– Постой! – не выдержала Элисса. – Ты говоришь слишком мудрено и быстро, Хантер! Ты имеешь в виду выплату фермерам государственных пособий по безработице?
– Да нет, – проворчал Натан, – мы сейчас говорим о ежегодных выплатах фермерам, выращивающим пшеницу. Цель этих выплат – компенсировать разницу между себестоимостью выращиваемого зерна и его продажной ценой. Слишком много фермеров и скотоводов работают себе в убыток, потому что всю прибыль от высоких цен, которые потребитель вынужден платить за продукты сельского хозяйства, загребают себе посредники. Процесс потери рентабельности фермерскими хозяйствами длится уже далеко не первый год. Фактически рыночная цена зерна такая же, какой она была пятьдесят лет назад, а затраты на производство неизмеримо выросли по сравнению с теми временами. Если хочешь, эти выплаты можно сравнить с правительственной дотацией тем, у кого заработок меньше официального минимума. Такая защита фермеров обязательно должна существовать, иначе люди, которые своим трудом кормят всю страну, окажутся не у дел, и тогда в Америке будет столько голодающих, сколько дяде Сэму даже в кошмарном сне не привидится.
– Значит, без эффективного управления земледельческими и скотоводческими хозяйствами затраты на производство превышают прибыль, – суммировала Элисса.
– Да, приблизительно так, – согласился с ней Натан. – Однако правительство установило определенную норму, которая не может быть превышена. И в результате этой недальновидной политики передовые фермеры, владеющие значительными землями, вынуждены потуже затягивать пояса, вместо того чтобы получать субсидии, отвечающие их реальным убыткам.
– Так, значит, на ранчо Ролинзов показатель среднегодовой урожайности составляет сорок бушелей с одного акра, а этих акров три тысячи шестьсот двадцать… Получается… – Элисса принялась быстро нажимать на клавиши микрокалькулятора. – Получается почти сто пятьдесят тысяч долларов в качестве субсидии плюс приблизительно полмиллиона долларов, получаемых от продажи пшеницы на рынке по три доллара за бушель.
– Да, это та сумма, которую мы должны были бы получать, – поправил ее Натан. – Но не получаем из-за действующих ограничений на субсидии, установленных министерством сельского хозяйства США. Вот почему Гил хочет, чтобы ты заняла должность консультанта по финансовым вопросам. Тогда твои пятьдесят тысяч долларов будут переводиться на счет товарищества. Каждый член семьи, вносящий значительный вклад в хозяйственную деятельность ранчо, имеет право на получение суммы, исчисляемой на основании среднегодовой урожайности обрабатываемых акров земли.
– А если бы я вышла за тебя замуж, ты бы тоже стал получать эту сумму, которую переводили бы на счет товарищества и включали в валовую прибыль? – поинтересовалась Элисса.
– Да, – кратко ответил Хантер, и на миг их взгляды встретились. Но он тут же отвел глаза в сторону. – Таким образом, мы с тобой лили бы воду на мельницу товарищества, увеличивая доход в пользу прибыли.
Откинувшись на спинку дивана, Элисса задумчиво уставилась на большой плакат с изображением Гарта Брукса, который она подарила Валери на день ее рождения…
– Об этом хотел поговорить со мной отец в день своей гибели? О моем замужестве, которое способствовало бы процветанию ранчо? Так вот почему он так противился моей помолвке с Робертом!
– Нет, – коротко и просто сказал Хантер.
– Слава Богу! – с видимым облегчением выдохнула Элисса. – Как горько я бы разочаровалась, узнав, что даже родной отец хотел использовать меня!
– Я же не сказал, что такая мысль не приходила ему в голову, – пояснил Хантер. – Последние годы он то и дело пел тебе дифирамбы в моем присутствии, приглашая меня поехать с ним в город, чтобы навестить тебя. Интуитивно догадываясь, что он хочет сосватать нас с тобой, я крайне редко соглашался сопровождать Эли в город.
Элисса машинально крутила в пальцах шариковую ручку.
– Однако я все же не нравилась тебе настолько, чтобы ты хоть раз пригласил меня куда-нибудь на свидание, даже ради возможного отличного приданого в виде наследства от моего отца, – печально улыбнулась она. – Тебе бы поучиться у Роберта. Стремясь сделать карьеру у моего отчима в «Катлер корпорэйшн», он очень быстро научился не замечать моих недостатков.
Повернувшись к Элиссе вполоборота, Натан положил руку на спинку дивана. Его глаза пристально разглядывали лицо Элиссы, обрамленное шелковистыми каштановыми волосами с золотым отливом и словно освещенное необыкновенно выразительными большими глазами темного, почти черного цвета.
– Разве я когда-нибудь говорил, что ты мне не нравилась? Просто я считал тебя человеком совершенно иного круга. Я и сейчас так считаю, но теперь это не мешает мне хотеть тебя…
Элисса начала заливаться краской от шеи до корней волос. В самом низу живота разлилось тепло, а по спине – в который уже раз! – пробежала знакомая странная дрожь. Она попыталась представить себе, каково это – быть любимой человеком не своего круга… Скорее всего Хантер ждет, что она опытная, страстная и, как говорится, без комплексов. Во всяком случае, большинство мужчин хотят от женщины именно этого…
– Тогда зачем, по-твоему, отец хотел видеть меня? – не сразу сумела спросить Элисса.
Именно этого вопроса и боялся Хантер больше всего, потому что знал – Элисса ни за что не поверит ему. Натан не хотел вновь увидеть в этих темных загадочных глазах искру недоверия и подозрительности. Он медлил с ответом, не желая разрушать установившуюся было между ними хрупкую дружбу.
– Хантер, ты слышишь меня? – не выдержала Элисса, видя, что он не торопится отвечать на ее вопрос.
Глубоко вздохнув, Хантер усилием воли заставил себя говорить:
– Эли собирался удалиться от дел, расторгнуть договор о товариществе, разделить землю и сделать меня наследником половины своего недвижимого имущества.
Если бы Хантер вдруг положил на колени Элиссе настоящую гранату, она не была бы настолько шокирована, как теперь.
– Что? Он собирался расколоть ранчо Ролинзов на две части? – хрипло переспросила девушка, чуть не потеряв дар речи от изумления. – И ты думаешь, я поверю в это?
Раздался резкий телефонный звонок, и Элисса тупо уставилась на аппарат, словно это был миниатюрный НЛО, приземлившийся на ее столик. Наконец, сбросив с себя оцепенение, она сняла трубку.
– Алло? – бесцветным голосом произнесла она.
– Элисса? Это дядя Гил. Я звоню, чтобы спросить, все ли у тебя в порядке.
В порядке? Какой тут к черту порядок! Заявление Хантера полностью выбило ее из седла!
– Да, со мной все в полном порядке, – неуверенным голосом солгала она.
– Вот и отлично, рад слышать. Случайно, Нат не заезжал к тебе? Я никак не могу разыскать его на ранчо.
Элисса метнула сердитый взгляд на Хантера. Тот пристально глядел на нее, узнав голос в трубке. Он слышал и последний вопрос Гила. Теперь Хантер молчал и ждал ответа Элиссы, пока она боролась с собственными сомнениями.
– Ну, так как же насчет Хантера? Он был у тебя? – настойчиво повторил свой вопрос Гил.
Горячая рука Натана легла на колено девушки.
– Дай мне всего один шанс, Катлер, – со страстью в голосе прошептал он. – Всего один вечер… Дай мне возможность объяснить тебе все, прежде чем твой дядя начнет свою контратаку. Всего один вечер…
Элисса внутренне вздрогнула от этого прикосновения, и вдоль спины снова пробежала волна знакомой дрожи. Простое прикосновение руки Хантера к ее колену вызвало в ней прилив необыкновенно теплого чувства, от которого смешались все мысли. Теперь, когда Хантер неожиданно заявил, что Эли хотел расторгнуть договор о товариществе, тем самым нарушив многолетнюю семейную традицию, Элисса стала особенно подозрительной к нему, стала испытывать сильное недоверие к этому загорелому мускулистому ковбою.
Она отдавала себе отчет в том, что позволяет эмоциям одержать верх над трезвой логикой, но в глубине души понимала, что ни с одним мужчиной ей не хотелось так рисковать, как с Хантером.
Соль земли. Настоящий мужчина…
«Черт бы тебя побрал, Валери, за то, что ты заразила меня своей дурацкой теорией!» – пронеслось в голове Элиссы.
Не сводя с Натана глаз, она словно под гипнозом произнесла в трубку:
– Нет, я тоже не видела Хантера, дядя Гил.
– Черт возьми! Этот негодяй способен на все, – проворчал тот. – Будь с ним поосторожнее, Элисса. Он всегда приносил нашей семье одни неприятности. За те годы, что он жил у Эли, он стал невероятно жадным до его богатства. Нам необходимо остановить его наконец!
– Хорошо, я подумаю над этим, дядя Гил.
– Ну, спокойной ночи, Элисса!
Девушка положила трубку на рычаг, все так же в непонятном оцепенении глядя на Хантера.
– Ты понимаешь, что сейчас требуешь от меня забыть о том, что ценил и уважал при жизни мой отец? – чуть хрипло спросила она.
Наклонившись вперед, Хантер взял ее за подбородок своей горячей сухой рукой, заставляя смотреть прямо в его пронзительно-голубые глаза.
– Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, – спокойно сказал он, любуясь очертаниями ее рта. – Если ты и в самом деле уверена, что это был не просто несчастный случай, что кто-то намеренно столкнул Эли с обрыва, то, поверив мне и расторгнув договор о товариществе, как того хотел Эли, ты подставишь и себя под удар.
По всему телу Элиссы прокатилась волна дрожи, вызванная незнакомым доселе чувством вожделения и страха одновременно. Она вспомнила то необъяснимое чувство тревоги, которое охватило ее, когда она подошла к краю обрыва, где погиб ее отец. Вспомнила она и непонятные слова, которые, казалось, нашептывал ей ветер, и свою нерешительность, мешавшую довериться инстинкту.
Теперь она слушала Хантера, не зная, поверить ли его казавшимся ей невероятными словам. Правда ли то, что она, встав на его сторону и расторгнув договор о товариществе, тем самым подвергнет себя смертельной опасности? Если Эли погиб именно из-за этого, то следующей жертвой может стать и она сама…