Охрана держалась на почтительном удалении, Ники шел в одной гимнастерке, подпоясанной мягким кавказским ремешком, Сандро тоже был без обычного кителя. Пирамидальные тополя чуть покачивались под легкими порывами ветра. Черные рыбацкие баркасы, разрезая темно-синюю поверхность морской глади, уходили на ночной лов.
Шли молча, наслаждаясь тишиной и покоем. Мелкий гравий, покрывавший дорожку, едва слышно скрипел под подошвами сапог.
– Ники, – нарушил молчание Сандро. – В Европе уже вовсю приступили к созданию воздушных флотилий, а мы все еще не проснулись.
– Почему не проснулись? – удивился Ники. – У нас в крепостях Варшавы, Бреста, Ковно больше полусотни воздушных шаров. Кроме того, я недавно подписал план постройки пяти дирижаблей.
– Это не то, Ники, нужны аэропланы. За ними будущее. Следующая война будет вестись с их помощью. Тот, у кого будет больше таких машин, станет главенствовать в воздухе.
– Ты имеешь в виду разведку?
– И разведку. Но не только. С аэропланов будут бомбами атаковать позиции пехоты, из пулеметов уничтожать кавалерию. Для них воздушные шары и дирижабли – легкая добыча. Все это уже сегодня умеют и в Британии, и во Франции, и в Германии. А мы катастрофически отстаем!
– И что же ты предлагаешь, Сандро? – царь остановился и, повернувшись спиной к морю, внимательно поглядел на собеседника.
– Надо срочно направить несколько толковых офицеров за границу, учиться пилотажу. Послать на авиазаводы Фармана и Блерио хороших механиков, освоить эксплуатацию летательных аппаратов. Закупить пару десятков аэропланов и с помощью этих офицеров и механиков открыть летную школу. Но самое главное, как можно быстрее наладить выпуск отечественных машин.
– План хорош, – Николай пригладил усы. – Но ты представляешь себе, во сколько он обойдется? Где взять деньги на все эти новшества?
– А деньги находятся рядом, совсем недалеко от нас, – великий князь повернулся к морю и махнул рукой в сторону Севастополя. – На дне Балаклавской бухты лежат бочонки с английским золотом. Еще с Крымской кампании лежат. В пересчете на нынешний курс это несколько миллионов рублей. Хватит на все.
– Ты всегда был неисправимым фантазером, Сандро, – улыбнулся Николай. – Я уже года три как распорядился не подавать мне на рассмотрение проекты по розыску сокровищ «Черного Принца». Кто только их ни искал, но все без толку. Не хватало и нам опозориться!
Стая чаек поднялась над берегом и замашисто устремилась в море. Быстро достигнув скалы, чуть выступавшей над водой, они начали одна за другой стремительно валиться вниз, пробивая глянцевую поверхность и тут же взмывая обратно с трепещущей серебряной рыбкой в клюве.
– Косяк заметили, – сказал Сандро.
Николай молча наблюдал, как чайки одна за одной выхватывают добычу из моря.
– Думаешь, десятка аэропланов хватит для начала? – наконец спросил он.
– Для начала – да. Купим у Фармана, Блерио и Левассера по три-четыре машины и с Божьей помощью приступим.
Царь перевел взгляд на тропу и не спеша зашагал, заложив руки за спину. Сандро пошел рядом, на расстоянии вытянутой руки.
– Почему ты вдруг вспомнил про балаклавские сокровища? – спросил Николай. – Кто-то из твоих друзей заболел этой болезнью?
– От тебя ничего не скроешь, Ники, – улыбнулся великий князь. – Предыдущий начальник Кронштадтской школы водолазов Анатолий Алексеевич Кононов провел самостоятельное расследование. Он изучил все материалы по делу «Принца» и обнаружил весьма любопытные факты. Никому не пришло в голову внимательно прочитать показания боцмана и пяти спасшихся матросов. Один из них робко произнес, что, судя по всему, капитану удалось совладать с волнением. Мощная паровая машина «Принца» пересилила шторм, и он двинулся к выходу из бухты, чтобы выдержать ураган в открытом море. И вот тогда налетел еще один шквал и бросил судно на скалы. А это означает, что искать нужно не там, где все искали, а у выхода из бухты.
– Любопытно, – заметил Николай. – Как могли пропустить такое важное свидетельство?
– Так часто бывает, Ники. Проще всего не заметить лежащее на самом виду. Но Кононов пошел дальше. Согласно лоции, глубина у входа в Балаклавскую бухту порядка двадцати саженей. Он сконструировал аппарат, с помощью которого можно будет быстро и безопасно обследовать морское дно. Отыскав «Принца», водолазы будут спускаться в точно обозначенное место, что, несомненно, существенно ускорит проведение работ.
– Звучит заманчиво, как и все прожекты, – усмехнулся царь.
– На Балтийском заводе такой аппарат построят за несколько месяцев. Еще два-три на ходовые испытания и обучение персонала. Если все пойдет успешно, следующим летом можно будет приступать к поисковым работам.
– Россия еще не оправилась от унижения Цусимы и Порт-Артура, – сказал Николай. – Нам не хватает только позора от неудачных поисков сокровищ. Поэтому все должно остаться в тайне.
– Попробую принять меры, – кивнул великий князь. – Полная секретность бывает только в бульварных романах, но я прослежу со всей тщательностью.
– Количество участников должно быть минимальным, а про работы должны знать как можно меньше людей, – продолжил Николай. – Сандро, этого Пинкертона, как его…
– Кононов, – подсказал великий князь.
– Да, Кононова, к делу не допускать. Чертежи используйте, а его самого отправь куда-нибудь подальше. Лучше всего, если он вообще ни о чем не будет знать. Иначе не удержится и начнет рассказывать. Где он сейчас?
– В Петербурге, ожидает назначения.
– Отправь его в Туркестан или на Дальний Восток.
– Командир Амурской флотилии недавно вышел в отставку…
– Прекрасная мысль. Перевести с повышением чина. Сандро, повторяю, я не хочу газетных сенсаций, ни по поводу удачи, ни из-за провала поисков. Найдешь золото – строй авиацию, но без оглашения источника финансирования. А не найдешь… – Николай вздохнул.
– Обязательно найдем, Ники, обязаны найти!
– Твоя вера в доброту и справедливость мира всегда приводит меня в восхищение, – еще раз вздохнул царь.
В сентябре 1908 года председатель Совета министров Российской империи Столыпин создал особым распоряжением, не внесенным в протоколы Совета министров, экспедицию по проведению поисковых работ в Балаклавской бухте. Петр Аркадьевич хорошо знал, что самый тайный документ в конце концов становится явным, и не хотел, чтобы иностранцы обвиняли Россию в двуличии. Поэтому распоряжение было засекречено и со всех участников взята подписка о неразглашении. По просьбе великого князя Александра Михайловича экспедицию курировал лично фон Шульц. В ее состав и попал Артем.
Прямо из греческой кофейни на Приморском бульваре Севастополя фон Шульц отвел Артема на канонерскую лодку «Черноморец», где базировалась экспедиция.
– Канонерка уже несколько лет используется как учебное судно, – пояснил он, пока катер шел к «Черноморцу». – Поэтому постоянная возня с лебедкой, краном и баркасами подозрений вызвать не должна. Тем не менее беречься необходимо, глубоководный снаряд[8] Кононова будем погружать в воду только с борта, обращенного к морю, подальше от любопытных глаз.
– А что это за снаряд, Макс Константинович?
– Чудо техники, нечто уму непостижимое. Вот поднимемся на канонерку, покажу во всех подробностях.
На «Черноморце» оказались те самые пятеро молодых водолазов, с которыми Артем и Митяй всего месяц назад так уютно беседовали в кубрике «Двенадцати апостолов».
– С Артемом Шапиро вы уже знакомы, – сказал фон Шульц вместо приветствия. – Он будет вместе с вами, как старший, более опытный товарищ. В мое отсутствие его указания имеют силу приказа. Все понятно?
– Так точно, – дружно ответили водолазы.
– А сейчас еще раз подойдем к снаряду.
Снаряд в специальном стапеле стоял на палубе. Он походил на огромную бочку, на которую водружена еще одна, аккуратно сплющенная бочка, а по бокам ее располагались продолговатые иллюминаторы. Поверхность снаряда, усеянная крупными заклепками, была выкрашена в белый цвет.
– Корпус сделан из прочной стали и разделен на два отсека, – начал объяснения фон Шульц. Он обращался к Артему; видимо, пятеро водолазов уже не раз слышали эти объяснения. – Верхний – для команды до трех человек, нижний – балластный. Расчетная глубина погружения – восемьдесят саженей, но может работать до ста сорока.
– Ничего себе! – не удержал возгласа Артем.
– Да-да, именно так, – довольный его удивлением Шульц улыбнулся. – Погружается снаряд на спусковом тросе с помощью крана и лебедки. Может самостоятельно разворачиваться на тросе, давая возможность экипажу для кругового обзора дна. Оснащен тремя манипуляторами и забортными светильниками. К тросу крепится кабель телефонной связи. Снабжен особым устройством для регенерации воздуха. В случае аварии балласт отсоединяется, и снаряд самостоятельно всплывает с любой глубины.
– Красавец, – Артем ласково провел рукой по гладкому стальному боку балластного отделения. – Действительно чудо техники! А для подъема «Камбалы» его нельзя использовать?
– Увы, – фон Шульц помрачнел. – О нем даже рассказывать запрещается. Команда канонерки и водолазы дали подписку о неразглашении. После осмотра спустимся в кают-компанию, и ты тоже подпишешь.
Задача снаряда – отыскать корпус «Принца», затем за дело примутся водолазы. Впрочем, поскольку они составляют экипаж снаряда, то за дело примутся сразу, как только «Черноморец» встанет на якорь в Балаклавской бухте.
Поисковыми работами командует капитан канонерки Иван Сергеевич Кузнецов. Я почти все время буду в Севастополе заниматься подъемом «Камбалы». В Балаклаву смогу наведываться лишь изредка, просто для того, чтобы держать руку на пульсе. Иван Сергеевич очень опытный капитан, я буду ему только мешать. Конечно, – тут фон Шульц улыбнулся, – когда вы отыщете «Принца», примчусь сразу. Даже спущусь в снаряде лично осмотреть находку. Но до этого еще надо дожить.