Как-то раз одна из женщин, видя суровую скромность дома раввина, предложила Хае поучаствовать в небольшой сделке. За первой последовала вторая, третья, десятая. Прошло несколько лет, и заработки раввинши намного превысили жалованье раввина. Да и сама Хая сильно изменилась: испуганный галчонок, своей беззащитностью подкупивший сердце Шаи, превратился в солидную, крупную галку. Крепкие ноги прочно удерживали ее на почве, широкие черные крылья легко поднимали в воздух могучее тело, а острый длинный клюв быстро наказывал неосторожных обидчиков.
Но Шае до этих метаморфоз не было никакого дела. Открыв для себя мир каббалы, он с утра до глубокой ночи витал в духовных сферах, переложив добычу пропитания, ведение хозяйства и воспитание детей на плечи своей праведной жены.
Одиночество, вот что больше всего угнетало Шаю. Не с кем было ни поделиться духовными открытиями, ни поспорить, ни просто обсудить. Ведь каббала – это не открытая часть учения, о которой можно писать респонсы и читать проповеди. Тут все происходит в сумерках, шепотом, с глазу на глаз, и найти собеседника в этом мире теней – огромная удача. Вернее, огромная заслуга, подарок, награда, которую Всевышний посылает тем, кто точно следует Его предписаниям.
В один из дней Шая проходил мимо каменных корпусов Нового базара. Он не собирался ничего покупать и ни с кем разговаривать, просто пересекал торжище, чтобы не делать крюк по параллельным улицам.
– Ребе, – обратился к нему бродячий торговец. – Ребе, купите книгу.
Предложение не совсем обычное для Нового базара. Шая внимательно оглядел торговца. Худой, с глубоко запавшими синими глазами и неровно свалявшейся бородой, явно требовавшей гребня, он протягивал книгу в черном клеенчатом переплете, делавшем ее больше похожей на гимназическую тетрадь.
«Почти наверняка дешевое издание вольнодумных баек и пустых побасенок», – с раздражением подумал Шая, но ответил самым мягким и благожелательным тоном:
– Я не читаю светских книг.
– Да она вовсе не светская, ребе! – воскликнул продавец. – Совсем даже религиозная, по каббале. Поглядите! – и он сунул книгу в руки раввину.
Тот взял ее, открыл и замер. То было единственное издание старинного манускрипта, вышедшее почти двести лет назад в Венеции. Сам манускрипт давно пропал, а небольшой тираж книги разлетелся по всей Европе и осел у знатоков и ценителей. Шая встречал упоминания о книге и цитаты из нее в трудах других авторов, но даже предположить не смел, что она когда-нибудь окажется в его руках.
Жадно открыв, он принялся изучать оглавление.
Да, тут было над чем задуматься. Многие темы, рассматривавшиеся в других трактатах вскользь или вполголоса, тут обсуждались открыто. Шая погрузился в чтение.
– Ребе, – продавец подергал его за рукав. – Сначала заплатите, ребе.
– Конечно, конечно, – Шая с трудом оторвался от книги. – Сколько ты хочешь?
Когда торговец назвал сумму, Шая замер во второй раз за последние десять минут. Цена была несусветной, несообразной, она почти равнялась его месячному жалованью. Раввин не привык торговаться, этим всегда занималась его жена, но сейчас ее не было рядом, и пришлось вступить в переговоры самостоятельно.
– Это очень дорого. Слишком дорого. Книги столько не стоят.
– Ну почему не стоят? – возразил торговец. – Стоят, да еще как. У меня за эту цену уже есть покупатель, но я подумал, что сначала надо показать ее раввину. Вдруг он захочет… – тут он сделал паузу и многозначительно взглянул на раввина.
Кто бы знал, как Шая ненавидел эти дешевые трюки, эти плоские базарные приемчики, рассчитанные на простаков, эту пустую похвальбу и бессовестное пускание пыли в глаза.
– Я готов заплатить ровно половину того, что ты просишь, – ответил Шая. – Но не больше.
– Нет-нет, – торговец схватил книгу и решительно вытащил ее из рук раввина. – Покупатель придет после полудня, так что у вас есть время передумать.
Шая ничего не ответил. Сделав прощальный жест, он поспешил удалиться, кипя от негодования. Кого хочет провести это наглец?! Он думает, будто раввин совсем ничего не понимает ни в ценах, ни в торговых уловках?
Вернувшись домой, Шая хотел завернуться в одеяло привычных дел и, отгородившись от мира, поплыть по привычному руслу дня. Хотел, да не смог – книга не отпускала. Прочитанные абзацы не выходили из головы, а бегло просмотренное оглавление стояло перед глазами, словно он специально выучил его наизусть. В книге скрывалось именно то, над чем уже несколько лет работал Шая, шаг за шагом продвигаясь по скользким тропинкам духовных миров. Знания, рассыпанные по крупицам на страницах других трактатов, тут были собраны вместе и изложены по порядку, словно по его, Шаи, заказу.
Если бы ему посчастливилось встретить наставника и рассказать, что бы он хотел выучить вместе с ним, составленный план занятий выглядел бы примерно так, как оглавление этой книги.
Усилием воли оттолкнув бередящие душу сожаления, раввин постарался вести себя так, будто этот день ничем не отличается от предыдущего. Ему даже показалось, будто он успешно справился с задачей, и, укладываясь спать, он улыбнулся, вспоминая свое смятение.
«Ничего-ничего, – подумал он, – завтра я отыщу этого молодчика. Суточное ожидание, несомненно, собьет с него спесь и цену».
Но следующим утром, сидя в узорчатой тени каштана и в сотый раз осматривая скучающего Воронцова на постаменте, Шая понял, что готов заплатить любые деньги, лишь бы получить эту книгу.
Раввин немедленно поднялся со скамейки и устремился на базар. Войдя на площадь между торговыми корпусами, Шая растерялся. Ему казалось, что он отыщет торговца на месте вчерашней встречи, но того, разумеется, там не было. Отыскать человека среди гудящей толпы было совсем непросто. Однако лоточники, биндюжники, лавочники и возчики Нового базара, узнав, что их раввин кого-то разыскивает, дружно взялись за дело, и спустя полчаса перепуганный торговец был доставлен.
Два мясника, обнаружив искомого в дальнем углу базара, подхватили его под локотки и потащили на весу через площадь.
– Куда ж вы меня несете?! – визжал торговец, болтая ногами в воздухе. – Я же ничего не сделал!
– Ребе разберется, – объяснял один из мясников, для убедительности слегка поддавая торговцу локтем под ребра.
– Ребе, я ни в чем не виноват, – только и смог произнести он, оказавшись пред светлыми очами раввина.
– Тебя ни в чем и не обвиняют, – успокоил его Шая, видя, что его добровольные помощники слегка перестарались. – Я пришел купить книгу, о которой мы вчера говорили.
– Но ребе! – вскричал торговец. – Я же вас предупреждал, у меня есть покупатель. Книга ушла еще вчера.
– Куда она ушла? – вскричал раввин. – Кто ее купил?
– Залман-золотарь, – ответил торговец.
– Золотарь купил у тебя эту книгу? – не поверил своим ушам Шая.
– Да, именно он. И поверьте, ребе, я с трудом дождался, пока он рассчитается и уйдет, – и торговец красноречивым жестом зажал нос.
– Где он живет, этот золотарь?
– Где-то в конце Спиридоновской.
Спустя час, с помощью все тех же лоточников, биндюжников, лавочников и возчиков Шая получил точный адрес и немедленно двинулся на Спиридоновскую. Залман-золотарь проживал в небольшой пристройке во дворе дома номер 26, где размещалась Талмуд-Тора. Прежде чем постучать в дверь, Шая решил поговорить с дворником.
– Вам нужен Залман? – удивился дворник, коренастый болгарин с пышными усами. – Грязь, а не человек! – В подтверждение своих слов он презрительно харкнул на тротуар и тут же растер плевок подошвой до блеска начищенного сапога. – Как его тут держат, ума не приложу? Является каждый день пьяный вдрабадан, бьет жену смертным боем. Та минут десять покричит как оглашенная, а потом, слава те Господи, до утра затихает. Видимо, этот бандит спать заваливается. Баба его, чтоб синяки скрыть, ходит замотанная в платочек. Я ей несколько раз помощь предлагал, проучить ее муженька или жандарма пригласить, да она отказывается. А воняет от него! – дворник еще раз плюнул.
– Они сейчас дома? – спросил раввин.
– Залман навряд ли, а вот его жена может быть. Постучите, это бесплатно, – дворник осклабился, показав два ряда неровных желтых зубов.
Раввин постучал, и дверь от ударов костяшек его пальцев приотворилась.
– Можно? – спросил он, переступая порог.
Никто не ответил. Единственная комната пристройки была пуста. Стоя в дверях, раввин огляделся. Это была даже не нищета, а полное отсутствие всех необходимых для жизни предметов. Запирать пристройку не имело смысла, вору тут просто нечем было поживиться. И вместе с тем комната оставляла приятное впечатление: ровно выбеленный потолок, голубые стены, добротно покрашенный пол, сияющие чистотой оконные стекла за видавшими виды, но хорошо выстиранными марлевыми занавесками.
«А где же золотарь прячет книгу?» – подумал раввин. Внимательно осмотрев комнату, он заметил за пустым столом ящик, накрытый изношенной до дыр мешковиной, которую биндюжники выкидывают за ненадобностью.
Обогнув стол, раввин снял мешковину, поднял крышку ящика и обомлел. Тот был доверху набит книгами. И какими! Некоторые Шая хорошо знал, они служили ему маяками на пути духа, другие были незнакомы. Как умирающий от жажды, припавший к роднику с холодной водой, он принялся перебирать книги, одну за другой, дивясь и недоумевая.
Золотарь не мог понимать эти трактаты. Даже ученику ешивы они были не по зубам. Для того чтобы пробиться дальше предисловия, требовались годы и годы напряженной учебы. Оценить по достоинству эти потрепанные книги с засаленными переплетами и черными от грязи корешками мог только очень знающий человек.
И вот еще что. Страницы внутри были абсолютно чистыми. Кто-то намеренно постарался придать книгам отталкивающий вид, дабы не подвергать неискушенного воришку соблазну их украсть и перепродать.
И тут раввин Ишаягу сообразил, что, войдя без спросу в дом, он бесцеремонно роется в чужом имуществе. Быстро вернув книги на место, он закрыл мешковиной ящик и вышел из пристройки.