- Что с ней? – сразу понимаю: что-то не так.
- А что у тебя? – задаёт встречный вопрос. – Почему ты звонишь сюда?
- Ты шутишь? – задыхаюсь от негодования.
Я ненавижу отца, и с каждым днём всё сильнее и сильнее.
- Она – моя мать, если ты забыл. Разве мне надо просить разрешения, чтобы позвонить?
Негодую. Нет, я хочу разорвать его, разорить, мечтаю, чтобы этот мудак познал сполна то, чем кормил все эти годы женщину, что была рядом. Ненавистью, презрением, недовольством. Теперь я понимаю, каково это быть рядом с тем, от кого воротит. Только нет возможности уйти.
Вот так и я теперь меж двух огней, и даже не представляю, куда деться.
- Алисия, ты выполнила договор? – кажется, он даже не планирует рассказывать мне, что произошло?
- Ты убил её? – озвучиваю первую бредовую мысль, что пришла в голову, и отец принимается смеяться. Не натужно, как обычно бывает, чтобы показать своё расположение на раутах. Нет. Его смех искренний, и от этого огромные мурашки ползут по спине. – Что с мамой?! – требую ответа. Грубо, криком, без церемоний.
- Рот закрой, ДОЧЬ, - выделяет последнее слово. – Разве ты забыла, как следует говорить со старшими?
- Ты ещё скажи, что тебя надо уважать! - разошлась не на шутку. Только больше не могу молчать. Он мнит из себя Корлеоне, только совершенно не дотягивает до известного Крёстного отца.
Представляю, как в этот момент сжимает зубы и кривит рот. Хорошо, что не вижу этого зверского лица, от которого становится не по себе каждый раз, когда взгляд падает на него.
- Маленькая дрянь, я напомню тебе, как говорить с отцом.
- А я напомню тебе, благодаря кому ты всё ещё жив!
- Угрожаешь? – в его голосе такое удивление. Он не ожидал получить отпор от меня.
- Говорю, ПАПОЧКА, - чуть ли не выплёвываю это слово, ставшее ненавистным. В такие моменты завидую тем, у кого нет отца. Лучше без родителя, чем иметь такого тирана.
- Что там с Горячевым? – переходит к делу?
- Тебя интересует, ужинал ли он? Или насколько хорошо трахается?
- Второе, конечно же, - подыгрывает мне. Уверена, уже сломал несколько карандашей, как часто бывает, когда злится, и обломки валяются не только на столе. Ничего, прислуга уберёт. Для этого же ей платят.
- Член у него внушительный, любой бы позавидовал, - начинаю описание. Скажи мне раньше кто, что я буду обсуждать с отцом чужие телеса, покрутила бы у виска. Только это он сделал из меня ту, кем я являюсь теперь. Пусть пожинает плоды.
- Откуда тебе знать, Алисия? Разве есть с чем сравнивать?
Хочется задеть его до глубины души. Сказать, что видела его голым, и по сравнению со Змеем нечего и рассматривать. Только вовремя прикусываю язык. Нельзя рубить сук, на котором сижу. Я и так достаточно сказала. Только отец мне должен быть благодарен за то, на что я ради него пошла.
- Что с мамой? - решаю закончить этот идиотский диалог, перейдя на другую тему. Сейчас меня это волнует куда больше. Слышу голос Амирана, который что-то спрашивает у отца, и тот отвечает, приложив ладонь к динамику, чтобы заглушить слова. Только всё же удаётся разобрать.
«Нет, на две недели».
О чём именно он говорит, не понимаю, но от нехорошего предчувствия сводит внутренности.
- Да, - снова возвращается к разговору.
- Ты мне так и не ответил.
- У неё всё хорошо, - идёт на диалог. – Если, конечно, может быть хорошо у алкоголички. Я положил её на лечение.
- Снова? Думаешь, поможет?
Только мне стало спокойнее. Если отец не врёт, и она реально в клинике, где уже была, так лучше. Там она становится другой. Кажется, даже стены лечат отсутствием Алиева в её жизни.
- Не знаю, Алисия. Но больше смотреть на неё не мог. Какой пример подаёт сыну.
Тут нельзя не согласиться. Амиран, впрочем, как и я, перестал уважать мать. Только я видела в нём зачатки поведения отца. Он был с ней груб, надменен, мог сказать такое, отчего мне становилось не по себе. И это мальчишка в тринадцать лет. Он копировал отца, который всегда был для него примером. И разве можно винить сына, что он пытается подражать старшему в семье?
- Да, вот ещё что. Хотел сам тебе позвонить. Сегодня ночью мы с Амираном улетаем.
- Что? – не верю свои ушам. – И ты мне говоришь об этом только сейчас?
- Не думал, что следует отчитываться.
- Папа. Я намерена ехать домой!
- Не говори ерунды. Помни про сроки.
- Уже неважно! Твой долг погашен, я больше здесь не нужна.
Он замокает, будто раздумывая над моими словами.
- Дела немного изменились. Пока я буду решать свои вопросы, тебе лучше быть под протекцией Змея.
- Почему же? – нервно расхаживаю по комнате.
Отец вздыхает. Видно, что не был намерен посвящать меня в свои проблемы.
- Амирана я спрячу, твоя мать тоже в надёжных руках. К Горяеву никто не сунется.
- Но я не могу здесь жить! – не соглашаюсь с ним.
- Не говори ерунды. Месяц ещё не вышел.
- Да, но…, - пытаюсь подобрать слова.
- Послушай, Алисия. Говорю на полном серьёзе. Я плохой отец, этого не отнять. Но старался всегда давать вам по максимуму. Сейчас у меня проблемы с одним человеком, и он намерен сделать всё, чтобы испортить мне жизнь. Если ты вернёшься сюда, будешь беззащитна. Я могу выставить охрану, только это вряд ли поможет.
- И что же он со мной сделает? – спрашиваю, чувствуя, как дрожу.
Ну почему у меня отец не простой учитель или слесарь?
- Не хочу даже представлять. Ты – взрослый человек. Мой совет – будь в доме Змея столько, сколько сможешь. Когда вернусь – позвоню.
- Я поеду с вами! – пытаюсь найти решение. – Вещи собраны. Вызову такси.
- У меня не частный самолёт, Алисия, - отрезает он. – Да и документы уже не успеть сделать.
- Вы летите по поддельным? – ахаю в трубку.
- Я думал, ты умнее, - звучит в ответ. – С этого дня ты сама по себе. Я предупредил. Надеюсь, разум выйдет на первое место и подчинит себе эмоции. Мне пора.
И я больше не слышу его голос. Лишь своё испуганно бьющееся сердце.
Глава 45. Алисия
Тот случай, когда выбор без выбора.
Могу отправиться домой, но в любой момент ожидать мести от кого-то, потому что мой отец перешёл дорогу, кажется, всем в этом городе.
Перебираю мысленно знакомых, тут же отметая всех. Кого-то не желаю видеть сама, другие не подходят по иным причинам.
Отель? Проверяю баланс на карте. Хотя бы здесь всё в порядке: отец позаботился о моём благосостоянии на ближайшие несколько недель. А вот в остальном – полный мерзавец.
Пока размышляю, бегаю из угла в угол, как загнанный зверь.
Уйти или остаться?
«Нельзя влюбляться в тех, кто не умеет любить», - вспоминаю послание от Горячева.
Да и к чёрту всех. И отца, и Змея. Надо же, даже не родственники, а как похожи. Думаю, Амиран пойдёт по стопам отца. Уже идёт, и его не спасти.
Чемодан в руке. Осматриваю комнату, чтобы увериться: ничего не забыла, и выбираюсь в коридор уверенной походкой, только у лестницы останавливаюсь, понимая, что сверну себе шею быстрее, чем спущусь с такой ношей, потому оставляю чемодан, отправляясь на поиски грымзы.
Снова вспоминаю, что голодна, а из кухни вкусно пахнет. Подхожу ближе, смотря на экономку, которая сервировала стол на две персоны.
- Садись, - приглашает, кивая на место напротив себя, и мне кажется, что она хочет меня отравить. Только отметаю эти мысли. Явно не в доме Змея.
- Что за аттракцион небывалой щедрости? – вскидываю брови, всматриваясь в салат и аппетитное мясо. Живот призывает поесть здесь и сейчас.
- Отпразднуем твой отъезд, - отвечает спокойно.
- Ладно, - пожимаю плечами, усаживаясь на стул. Вдыхаю аромат пряностей и специй, предчувствуя, что будет вкусно, и беру нож с вилкой.
- Он не тот, кто тебе нужен, - звучат слова, когда я вкладываю в рот первый кусок.
- Лекция обязательна? – интересуюсь, принимаясь жевать. – Кстати, упустила тот момент, когда утверждала, что мне кто-то нужен. И не понимаю, почему вы так ко мне относитесь? Я же ничего вам не сделала.
Лиза смотрит на меня внимательно, а потом приступает к своему ужину.
- Я не привыкла к нежностям.
Движения точные, как у робота. Всё чётко и слажено. Даже банальная резка мяса выходит куда лучше, чем у меня. И куски выходят настолько ровными, что можно линейкой мерить – одинаковые.
- Никто не просил меня обнимать, - хмыкаю. Надо же, разговор по душам. И с кем? С экономкой Горячева, которая взъелась на меня с первого дня.
- Хорошо, я скажу, - отчего-то соглашается, и чувствую: сейчас будет исповедь. Она откидывается на стуле, складывая руки на груди в защитной позе. – Около десяти лет назад у меня был мужчина, - начинает рассказ, и сразу напрягаюсь. Она про Змея? Тогда понятно, что у неё банальная ревность. Но я никого не отнимаю. Потому что он принадлежит лишь самому себе. Да и к шлюхам, что приходили, у неё не было такой ненависти.
- Его звали Юра, а мы ждали ребёнка.
Что-то не складывается. Горячев – Александр. А детей рядом с экономкой я не видела.
- Я хотела семью, только не сложилось.
- Бросил? – внезапно слышу собственный голос, и она горько усмехается.
- Да, знаешь, можно и так сказать. Я бы перефразировала немного: оставил.
- Потому что не хотел ребёнка?
- Нет, - качает головой, хмуря лоб. – Это была желанная беременность. Он был бы хорошим отцом.
Застываю с набитым ртом, переставая жевать. И к чему она клонит?
- Зарабатывал Юра немного, но мы всё равно были счастливы.
Несчастный случай? Что с ним случилось? Пока что Лиза говорит загадками.
- Однажды к нам пришли трое мужчин. Я была одна, конечно, не открыла. Только это их не остановило.
Она замолкает, давая мне домыслить самостоятельно, что произошло потом. Только тут вариаций все равно слишком много.
- Выкидыш на пятом месяце, - начинает перечислять, - я в больнице, мужа не вернуть. Даже не знаю, куда они увезли его, когда вернулся.