— Да зачем, черт побери? Зачем кому-то...
— Все начали гели. В смысле они не должны были, им поручили сдерживать Бетагемот, но...
— Они передали управление гелям?!
— А что еще оставалось делать? — Дежарден еле подавил нервный смешок. — Никто никому не верил. Все понимали, что будут жертвы, что придется, скорее всего, стерилизовать... немалые территории. Но предположим, Меркозавр [Имеется в виду Меркосур (MercadoComundelSur(исп.) — Общий южный рынок) — общий рынок стран Южной Америки, ведущий свое начало еще от экономического и политического соглашения между странами Южной Америки, заключенного в 1991—1994 годах. В расширительном смысле — рыночная экономика в целом.] скажет: «Эй, мы тут подсчитали, и Орегон придется пустить в расход для общего блага». Думаешь, Северная Америка просто ляжет кверху брюхом и поверит им на слово? Всем нужен был кто-то, кто способен решать и действовать без всяких предпочтений...
— Твою мать... — прошептала Джовелланос.
— Они так усердно следили друг за другом, что даже не подумали о том, какие собственные правила могла изобрести сеть, которая всю свою жизнь защищала маленькое и простое от большого и сложного. А потом взяли и приказали гелям защитить огромный комплекс из пяти миллионов видов от одного жалкого наноба и теперь не поймут, с чего это система развернулась и укусила их за задницу.
Джовелланос промолчала.
— В общем, сейчас это к делу не относится. Гели потом выскоблили до последнего нейрона, но толку никакого. Там по-прежнему что-то есть. Я запалил урода четыре раза за последние сутки, а он все равно сбежал, просочился, как песок сквозь пальцы. Сейчас можно заменить каждый гель в Водовороте, и уже через неделю все новички подхватят заразу.
— Но если это не гели, то что?
— Не знаю. Наверное, специально выведенная штука, какая-нибудь корпорация нашла лекарство и теперь распространяет Бетагемот, набивая себе цену. Но как им это удалось...
— Может, Тьюринг-софт?
— Или берсеркеры. Я думал об этом. Но эти парни оставляют отпечатки — операционные сигнатуры на «железе», им нужна куча памяти. К тому же к настолько сложной штуке должна сбежаться куча местной живности.
— А ты ничего такого не видишь?
— Живности хватает, но больше ничего.
— А может, оно себя автоматически стирает, как только видит тебя?
— В логах сервера должны оставаться следы.
— Нет, если подправить лог перед удалением.
— Тогда удаление будет в файле. Я говорю тебе, Элис, это что-то совсем другое.
-- А что, если местная фауна отрастила себе мозги? — предположила Джовелланос.
Ахилл моргнул:
— Что?
— А почему нет? Она же эволюционирует. Может, взяла и поумнела.
Он покачал головой:
— Сети есть сети. Неважно, закодировал их кто-то или они сами эволюционировали, но если они достаточно разумны для мыслительного процесса, то у них должна появиться определенная сигнатура. Я ее не вижу, и никто не видит. И к тому же я... полностью вымотался.
Ахилл наклонился вперед, опершись руками о пульт. Его голова словно весила тонну.
— Вставай, — спустя пару секунд скомандовала Джовелланос.
— Что?
— Мы отправляемся в «Реактор Пикеринга». Куплю тебе дерму. А то и десять.
Он снова покачал головой:
— Спасибо, Элис, но я не могу.
— Я проверила логи, Кайфолом. Ты не выходил из здания уже сорок часов. Недосыпание снижает уровень интеллекта, ты в курсе? У тебя сейчас ай-кью на уровне комнатной температуры. Пора отдохнуть.
Дежарден взглянул на нее:
— Я не могу. Если уйду...
«Не беспокойся об этом», — сказал напоследок Лабин.
— ...то могу уже не вернуться.
Элис нахмурилась:
— С чего бы?
«Я сорвался с поводка, — подумал он. — Я свободен».
— Лабин... Тот тип сделал со мной что-то, и если «ищейки»...
Она твердо взяла его за руку:
— Пошли.
— Элис, ты не знаешь, о чем...
— Может, я знаю больше, чем ты думаешь, Кайфолом. Если подозреваешь, что не пройдешь анализ крови, это может стать проблемой, а может, и нет, но решение-то все равно придется принимать, раньше или позже. Или ты планируешь остаток жизни провести в этих четырех стенах?
— Наверное, еще пять дней... — Ахилл так устал.
— Я знаю, что делаю, Кайфолом. Доверься мне.
Дежарден выдавил из себя слабый смешок:
— Люди постоянно меня об этом просят.
— Может, и так, но я-то серьезно. — Она поставила его на ноги. — К тому же мне надо тебе кое о чем рассказать.
Ахилл так и не смог собраться с духом и войти в «Реактор»: слишком много вокруг ушей, а осмотрительность не отпускала его даже теперь, без Трипа Вины. Поэтому и под открытым небом он чувствовал себя неуютно. У небес тоже были глаза.
Они шли наугад, не выбирая дороги. На пути время от времени попадались клумбы с кудзу4; волокнистые крылья ветряков медленно вращались на крышах зданий, вдоль пешеходных дорожек — везде, где их сумели вживить в местный архитектурный ландшафт. Элис все выслушала без единого слова: Лабин, Роуэн, Трип Вины. Автономия, о которой не просили.
— Ты уверен? — спросила она наконец. Сверху мерцал уличный фонарь. — Он тебе не мог солгать? Насчет Роуэн-то соврал.
— Нет, тут он сказал правду. Поверь мне, Элис. Он держал меня за горло, и я просто запел, выложил все то, чего Трип никогда бы не позволил сказать.
— Я не о том. Я верю, что ты слез с Трипа, это не обсуждается. Не верю просто, что Лабин к этому причастен.
— Почему?
— Я думаю, он это выяснил уже задним числом, по факту, — продолжила Джовелланос, — и воспользовался открытием в своих целях. Не знаю, что было в дермах, которые он тебе дал, но спорю на годовой запас корма для Мандельброт, что ты прямо сейчас можешь пройти мимо «ищеек», а они даже не дернутся.
— Да ну? А ты бы с таким же оптимизмом говорила, если бы была на моем месте?
— Гарантированно.
— Блин, Элис, я не шучу.
— Знаю, Кайфолом. Я тоже.
— Но если не Лабин снял меня с Трипа, то кто...
Лицо Элис растворялось в сумерках, словно улыбка Чеширского кота.
— Элис?
— Эй, — пожала она плечами, — ты же всегда знал,
что у меня немного радикальные взгляды.
***
— Элис, твою мать! — Дежарден обхватил голову руками. — Как ты могла?
— Это было легче, чем ты думаешь. Всего-то создать аналог Трипа с дополнительной боковой группой...
— Да я не о том. Ты знаешь, что я имею в виду.
Она встала перед ним, загородив путь.
— Послушай, Кайфолом. У тебя мозгов в десять раз больше, чем у всех этих дебилов, а ты им позволил превратить себя в куклу.
— Я не кукла.
— Теперь точно нет.
— И никогда не был.
— Был-был. Прямо как Лабин.
— Я не имею с ним ничего...
— Они превратили тебя в рефлекторную дугу, друг мой. Взяли твое серое вещество и подсадили туда чистейший безусловный рефлекс.
— Да пошла ты. Ты же прекрасно знаешь, что это неправда.
Джовелланос положила руку на плечо Ахилла:
— Послушай, я не виню тебя за то, что ты не желаешь признавать факты...
Он стряхнул ее ладонь.
— Да какие еще факты! Ты думаешь, инстинкты и рефлексы могут справиться с решениями, которые я принимаю на работе каждый божий час? Ты думаешь, влет просчитать сотни переменных можно вот так просто, без всякой автономии? Боже, я...
«...может, и раб, но не робот». Он с трудом удержал себя, слова так и рвались изо рта: нет смысла давать Элис новые козыри.
— Мы вернули тебе жизнь, — спокойно ответила Джовелланос.
— Мы?
— Нас таких немало. Мы вроде как политические, правда, с организацией беда.
— О, боже. — Дежарден покачал головой. — А ты не могла спросить, нужна ли мне твоя помощь?
— Ты бы сказал «нет». Трип не дал бы тебе другого выхода. В этом и смысл.
— А если бы я в любом случае отказался? Тебе такая мысль в голову не приходила? Я еще до обеда могу убить полмиллиона человек; ты не подумала, что предохранители в таком деле не помешают? Про афоризмы насчет абсолютной власти не забыла?
— О них я помню всегда, — ответила Джовелланос. — Каждый раз, когда вижу Лерцмана или Роуэн.
— Да мне плевать на Лерцмана и на эту долбаную Роуэн! Ты это со мной сделала!
— Не с тобой, а ради тебя, Ахилл.
Он с удивлением взглянул на нее:
— Как ты меня назвала?
— Ахилл.
— Господи!
— Послушай, ты в полной безопасности. «Ищейки» не найдут ничего подозрительного. В этом прелесть замысла. Спартак не трогает Трип. Он просто блокирует рецепторы.
— Спартак? Так вы его называете?
Элис кивнула.
— И что это значит?
— Смотри, смысл в том...
— И почему сейчас? — Дежарден всплеснул руками. — Хуже времени ты выбрать просто не могла.
Она покачала головой:
— Кайфолом, ты стоишь у руля, а весь мир висит на волоске. Именно сейчас тебе нужна предельно ясная голова. Ты не можешь позволить себе действовать в интересах корпов. Никто не может.
Ахилл уставился на нее:
— Элис, какая же ты все-таки лицемерка. Ты меня заразила. Не спросила, даже не сказала, а просто подсадила какой-то вирус, из-за которого я мог вылететь с работы или того хуже...
Джовелланос подняла руки, словно защищаясь от его слов:
— Ахилл, я...
— Да, да, ты все сделала для меня. Какая альтруистка! Запихнула мне в глотку вашего Спартака, хотел я того или нет, патентованную автономию по-домашнему. Я твой друг, Элис! Зачем ты так со мной?
Она какое-то время не сводила с него глаз, стоя в лучах умирающего света, а потом ответила холодным, злым голосом:
— Ух ты, а наш чертов вундеркинд и не в курсе? Почему бы тебе не провести пат-анализ или еще что-нибудь в том же духе?
А потом Элис развернулась и ушла.
«Ахилл, ты иногда такой кретин, что поверить невозможно.
Ты прекрасно знаешь, чем я рисковала, когда вчера тебе призналась. И ты знаешь, чем я рискую, отправляя тебе письмо, — оно автоматически удалится, но наши уроды могут просканировать что угодно, если захотят. И это часть проблемы, вот почему я вообще решилась тебе помочь.