– Сьюзан Уолш, вашему сыну предъявлено обвинение в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью. Во время инцидента, произошедшего возле бара «Белая лошадь» на Хай-стрит, ваш приемный сын Кил-лиан, шестнадцати лет, достал нож и напал на одного из посетителей. В результате полученных травм и обильной кровопотери пострадавший потерял сознание. Он был доставлен в городскую больницу, сейчас его состояние оценивается как стабильное.
– Это ужасно, – только и смогла вымолвить Сьюзан.
– Вам известно, где ваш сын мог достать охотничий нож, которым были нанесены увечья?
– Охотничий нож? Не могу представить. В моем доме только столовые ножи. Разве что…
– Да?
– У матери хранится охотничий нож моего отца, возможно, он взял его…
– Посмотрите, – он протянул ей фото. – Это он?
Сьюзан с щемящим чувством кивнула, узнав знакомый предмет – деревянная ручка и широкое лезвие с зазубринами.
– Что грозит моему сыну?
– Киллиан несовершеннолетний, в связи с этим наказание будет смягчено. Но он едва не убил человека, мисс Уолш. Вы являетесь опекуном мальчика, и пока неясно, какая мера пресечения будет избрана для вашего сына, учитывая, что подобное преступление им было совершенно впервые. Но есть отягощающие обстоятельства: токсикологический анализ крови юноши показал, что незадолго до этого он употреблял марихуану, а вы, как приемная мать, по нашим сведениям, ни разу не заявляли о подобных проблемах в соответствующие органы.
– Для меня это такая же новость, как и для вас, – ошарашенно покачала она головой. – У него трудности в обучении, он часто попадает в неприятности, но я не знала, что он употребляет наркотики. Возможно, он впервые попробовал их. Надеюсь, что это так…
– Мне жаль, что вам приходится иметь дело с подобными трудностями, мисс Уолш, – едко заметил комиссар, вклиниваясь в разговор. Голос у него оказался высоким, и он певуче растягивал слова. – Вы взяли мальчика из приюта, когда ему было четырнадцать лет. Вас должны были предупредить о возможных сложностях подобного выбора. Да, кстати, почему вы решили взять именно его, а не ребенка помладше? Разве с ним не было бы проще? Что это, какая-то причуда? – прищурился он.
– Родители Киллиана – горькие пьяницы, их лишили родительских прав, когда мальчику было десять лет, – сухо отозвалась Сьюзан. – Он оказался не нужен живым родителям. Два года я выступала приемным воспитателем, прежде чем мне позволили забрать его домой. Вы спрашиваете, почему я не взяла ребенка помладше. Что ж, такие дети редко остаются в приюте. Маленьких детей легче воспитать в соответствии со своими представлениями об идеальном чаде. Тогда как Киллиана было поздно менять. Его можно было только полюбить. Да, его родители живы, но им нет дела до своего сына. И когда я решилась на этот шаг, то знала, что не смогу стать ему матерью, так как она у него уже есть. Но я могла стать ему любящим другом. Мне хотелось стать его другом.
– Вы хотели стать ему другом или приобрести друга? – перебил ее комиссар.
– Вы намекаете на мое собственное одиночество? Моя личная жизнь не имеет к этому никакого отношения.
– А это как посмотреть. Вас могут лишить родительских прав, – он развел руками, словно сдаваясь перед последним аргументом в ее адрес. – Я лишь озвучил то, что и так очевидно. Вас не было дома в ночь, когда Киллиан совершил нападение. Мы не могли связаться с вами до самого утра – очевидно, вы были заняты более важными проблемами, нежели воспитание вверенного вам подростка.
– Я занималась делами, связанными с работой. Я отсутствую в ночное время только по долгу службы, комиссар, веду эфиры на радио «Слайго-гоу», – Сьюзан бросила взгляд на Ирвина, ища поддержки, но он сидел с таким видом, словно не слышал разговора. – Прошу вас, проявите понимание, – она вновь обернулась к комиссару.
– Мне очень жаль, – расплылся он в натужной улыбке. – Дело уже не в моей компетенции. Со мной связались, когда пытались установить личность мальчика. Теперь дело будет передано в службу юстиции по делам молодежи. Сейчас нам предстоит только одна формальность. Сержант Дэли, как представитель Гарда Шихана, должен подтвердить либо опровергнуть, что, в соответствии с некоторыми пунктами Закона о детях от 2001 года, он имеет основания полагать, что нахождение ребенка в доме его приемной матери представляет реальный и существенный риск для здоровья, безопасности и благополучия несовершеннолетнего. Несмотря на то что мальчик совершил преступление, важно помнить, что за ребенком (а мы всегда на его стороне) остается право на безопасность и непрерывное образование. – Он помолчал и добавил: – Пока мы не убедимся, что он огражден от возможности спокойно раздобыть холодное оружие и наркотические вещества, и до момента определения меры пресечения он обязан находиться в условиях, максимально соблюдающих интересы несовершеннолетнего. Это понятно?
– Но я не представляю для Киллиана опасности. Вы не можете забрать его! – в отчаянии воскликнула Сьюзан.
– Это должен решать представитель полиции, в данном случае им является сержант Дэли – он находился на дежурстве в ночь, когда было совершено нападение. Если он признает ваше бездействие преступным и опасным для мальчика, мы немедленно начнем процедуру его передачи под надзор.
– Я понимаю ваше беспокойство, комиссар, – спокойно и почти скучающе отозвался Ирвин. – Но, судя по всему, Сьюзан – отличная мать, а Киллиан – обычный подросток, который должен перебунтовать. Я не считаю необходимым переводить его в специальное учреждение. Осуществлять контроль за его перемещениями можно и без изъятия из собственного дома, где он привык жить и где за ним сможет приглядывать любящая мать. Я лично прослежу за тем, чтобы условия содержания были соблюдены.
– Вот, значит, как… Вы в этом уверены, сержант?
– Абсолютно.
– Что ж, – раздраженно отозвался комиссар. – Тогда я подготовлю необходимые документы. Надеюсь, вы не совершаете ошибки.
– Снова здравствуй, Слайго! Если вы только что включили радио, то напоминаю, что это Сьюзан Уолш, а значит, с вами истории, которые интересно слушать.
На часах одиннадцать вечера, и мы приветствуем сегодняшнего гостя, Гаррета Флинна, олимпийского чемпиона по плаванию, который позавчера побил собственный рекорд в заплыве на два километра на скорость в бухте Слайго. Это невероятно!
– Спасибо, Сьюзан.
– Скажите, плавание на открытой воде – это опасный вид спорта?
– Я бы сказал – непредсказуемый. Никогда не знаешь, как изменятся погодные условия и как это повлияет на течение. Нужно не просто стремиться сохранить скорость, но и следить за потоками воды, которые могут подхватить или захлестнуть тебя.
– Мне сложно даже представить, как можно сохранить выдержку, когда под тобой такая глубина, а вокруг – одна вода!
– Ты не думаешь об этом, когда плывешь. К тому же вода – это масса, которая прекрасно держит, хотя в иных условиях подобные волны могут и убить. Но океан всегда благосклонен ко мне, наверное, потому, что я подхожу к нему с великим уважением. Важно ощущать могущество, но не свое, ни в коем случае, а могущество мироздания.
– Я очень люблю океан, и меня вдохновляет то, как вы говорите о нем.
– Что мешает вам попробовать свои силы в следующем году?
– Вы предлагаете мне участие в заплыве? Но я не профессиональный пловец, едва умею держаться на воде.
– Мы не соревнуемся друг с другом, мы соревнуемся с собой! Целый год, чтобы наверстать упущенное, Сьюзан. У вас подходящая комплекция, есть небольшой жирок, это хорошо, позволяет дольше не переохлаждаться в воде! Пообещайте мне, что в следующем году мы встретимся с вами возле морского трапа.
– Значит, сгонять лишние килограммы не нужно? Я бы хотела пообещать, Гаррет. Но я не заходила в воду уже много лет. Поймите правильно, я обожаю океан, но не могу даже представить, что окажусь в нем.
– Вы боитесь воды?
– Боюсь, нашим слушателям моя история не покажется интересной. Расскажите лучше о себе, как давно вы плаваете?
– Сколько себя помню. Мой отец тоже был пловцом. Мне было около девяти, когда он спросил, знаю ли я, почему людей так привлекают блестящие вещи. Я не знал ответа в том возрасте, тогда отец объяснил, что природой в человеческих генах заложен поиск воды. Нам нужна способность увидеть воду на расстоянии. И мы обращаем внимание на все блестящее – потому что блеск напоминает о воде, без которой нам не выжить. Не уверен, что это на самом деле так, но мне нравится думать, что любовь к ней у нас была всегда.
– Любопытно. Возможно, мне стоит чаще носить блестящие украшения!
– Верное решение. Мы все любим воду, только не все могут выразить эту любовь.
– Почти как в отношениях.
– Именно. Но если ты не способен выразить любовь другому, есть только один выход. Погрузиться в нее с головой. Другими словами, я приглашаю вас принять в себя океан.
– Как красиво вы это сказали. Но что, если рядом нет того человека, который готов принять твою любовь?
– Это в аду все порознь, Сьюзан. А на нашей земле стоит лишь оглянуться.
– Когда я оглядываюсь, то вижу только Дага, моего технического продюсера!
– Кажется, он смотрит на вас чаще, чем вы на него!
– Это потому, что во время работы я ни на что не отвлекаюсь. А все, что нужно Дагу, – это лишь свежий выпуск кроссвордов!
– Преданность делу – замечательное качество.
– Но бывает очень сложно остановиться. Иногда я забываю, что я – лишь голос, который слышит наша аудитория, и выхожу за границы эфира. И это вызывает неприязнь тех, чьим мнением я дорожу. Наверное, вы слышали о неопознанном мужчине, найденном на пляже Россес-Пойнт.
– Разумеется. Большая трагедия.
– После того как я огласила подробности этого происшествия, в офис радиостанции стали поступать звонки недовольных слушателей. Многие считают, что я лезу не в свое дело и не имею права разглашать личную информацию об этом человеке. В итоге руководство радиостанции сделало мне предупреждение.