствую жжение, именно в тех местах, где эти самые руки оставили вчера свой след. Метки дьявола.
— Что он тебе сделал, почему ты собираешься уехать? — вовремя вырывает меня из постыдной фантазии.
— Кто? — теряюсь я, нервно моргая.
— Дима этот! Что этот хрен сделал тебе?
Достал со своим Димой уже.
— Вообще-то к нему я и еду.
Марк подскакивает с чемодана и скалой нависает надо мной, вынуждая почувствовать себя маленькой и беззащитной.
— Что ты сказала? Ты переезжаешь к нему? Куда? — рвёт он и мечет, что аж вена на лбу начинает пульсировать на каждый его тяжёлый вдох.
С чего вдруг такая реакция-то, не пойму. Как будто я перешла к нему в собственность. Словно я не имею права и шагу ступить без его одобрения.
Собирая всю волю в кулак и достаю из задницы свою гордость, а то что-то совсем позабыла сегодня о ней.
— Я переезжаю к своему мужчине! — стиснув зубы, на каждое слово тычу его в грудь. — Так что дай мне пройти. Плевала я на чемодан. Там, кстати, куча моих трусов, можешь собрать себе целую коллекцию, — говорю и пускаюсь бежать по лестнице, надеясь, что такси уже приехало.
Выбегаю на улицу, но слышу за собой тяжёлые шаги, которые стремительно приближаются, а такси, как назло, ещё нет.
Решаю пуститься за дом, но в итоге оказываюсь в ловушке его крепких рук. Тех самых, на которые засматривалась и, должно быть, даже пускала слюни.
— Я же вижу, ты на самом деле этого не хочешь, — гладит он мою голову, прижатую к своей груди.
Я так быстро сдалась. Сдалась, даже не поборовшись. Я вдруг начинаю рыдать, показывая сопляку свою слабость, которая рвёт мою душу. Я разбита и уже давно. Сама загнала себя в ловушку. Беззащитная, ранимая и неуверенная в своих силах. Я ничтожна.
— Не хочу. Не хочу, — мямлю я, уткнувшись носом в его грудь. — Достало всё. Достала эта жизнь…
— А зачем тогда едешь к нему? Что и кому ты хочешь доказать этим?
— Потому что я запуталась. Дочь меня ненавидит. Все мною пользуются. Дима — единственный человек, который хоть что-то делает для меня.
— Но ты не любишь его, — словно утверждает он.
Я подымаю голову, вытираю свои глаза от слёз.
— С чего ты взял?
— Не знаю. Я так чувствую. Или просто надеюсь на это. Ты хочешь от него отделаться? Ответь честно?
— Честно? Я сплю и вижу, когда он оставит меня в покое, — Марк ширит обольстительную улыбку. — Что я сказала смешного?
— Ничего, просто я подумал, что могу тебе помочь.
— Не смеши меня. Чем ты можешь мне помочь? Пригрозишь ему водяным пистолетиком?
Марк заливается громким смехом, задрав кверху голову.
— Я уже обожаю твой юмор, — щёлкает меня по носу, но внезапно меняется в лице и становится более, чем серьёзным. Таким я раньше его не видела. — Я придумал. Скажи ему, что у тебя появился другой.
— Чего? — пищу в недоумении, пытаясь высвободиться из его рук. — Что ты задумал?
— Состоявшиеся мужчины ни в чём не терпят конкуренции. Он узнает, что у тебя появился другой, и сам отвянет от тебя. Правда, есть вероятность, что он возненавидит тебя, и быстро найдёт тебе замену, но ты ведь этого и добиваешься?
Он стискивает в своих ладонях моё лицо. Я встречаюсь с тёмным взглядом, наполненным мерцающим блеском. Насколько он искренний? Я совсем не знаю этого наглеца, но что-то мне подсказывает, что в этих словах таится злой умысел.
Вообще-то я и сама уже несколько раз помышляла сказать Диме, что влюблена в другого мужчину, но всякий раз боялась, что он не поверит мне. Расколет меня и мою ложь, как грецкий орех. Он не тот, кто верит на слово. Не тот, кто пойдёт по ложному следу. Он из тех мужчин, кто ищет улики, пока не находит неопровержимые доказательства.
В этот момент к дому подъезжает такси и останавливается прямо напротив нас.
— Вы заказывали? — опустив окно, спрашивает водитель.
Придерживая меня одной рукой, другой Марк достаёт из заднего кармана джинсов бумажник, отсчитывает тысячу и передаёт её водителю в окно.
— Извини, мужик, но мы передумали. Столько тебя устроит за ложный вызов?
— Ещё как устроит! Все бы так передумывали, — довольно отвечает таксист и уезжает.
— Пойдём, я провожу тебя в квартиру, — тянет меня за собой, крепко обнимая, а мне почему-то так уютно находиться в его объятиях.
Я даже забыла на некоторое время, что он козёл. Или был козлом. Всё в голове смешалось.
Глава 28. Марк
— Тебе сделать чай, может? — предлагаю я, стоя в коридоре, не решаясь следовать за ней. — Тебе сейчас необходимо успокоиться.
Вика проходит в свою комнату, скидывает сумку на диван и плашмя валится на него же, хватаясь при этом за голову.
— Да, только плесни в чай виски! Он в шкафу над микроволновкой, — отчуждённо отвечает.
Виски так виски. Мне бы самому не помешало.
Возвращаюсь к ней в комнату, молча передаю ей кружку чая, состоящую ровно наполовину из вискаря, а дальше перед глазами большими буквами всплывает: «error».
Понятия не имею что мне дальше делать.
Уйти или предложить ей поговорить…
Только о чём? О папаше своём ненаглядном?
Я-то думал она решила умотать из города из-за него, а тут всё куда более драматично вышло.
Я же чуть было не пришёл в бешенство, узнав, что она собралась ехать к нему.
Вот только куда? Прямиком к матери?
Шведской семьи мне ещё там не хватало.
Хотя, зная папашу, думаю, он мог прикупить себе и с десяток квартир, лишь бы не появляться лишний раз дома. Но сам факт того, что Вика рвалась именно к нему, распалил во мне неконтролируемый гнев. Я держался как мог, чтобы не высказать ей прямо в лицо, какая она набитая дура. А сейчас, когда она призналась мне, что не желает быть с ним, во мне что-то изменилось. Внутри будто ввех дном всё перевернулось.
Мой отец манипулятор, а она в его руках — кукла. Мне даже жаль её немного.
— Успокоилась? — спрашиваю я, вырывая её из долгих вдумчивых размышлений.
Она кивает, даже не глядя в мою сторону.
Ну… я сделал всё, что было в моих силах.
— Тогда я пойду. Всего хорошего!
— Постой, — говорит она слабым голосом. На моём лице мгновенно вырисовывается хитрющая улыбка, которую я вынужден стереть, прежде чем развернуться к ней лицом. — Ты случайно не знаешь, где Вероника?
— Она осталась ночевать у меня.
Вика приподнимается, ставит кружку на журнальный столик и, насупившись, бросает на меня многозначительный взгляд.
— Что она у тебя делает?
Сначала я не понимал, откуда Ника узнала мой адрес, пока Ярик не признался мне, что пригласил Маринку на новоселье, а та, видать, разболтала всё своей подружке. Ну она и припёрлась ко мне. Больше же не к кому было, блин. Нашёл на свою голову проблему вселенского масштаба.
— Да расслабься ты, — саркастически посмеиваюсь. — Она заявилась ко мне вся в слезах, сказала, что вы поссорились и что ты куда-то намылилась.
— И? — обеспокоена Вика больше, чем надо, как мне кажется.
— Ну, я сказал, что поеду к родителям домой, а сам оставил её у себя в квартире. Дрыхнет поди.
— Подожди, ты не говорил, что отправился сюда? Так?
— Так! Ника не догадывается о том, что мы общаемся.
Вика с облегчением выдыхает. Что называется от сердца отлегло. Ясно, чего она так боится. Переживает, что о нашей внезапно возникшей связи, узнает её прелестная дочурка.
Да она тупая, как пробка. Не догадается, даже если я подкину ей парочку жирных намёков.
— Это хорошо. Не хочу лишних вопросов! И я не назвала бы это общением, поскольку… — её перебивает трель телефонного звонка, на который она реагирует чересчур встревоженно.
Глянув на экран телефона, она досадно поджимает губы. В её глазах опустошённость и беспомощность.
Держит этот телефон в своих руках, и видно, что даже не знает что с ним делать.
— Это он? — низким голосом спрашиваю, она кивает.
Внутренности мои скручивает в морской узел от злости, я кое-как сдерживаю себя, чтобы не выхватить у неё телефон из рук и не поприветствовать папашу своим голосом, а потом послать его к чёрту.