— Все, что знает пацан, — возможно. А это практически ничего.
— Вы же только что сказали...
— Мы ее почти поймали, вы в курсе? Вчера. Как только вы дали нам наводку, мы отфильтровали мусор и засекли ее в Южной Дакоте. Окружили город и выяснили, что половина его населения намеренно нам мешает, спасая Кларк. Она сбежала.
— Но поклонников вы допросили.
— Их призвал голос из Водоворота. Кто-то там собирает войска.
— Кто? И зачем?
— Неизвестно. Похоже, они просто встревают во все форумы и чат с обсуждениями на эту тему и начинают бить в барабан. Мы разбросали кучу разных приманок, но пока что эта сила с нами не говорит.
— Ничего себе, — протянул Дежарден.
— И знаете, в чем настоящая ирония? Мы чего-то подобного и боялись. Даже предприняли меры безопасности.
— То есть вы ожидали этого?
— Не в точности этого, конечно. Рифтеры возникли совершенно неожиданно. — Роуэн вздохнула, на ее лицо легли тени. — И все равно... все пошло не так. По идее, парень с фамилией Мерфи просто не мог такое не предвидеть, но нет. В «ХимШестеренках» упорно верили, что гели распространяют какой-то мусорный мем.
— То есть за этим стоят гели?!
Она покачала головой:
— Как я уже сказала, мы приняли меры безопасности. Выследили каждый зараженный узел, отделили и заменили его, специально проверили, чтобы даже следа от этого мема не осталось. Специально. Но вот он снова здесь, а как — непонятно. Пустил метастазы, мутировал и переродился. И сейчас мы знаем точно лишь одно: гели к этому непричастны.
— Но ведь изначально они были причиной, я вас правильно понял? Это они... они запустили лавину?
— Возможно. Давным-давно.
— Да зачем же?!
— Это забавно, — призналась Роуэн, — но мы им сами приказали.
***
Роуэн загрузила все данные напрямую в имплантаты Ахилла. Даже оптимизированному правонарушителю было не под силу усвоить столько информации сразу, но краткое содержание уместилось в пятнадцать секунд: растущая опасность, яростное недоверие друг к другу и наконец неохотная передача власти чуждому разуму, у которого оказались неожиданные взгляды на преимущества простоты.
— Боже, — выдохнул Дежарден.
— Именно так, — согласилась Роуэн.
— А какого черта теперь всем этим заправляет Лени Кларк?
— Не заправляет. Вот тут и начинается настоящее безумие. Насколько удалось выяснить, до Янктона она даже не подозревала, что о ней вообще кто-то знает.
— Хм. — Ахилл поджал губы. — И все-таки, что бы там ни было, оно ориентируется на нее.
— Знаю, — тихо ответила Патриция и взглянула на Лабина. — И вот тут на сцену выходит он.
Кен извивался и дергался, изнасилование продолжалось. Лицо же — та его часть, что не была скрыта шлемофоном, — оставалось бесстрастным.
— А что он там смотрит? — поинтересовался Дежарден.
— Инструктаж. Для следующей миссии.
Ахилл какое-то время смотрел на рифтера.
— А он бы меня убил?
— Сомневаюсь.
— А кто...
— О нем больше можете не беспокоиться.
— Нет, — Дежарден покачал головой. — Этого недостаточно. Он выследил меня через весь континент, вломился ко мне в дом, он... — «вырезал из меня Трип Вины», но в этом Ахилл признаваться не желал, тем более сейчас. — Как понимаю, у него в мозгу есть какой-то встроенный рубильник, и отвечает этот человек только перед вами, мисс Роуэн. Кто он такой?
Ахилл заметил, как она напряглась, и на секунду даже решил, что зашел слишком далеко. Батрак, сидящий на Трипе Вины, ни за что бы не стал так разговаривать с начальством, сейчас Роуэн все поймет, и в любую секунду могут проснуться сирены...
— Мистер Лабин страдает... вы бы могли назвать это расстройством контроля над побуждениями, — проговорила она. — Он получает удовольствие от действий, которые многие сочли бы крайне неприятными. Он никогда не поступает так... необоснованно, здесь это слово вполне уместно, — но порой склонен сам создавать условия, которые требуют определенной реакции. Вы понимаете, о чем я?
«Он убивает людей, — испуганно подумал Дежарден. — Устраивает утечки, чтобы у него был предлог убивать людей...»
— Мы помогаем ему справляться с этой проблемой, — сказала Роуэн. — И контролируем его.
Дежарден прикусил губу.
Патриция покачала головой, на ее бледном лице мелькнуло легкое неодобрение:
— Бетагемот, доктор Дежарден. Лени Кларк. Если вам надо о чем-то беспокоиться, переключитесь лучше на них. Поверьте мне, Кен Лабин — это часть решения, а не проблемы. — Она слегка повысила голос. — Не так ли, Кен?
— Я не так хорошо ее знаю, — отозвался тот.
Ахилл, встревожившись, бросил взгляд на Роуэн:
— Так он нас слышит?
Та предпочла говорить не с ним, а с Кеном:
— Ты знаешь ее гораздо лучше, чем думаешь.
— У вас же есть... психологические портреты, — сказал Лабин. Он говорил неразборчиво, действие нейроиндукционного поля, похоже, затрагивало лицевые мышцы. — Пшихолог этот. Шкэнлон.
— У Скэнлона свои трудности, — возразила Роуэн. — У тебя и Кларк много общего. Общие взгляды, общее происхождение. Будь ты на ее месте...
— А я на ее месте. Пришел же я сюда. — Кен облизнул губы, струйка слюны заблестела в уголке рта.
— Справедливо. Но представь, что бы ты делал без информации, допуска и без... поведенческих ограничений. Чем бы ты занялся?
Лабин не ответил. В сиянии прожекторов лицо за щитком шлемофона казалось безглазой, высококонтрастной маской, а кожа почти светилась.
Роуэн сделала шаг вперед:
— Кен?
— А эт легко, — наконец произнес он. — Я бы начал мстить.
— Кому конкретно?
— Энергошети. Мы же пытались нас убить.
Линзы Роуэн засветились от резкого притока информации.
— Ее ни разу не видели рядом с офисами Энергосети.
— Она на кого-то напала в Гонкувере. — Тело Лабина прошил спазм. Голова безжизненно поникла. — Ишкала Ива Шкэнлона.
— Насколько нам известно, тот был ее единственной зацепкой. И ниточка никуда не привела. По нашим сведениям, Кларк ушла с Тихоокеанского побережья несколько месяцев назад.
— У Лени есть счеты не только к нам. Например, она могла отправиться домой.
Роуэн нахмурилась:
— То есть к родителям?
— Кларк упоминала Су-Сент-Мари.
— Ну а если не сумеет добраться до родителей.
— Тогда не знаю.
— Что бы сделал ты?
— Я бы продолжил искать...
— Предположим, твои родители мертвы, — подала следующую мысль Роуэн.
— Вы что, убили их раньше?
— Нет. Предположим, они уже умерли... умерли очень давно.
Лабин неуклюже покачал головой:
— Люди, которых так ненавидит Лени, живее всех живых.
— Предположим, Кен, — Патриция начала терять терпение. — Теоретически. У тебя есть счеты к Энергосети и к родителям, и ты знаешь, что ни до тех, ни до других не доберешься. Что ты сделаешь?
Его губы шевельнулись, но не вышло ни единого слова.
— Кен?
— ...Я перенаправлю гнев, — наконец выжал из себя Лабин.
— В смысле?
Он дернулся, словно слепая марионетка, большую часть нитей которой перерезали.
— Меня нагнул сам наш мир. И я... хотел бы ему отплатить.
— Хм. — Роуэн покачала головой. — В принципе, именно этим она сейчас и занимается.
Как выяснилось, одного распятия хватило. Ахилл был чист, хотя и не застрахован от инфекции; вторая операционная стояла наготове, но выскоблить ему внутренности не желала.
А желала всего лишь превратить его в камбалу.
Комната ужасов Лабина сбавила обороты. Стол перестроился в кресло; убийца сидел в нем, а механический паук бегал по его телу на ногах, похожих на суставчатые усы.
В соседнем кубе точно такое же устройство блуждало по коже Дежардена. Он уже получил около полудюжины инъекций с искусственными вирусами, и все они содержали код для разных последовательностей белков, устойчивых к воздействию Бетагемота. В следующие несколько дней будут и другие уколы. Много уколов. Через неделю начнется лихорадка; тошнота уже подступала.
Паук собирал образцы: бактерии с кожи и волос, содержимое кишечника, делал биопсию внутренних органов. Время от времени он погружал хоботок толщиной с волос прямо в плоть, вызывая легкую боль. Обратная реконструкция была очень коварным делом. Без мер предосторожности откорректированные гены могли изменить микрофлору в кишечнике столь же легко, как и ткани самого хозяина, а кишечную палочку из симбионта превратить в рак, стоило лишь перевернуть пару оснований. Особо пронырливые бактерии даже научились подсовывать собственные гены вирусным переносчикам и таким образом проникали в человеческие клетки. Дежарден уже скучал по старым добрым микробам, которые всего-то питались антибиотиками.
— Ты ей не сказал, — произнес Лабин.
Роуэн оставила их на попечение техники. Ахилл смотрел на соседа сквозь два слоя мембран и пытался не замечать, как по коже от страха ползут мурашки.
— О чем? — в конце концов спросил он.
— Что я снял тебя с Трипа Вины.
— Да? С чего ты так уверен?
Паук Лабина взобрался к нему на шею и требовательно постучал по нижней губе. Убийца послушно открыл рот: маленький робот провел по внутренней стороне щеки одной из конечностей и спустился обратно на грудь.
— Иначе она бы не оставила нас одних.
— А я думал, ты у нее на поводке, Горацио.
Он пожал плечами:
— На одном поводке из многих. Не имеет особого значения.
— Еще как имеет.
— Почему? Неужели ты думаешь, что прежде я себя не контролировал? Неужели бы снял тебя с Трипа, если бы искренне считал, что ты пошел бы на утечку?
— Да легко, если сам же планировал ее и заткнуть. Разве не в этом твоя проблема? Ты ведь подставляешься, чтобы убивать людей?
— Значит, я — чудовище. — Лабин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — А ты тогда кто?
— Я?
— Я видел, как ты развлекался при нашей первой встрече.
Дежарден покраснел, ему стало душно:
— Это всего лишь фантазии. В реальности я никогда не делал ничего подобного. В реальности я вообще сексом не занимаюсь.