руна.
Однажды Трейси проснулась посреди ночи, а отец плакал. Он прижался к ней, не издавая ни звука, но время от времени еле заметно вздрагивал, и тогда слезы падали ей на шею. Трейси лежала тихо, и папа не знал о том, что она не спит.
На следующее утро она спросила его — время от времени не могла удержаться, — когда приедет мама. Отец сказал, что пора подметать пол в хижине.
***
Мама так и не появилась. Зато пришел кое-кто другой.
Они убирали стол после ужина. Весь день провели около ледника на дальней стороне озера, и Трейси очень хотелось спать. Но в доме посудомоечной машины не оказалось, поэтому все тарелки приходилось мыть в раковине. Трейси их вытирала, разглядывая ветреную тьму за окном. Если внимательно присмотреться, то через стекло виднелся крохотный иззубренный уголок темно-серого неба, окруженный черными деревьями, качающимися на ветру. Правда, по большей части, она видела лишь собственное отражение, смотрящее на нее из мрака, да ярко освещенное помещение дома.
А потом Трейси опустила глаза на тарелку, и ее отражение этого не сделало.
Девочка снова посмотрела в окно. Зеркальный двойник выглядел неправильно. Туманно, как будто их там было двое. И с глазами у него случилась какая-то беда.
«Это же не я», — подумала Трейси и почувствовала, как мурашки побежали по всему телу.
Там стояло что-то еще, фигура с призрачным лицом, — и девочка уже почувствовала, как у нее округлились глаза, как раскрылся рот в нарождающемся крике, но существо за окном продолжало смотреть на нее из ветра и тьмы без всякого выражения.
— Папа, — попыталась сказать Трейси, но услышала лишь шепот.
Сначала отец лишь взглянул на нее. Потом посмотрел на улицу, открыл рот, и глаза у него тоже слегка расширились. Но лишь на мгновение. А потом он кинулся к двери.
По другую сторону стекла призрак повернулся вслед за ним.
— Папа, — сказала Трейси, и голос у нее стал совсем тоненьким. — Пожалуйста, не впускай это.
— Ее, Огневка. Не это, — поправил отец. — И не глупи. Снаружи очень холодно.
***
И совсем не призрак. Женщина, блондинка с короткими волосами, прямо как у Трейси. Она вошла в дом, не сказав ни слова; ветер решил сунуться вслед, но папа вовремя закрыл дверь.
Глаза у незнакомки были белые и пустые. Трейси сразу вспомнила о леднике в дальнем конце озера.
— Привет, — сказал папа. — Добро пожаловать в наш... э... дом вдали от дома.
— Спасибо, — женщина моргнула, на мгновение закрыв свои пугающие бельма.
Наверное, контактные линзы, решила Трейси. Вроде тех КонТактов, которые иногда носили люди. Правда, таких белых она никогда не видела.
— Разумеется, технически это не наш дом, мы тут просто ненадолго, ну вы понимаете... А вы из МПР?
Незнакомка чуть склонила голову набок, задав беззвучный вопрос. Если не считать глаз, она походила на самого обыкновенного путешественника. Гортекс, рюкзак и все такое.
— Министерства природных ресурсов, — пояснил отец.
— Нет, — ответила гостья.
— Ну тогда мы тут все нарушители, так?
Женщина посмотрела на Трейси и улыбнулась:
— Привет.
Та сделала шаг назад и натолкнулась на папу. Он положил ей руки на плечи и слегка сжал, говоря тем самым, что все в порядке.
Незнакомка перевела взгляд на мужчину. Ее улыбка сразу пропала.
— Я не хотела являться без приглашения.
— Да что вы! Мы тут уже несколько недель. Ходим в походы. Исследуем округу. Выбрались до того, как они запечатали границу. Я был... хотя после Большого Толчка мало что осталось, а? Вокруг такой кавардак. Но я знал об этом месте, работал здесь по контракту. Вот мы сюда и поехали. Пока все не уляжется.
Женщина кивнула.
— Меня зовут Горд, — сказал отец. — А это Трейси.
— Привет, Трейси, — гостья снова улыбнулась. — Наверное, я тебе кажусь странной?
— Все нормально, — ответила девочка.
Отец снова слегка приобнял ее. Улыбка женщины словно замерцала.
— В общем, как я уже говорил, — повторил папа, — меня зовут Горд, а это Трейси.
Поначалу та думала, что странная женщина ничего не ответит, но в конце концов она сказала:
— Лени.
— Рад встрече, Лени. Что вас сюда привело?
— Да просто путешествовала. Шла в Джаспер.
— А у вас там семья? Друзья?
Лени ничего не ответила, вместо этого спросила:
— Трейси, а где твоя мама?
— Она... — начала девочка, но закончить не смогла.
В горле словно набух комок. «Где твоя мама?» Она не
знала. Хотя знала. Но папа не хотел об этом говорить...
«Мама уехала, Огневка. Пока тут только мы».
И как долго продлится это пока?
«Мама уехала».
Неожиданно отец вцепился ей в плечи сильно, до боли.
«Мама...»
— Землетрясение, — глухо ответил папа, он так говорил, когда действительно злился.
«...уехала».
— Простите, — сказала странная женщина. — Я не знала.
— Может, в следующий раз немного подумаете, прежде чем...
— Вы правы. Это было глупо. Извините.
— Да уж. — Отец ей явно до конца не поверил.
— Я... со мной произошло то же самое, — сказала она. — Семья.
— Извините, — неожиданно из голоса папы исчез даже намек на злость. Похоже, он подумал, что Лени говорит о землетрясении.
А Трейси откуда-то знала, что это не так.
— Послушайте. Можете отдохнуть тут день или два, если хотите. Еды полно. Есть две кровати. Трейси и я можем поспать на одной.
— Не стоит беспокойства, — ответила Лени. — Я посплю на полу.
— Да серьезно, нам не трудно. Мы все равно часто спим вместе, правда ведь, Огневка?
— Спите, значит, — голос у Лени стал каким-то странным и невыразительным. — Понятно.
— И мы... на нас столько свалилось, понимаете. Мы... так много потеряли. Разве мы не должны помогать друг другу, коли выпадет возможность?
— О да. — Лени смотрела прямо на Трейси. — Определенно.
***
На следующее утро после завтрака Трейси спустилась к воде. Там был небольшой каменный уступ, нависающий прямо над крутым обрывом: девочка свешивалась через край и смотрела на свое собственное отражение. На глубине чистая серо-голубая вода становилась совсем черной. Иногда Трейси кидала туда маленькие камешки и наблюдала за ними, но тьма всегда глотала их прежде, чем они достигали дна.
Неожиданно, прямо как прошлой ночью, на нее взглянуло еще одно отражение.
— Там внизу красиво, — сказала Лени, встав рядом. — Спокойно.
— Глубоко там, — ответила Трейси.
— Не слишком.
Девочка извернулась, чтобы посмотреть на странную женщину. Та сняла белые линзы, глаза у нее оказались бледно-бледно голубого цвета.
— Я тут ни одной рыбы не видела, — сказала девочка.
Лени села рядом, скрестив ноги.
— Оно ледниковое.
— Я знаю, — гордо заметила Трейси и указала пальцем на ледяной хребет на дальней стороне озера. — Вот та штука давным-давно покрывала полмира.
Лени еле заметно улыбнулась:
— Неужели? Поразительно.
— Да, десять тысяч лет назад. А еще сто лет назад она была вот тут, прямо где мы стоим, и в двадцать метров высотой. Люди приезжали сюда кататься на снегомобилях и всяких разных штуках.
— Это тебе папа рассказал?
Трейси кивнула:
— Папа — лесной эколог. — Она ткнула пальцем в группу деревьев, растущую поодаль. — Вон там пихты Дугласа. Тут их много, ведь они ни пожаров не боятся, ни засух, ни заразы всякой. Правда, у других деревьев с этим проблемы. — Она снова посмотрела в холодную прозрачную воду. — Я так и не видела ни одной рыбы.
— А это твой... папа сказал, что она тут есть?
— Он сказал наблюдать. Сказал, может, мне повезет.
Лени произнесла что-то оканчивающееся на «умать».
Трейси оглянулась на нее:
— Что?
— Ничего, милая, — гостья встрепала девочке волосы. — Просто... в общем, тебе не стоит верить всему, что говорит твой отец.
— Почему?
— Люди не всегда говорят правду. Так бывает.
— А, это я знаю. Но он же мой папа.
Лени вздохнула, но ее лицо стало чуть светлее:
— А ты знаешь, что есть места, где рыбы светятся как фонарики?
— Да ну!
— Ну да. Далеко внизу, на самом дне океана. Я их сама видела.
— Серьезно?
— А у некоторых зубы настолько большие... — Лени развела руки так широко, что могла бы схватить Трейси за плечи с двух сторон, — что они даже не могут закрыть рот.
— Ну и кто теперь врет?
Женщина приложила руку к сердцу:
— Клянусь.
— Ты акул имеешь в виду?
— Нет. Других.
— Ух ты! — Лени была странная, но милая. — Папа говорит, рыб осталось мало.
— Ну эти живут очень глубоко.
— Ух ты! — вновь повторила Трейси, опять перевернулась на живот и уставилась в воду. — Может, и там, внизу, такие плавают.
— Нет.
— Но там же очень глубоко. Дна не видно.
— Поверь мне, Трейси. Там только галька, старые гнилые деревяшки и панцири насекомых.
— А откуда ты об этом знаешь?
— На самом деле... — начала Лени.
— Мне папа сказал наблюдать.
— Спорим, твой папа тебе много о чем говорит? — Гостья больше не улыбалась, а выглядела очень серьезной и почти шептала: — Наверное, он иногда тебя трогает? Когда вы спите вдвоем, ночью.
— Да, конечно. Иногда.
— И он, скорее всего, говорит, что это хорошо, так?
Трейси смутилась:
— Он никогда не говорит об этом. Просто трогает.
— И это ваш маленький секрет? И ты никогда не говоришь... не говорила о нем маме.
— Я никогда... — «Мама». — Он не хочет, чтобы я говорила о... — Закончить Трейси не смогла.
— Все хорошо, — улыбнулась Лени и снова стала дружелюбной. — Ты — хороший ребенок. Ты знаешь об этом, Трейси? Ты — очень хорошая девочка.
— Она самая лучшая, — сказал отец, и лицо женщины превратилось в маску.
Он собрал себе большой рюкзак, а дочери — маленький. Трейси поднялась и забрала свой. Ее папа взглянул на Лени и, казалось, чему-то удивился, но потом сказал: