— А что было? Что было? Я и сам не пойму! Хотел у тебя спросить, — безразлично бросает свысока, держа в зубах травинку.
— Что было? — фыркаю я от наглости. — Ты вёл себя как самая настоящая скотина! Так, будто я ничтожество или того хуже! — я резко замолкаю, поскольку мимо нас проходят молоденькие сотрудницы банка. Марк сдвигает очки вниз, взявшись за дужку, и провожает их задницы в облипочку своим плотоядным взглядом, чем только злит меня. Как только девицы сворачивают за угол, я замахиваюсь и с силой бью его в грудь, чтобы он обратил на меня внимание, но ему хоть бы хны. — Эй! Я вообще-то здесь!
На нервах я начинаю выписывать круги по палисаднику, мельтеша у него перед глазами, но Марк тем не менее и бровью не ведёт. Вот так я и превратилась в пустое место для него.
— Что, прости? Ты что-то там говорила? Я прослушал, — ехидно улыбается он.
Марк откидывает голову на стену и за тёмными очками снова скрывает ту леденящую вьюгу, что кружит в его глазах.
— Говорила! — огрызаюсь я. — Ты назвал меня подстилкой, если забыл вдруг.
— Сказал, всё верно. Хочешь навалять мне за это? — выплюнув травинку, нарочно подставляет мне свою щеку. — Так давай, валяй! Я же заслужил!
— Да не хочу я тебя бить. Я просто требую объяснений этому! Какое ты имел право оскорблять меня?!
— А что мне ещё оставалось делать? Я своими глазами видел как вы сидели там. Миленько беседовали и держались за руки, как влюблённые голубки! — Марк смачно харкает в сторону. — Аж тошно стало! Фу, блять!
— Всё было совсем не так, как ты себе представляешь! — меня бросает в озноб, я хочу оправдаться… впервые жизни оправдать себя перед мужчиной, но не нахожу слов.
— И как же всё было? Поведай мне, а я постараюсь внимательно тебя выслушать.
— Между нами не было ничего!
— Сегодня? Чё, не успели? Наверное, я вам помешал? — вскинув руки, он начинает гримасничать. — О, прошу меня извинить. Есть у меня такая особенность — оказываться не в то время, не в том месте.
— Перестань кривляться! Нет! Между нами не было ничего уже… уже три месяца почти, но не в этом суть.
— Ого! Вот это да! — его оглушительный смех вызывает у меня головокружение. — Целых три месяца ты не спишь с моим отцом? Странно, мы знакомы с тобой всего два месяца. Как же так вышло?
Ясно.
Это так и будет продолжаться. Он не поверит мне, даже если я брошусь с моста. К сожалению, я вышла из такого возраста, когда можно было что-то кому-либо доказать, решив проблему самоубийством.
Я решительно подхожу к нему вплотную и в наглую снимаю очки, но тут же жалею об этом. Так становится только холодней. Его глаза парализуют мою душу. Взгляд исподлобья с каждой секундой становится тяжелее, и эту тяжесть я ощущаю на себе неподъёмным грузом.
— Слушай, я не знала, что Дима твой отец. Это так… так глупо, — сглотнув ком горечи, хватаюсь за голову, в попытках найти в ней что-то стоящее. — Ты просто не представляешь как я сейчас чувствую себя. Это же какой-то дурдом. Такое могло произойти только со мной, — я впадаю в истерику и из меня начинают вырываться нервные смешки. — Я же постоянно становлюсь в эпицентре какого-то скандала, то с дочерью, теперь вот с тобой, — я присаживаюсь на железное ограждение, устало кладу голову на свои колени и прикрываю её руками. Хочу скрыться, провалиться сквозь землю. Знаю, что выгляжу сейчас жалко. — Боже, как же мне стыдно. И так гадко, ты бы знал. Хоть об стену убейся.
Молчание в ответ. Слышу только свои противные всхлипы. Наверное, ушёл от такой жалкой женщины. Я бы тоже ушла, будь на его месте. Да будь я на его месте, я бы вообще с собой не связывалась.
Проходит минута, а может быть вечность, но затем до моих волос дотрагиваются. Я подымаю голову и вижу его. Марк всё ещё стоит рядом. Он протягивает мне руку. На лице его грустная улыбка, но в глазах отблеск надежды на понимание.
— Серьёзно? Убиться об стену? — вскинув бровь, произносит. — Не хочу тебя отвлекать от столь буйных мыслей, но это подождёт. Нам нужно идти уже.
Нерешительно вкладываю свою ладонь в его тёплую руку и он рывком поднимает меня на ноги.
— Нам? Куда?
— Надо платье завезти Врединке. Тут совсем недалеко, но у нас уже слишком мало времени, — увеличивает он шаг, а мне приходится бежать за ним.
— Но как же мои вещи?
— Завтра сам заберу, — отрезает, с грозным предостережением глянув на меня через плечо. — Вик, туда ты больше не вернёшься.
Мы добираемся до серебристой машина. Отмечаю, что она отличается от его предыдущей разве что цветом. Марк открывает для меня пассажирскую дверь и помогает забраться на сиденье. Сама бы я не смогла. Слишком многое навалилось и в голове сейчас столько мыслей, что они притягивают меня этой ношей к земле.
— Так ты на меня не сердишься? — находясь в глубочайшей растерянности, спрашиваю пока он не закрыл дверь.
Марк замирает на секунду. Его взгляд так же застывает на мне.
— Не сержусь… Но нам надо будет серьёзно поговорить. Мне нужно о многом тебе рассказать.
И тут я понимаю, что меня ждёт мучительно долгий день, но это необходимо. Нам нужно распутать запутанный клубок из недосказанностей.
Предполагаю, что разговор начнётся незамедлительно и уже морально подготавливаю себя к этому, но Марк всю дорогу разговаривает с сестрой. Ему приходится оправдываться перед ней за опоздание. А через десять минут мы уже минуем живописную берёзовую рощу, и входим в Дом Культуры, где проходит концерт в честь дня рождения ансамбля, в котором танцует сестра Марка.
— Не смотри Врединке в глаза дольше трёх секунд, — шепчет Марк у моего виска, когда мы входим в вестибюль, в котором полно народу.
— А что будет, если посмотрю? — непонимающе спрашиваю, цепляясь за его руку, чтобы не потеряться.
— Может быть всякое, — лыбится он девочке, порхающей нам навстречу. — Вплоть до убийства.
Девчушка с длиннющими волосами должна была быть весьма милой, если бы не сердитый взор и насупленные брови над необычайно красивыми глазами. Злится точь-в-точь как и её братец совсем недавно.
Они очень похожи. И как только раньше я не замечала этого поразительного сходства между ними. Между Димой и Марком…
— Ну почему ты всегда опаздываешь? — бурчит она на Марка, вырывая из его рук свой наряд, который больше её самой.
— Ну, я был занят кое с кем, — обнимает меня за талию, привлекая к себе. — Это, кстати, Вика, а тебя она уже знает.
Мы встречаемся с Настей взглядами и, вспомнив о предостережении Марка, я смотрю хоть куда, но только не на неё.
— Привет, ты же не против, если я с Марком посмотрю твоё выступление? — натягиваю на лицо улыбку.
— Нет, но, вообще-то, я очень волнуюсь, — отвечает она с испугом на лице. — Ни мамы, ни папы сегодня не будет.
Марк сгребает в охапку свою сестру. Он что-то говорит ей на ухо и гладит по роскошным волосам. Глядя на них, у меня появляется острое желание обняться вместе, утешить девочку и приободрить хотя бы парочкой нужных слов.
— Врединка, ты у меня большая умница, — чмокает он её в макушку. — Я же здесь, с тобой. И ты знаешь, что я безумно горжусь тобой. Так что не трусь. Всё будет супер!
— Ладно! Объятия за папу я получила, — расплываясь в милой улыбке, она подходит ко мне и протягивает свои руки. — Остались объятия за маму, — и она льнёт ко мне, туго сжав в меня в кольце своих маленьких ручек.
Марк вдруг громко присвистывает, широко раскрыв глаза в удивлении.
— Вот это да! Что-то новенькое!
Неожиданные объятия пробуждают во мне что-то тёплое. В воспоминаниях всплывают наши счастливые моменты с дочерью, когда она могла так же беспричинно подойти ко мне и нежно обнять, беззаботно смотря на меня. Мне не хватает этих чувств. Это так приятно, что я не замечаю как мои глаза начинают вдруг слезиться.
— Ну всё, ты же её сейчас раздавишь, — Марк легонько оттаскивает её от меня. — Давай беги, а то опоздаешь ещё!
— Ой, блин. Я уже и забыла, — заливается она краской. — Марковкин, запиши мой танец на видео!
— Так точно, Вредина, — в шутливой форме отдаёт он честь, а затем, когда сестра скрывается в толпе, ближе подходит ко мне. — Извини меня. Хорошо? Я нарочно это сказал. Таков был мой план на случай, если я увижу тебя с отцом. Я был козлом, да! Но только лишь для того, чтобы он не заподозрил, что мы знакомы. Потому что с ним я постоянно веду себя как козёл. Только так я могу с ним общаться.
— Так ты знал? — ошарашенно выпаливаю, глядя на него снизу вверх и Марк неожиданно кивает, сморщив нос. — Откуда?
— Ника рассказала мне, — скривившись, качает головой. Он протягивает ко мне руку, но я шарахаюсь от неё как от безудержного огня и пячусь назад.
Что за дерьмо вокруг меня происходит?
— Постой, — меня начинает шатать из стороны в сторону, пол под ногами кажется зыбким словно песок. — Ника рассказала тебе о моей связи с твоим отцом? Когда?
— Давненько уже, — делает шаг навстречу и успевает прижать меня к своей груди, а я с запозданием начинаю брыкаться от услышанной новости.
Я словно получила болезненный удар под дых. Меня будто бы контузило.
Потрясение. Этим словом я могу описать своё нынешнее состояние. Меня с головой накрывает волной. Волна лжи, лицемерия и двуличия. Я задыхаюсь. Она с небывалой лёгкостью могла бы смести всё на своём пути, но почему-то именно меня она выбрала в качестве своей жертвы.
Мне больно. Невыносимо больно осознавать, что наша история состоит из одной лишь лжи, а я по своей глупости приняла её за нерушимое счастье.
— Так ты обманывал меня? Лгал мне всё это время? — в полнейшем недоумении смотрю на него. Требуется пару секунд, чтобы, наконец до меня дошло, что рядом со мной стоит гнусный человек. — Пусти меня! Отпусти меня сейчас же!
— Подожди! Вика! — кричит он, когда я вырываюсь из его рук. Я устремляюсь из здания прямиком в рощу, чтобы скрыться от него за белоствольными берёзами. — Постой, ягодка! Я же хочу тебе всё объяснить!