— Желаете покататься? — Парень остановился рядом.
— Желаем, желаем, — затараторила Кристи. — А как зовут лошадку?
Она протянула руку и дотронулась до бока лошади. Лошадь дернулась, негромко заржав.
— Кристи, осторожно! — Джесси схватила за руку сестру.
Парень улыбнулся.
— Не бойтесь, мэм. Лошадь смирная. Она привыкла к детям. И не обижает тех, кто ее не обижает. А зовут ее Карамелька.
— Смирная, ой ли? — с сомнением спросила Джесси, косясь на животное, нетерпеливо прядающее ушами. — И что за имя у нее такое странное? Не лошадиное какое-то.
Парень пожал плечами:
— Не я его придумал. Прежний хозяин, видно, был большим любителем сладостей. Вот и назвал ее так. Лошадь в зоопарке не так давно появилась. Раньше паслась на просторных травянистых лугах.
— Там ей и самое место, — вздохнула Джесси. — Лошади нужно ходить по травке, а не по каменистым дорожкам парка.
— Ваша правда, — поддержал ее замечание парень, не спуская с лица улыбку. — Лошадь — животное свободолюбивое. Ну, малышка, ты готова к скачкам на Карамельке?
Он повернул голову к девочке, и Джесси стало неуютно, что он от нее отвернулся. Ей было приятно, когда парень смотрел на нее.
— Конечно, готова. — Кристи даже подпрыгивала от нетерпения. — Джесси, давай скорее билетик. Он у тебя в сумочке.
Джесси достала заранее купленный билет и протянула парню. Он засунул его в карман, даже не взглянув, подхватил Кристи за талию, поднял, словно пушинку, высоко над землей и усадил на спину лошади. Подмигнув Джесси, отчего та поежилась, он взял за поводья лошадь и потянул за собой.
— Держись крепко, малышка, — бросил он Кристи. — И вперед!
— Только осторожнее, пожалуйста! — воскликнула Джесси. — Кристи, держись крепко!
Но на ее слова уже никто не обратил внимания. Парень что-то с увлечением говорил девочке, подняв к ней голову, та хохотала, крепко обхватив руками шею лошади.
Джесси не оставалось ничего другого, как сесть на скамейку рядом со стариком-смотрителем, продолжавшим мирно посапывать.
— А вы, принцесса, не хотите прокатиться? — Глаза парня пронизывали ее насквозь.
Кристи с восхищением смотрела на него, одновременно пытаясь поделиться переполнявшими ее впечатлениями с Джесси.
— Нет уж, увольте, — мотнула головой Джесси, представив себя восседающей на лошади, широко расставив ноги. А одета она сегодня, между прочим, в сарафан!
Эх, эротично бы она смотрелась!
Парень, словно прочитав ее мысли, осмотрел Джесси с головы до ног:
— Да, наряд у вас для этой цели неподходящий. Значит, на сегодня катание на лошади отменяется. А вы ведь, принцесса, не прочь испытать восторг от бешеной скачки верхом?
Джесси вспыхнула. Да что он себе позволяет?! Хам, и намеки у него хамские.
— Не смейте меня называть принцессой! — выкрикнула она.
Да так громко, что спящий старик на скамейке открыл глаза и подскочил на месте.
— Что такое? Что случилось? — Не понимая спросонья, что произошло, он удивленно оглядывался по сторонам.
— Все в порядке, Билл, — успокоил его парень. — Просто девушка оскорбилась, что я назвал ее принцессой. — А потом дурашливо поклонился Джесси. — Вы уж простите меня, деревенщину, — с издевкой в голосе проговорил Парень. — Вы уж простите. Виноват. Виноват.
Но Джесси, схватив упирающуюся Кристи за руку и даже не взглянув на наглеца, быстро зашагала в сторону выхода из зоопарка.
— Ну ты даешь, Питер, — услышала она голос старика. — Нарвешься когда-нибудь на неприятности. Помяни мое слово.
Что ответил наглец, Джесси уже не слышала. Да это ее совсем и не интересовало. Еще не хватало обращать внимание на всяких самодовольных хамов!
3
Даже сев в машину, свой новенький «шевроле», ладненький и уютный, подаренный отцом в день выпуска колледжа, желтый, как солнышко, Джесси никак не могла успокоиться. Гнев переполнял ее, руки тряслись. Из-за этого Джесси никак не могла вставить ключ зажигания и еще больше нервничала. Кристи, своим детским умом не понимающая, что же произошло, мышкой забилась в самый угол заднего сиденья.
Резко, с взвизгом, Джесси тронулась с места, чего обычно себе никогда не позволяла, и помчалась в сторону дома. Примерно на середине пути Кристи подала голос:
— Джессика, почему ты рассердилась на Питера?
Осторожно так спросила, боясь реакции старшей сестры на свои слова. И не напрасно боялась. Джессика просто взвилась:
— На Питера?! — заорала она на весь салон. — На какого еще Питера?! Зачем ты с ним разговаривала?! Он что, друг тебе?! Ты несносная девчонка! Разве можно разговаривать с чужими людьми?! Я все расскажу отцу!
Кристи зашмыгала носом. Но ее слезы не тронули Джессику. Она просто пылала негодованием.
— И о чем ты с ним говорила? Отвечай быстро! Что он у тебя выспрашивал?
Испуганная девочка заревела в голос.
— Ничего он не выспрашивал, — всхлипывая, ответила она. — Мы просто поговорили. О Карамельке и обо мне. Он сказал, что таких прелестных девочек, как я, не видел. Он хороший, не то что ты.
Джесси резко крутанула руль и ругнулась шепотом.
До дома она донеслась за считанные минуты. Визгом скрипнули тормоза, когда Джесси остановилась у дверей. Охранник удивленно смотрел на молодую хозяйку, он никогда не видел ее в таком состоянии. Еще больше он удивился, когда она, выскочив из автомобиля, бросила на ходу, пробегая к дверям дома:
— Поставь машину!
До сих пор она никому не доверяла своего желтого любимца, сама ставила в гараж.
Джесси стрелой пронеслась по холлу, в секунду одолела лестницу, вбежала в свою комнату, с шумом захлопнула дверь и, не останавливаясь, бросилась на кровать лицом вниз. Чувства, непонятные ей самой, рвались наружу, и, чтобы не разреветься и выпустить эти чувства наружу, Джесси стала колотить кулаками по неповинной ни в чем кровати.
Постепенно гнев, переполнявший ее, ушел, но обессиленная девушка продолжала лежать на кровати. Она не спала, но не видела окружающих предметов, и в голове ее была пустота. Джесси даже сомневалась, что она думала о чем-то в то время.
Из оцепенения ее вывел осторожный стук в дверь. Джесси села, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.
В дверь просунулась голова матери.
— Можно зайти?
Джесси кивнула. Мать села на край кровати и осторожно спросила:
— Что случилось? Кристи чуть успокоилась, но все равно объяснить ничего не может. Только повторяет, что ты плохая и злая. Я не понимаю, Джесси, что у вас произошло. Вы поссорились? Кристи что-то натворила?
Джесси положила голову на плечо матери.
— Нет, Кристи не виновата. Просто, мама, я не знаю, что со мной случилось. Сестру напугала, раскричалась неизвестно почему.
Мать погладила Джесси по голове.
— Это нервы, девочка. Просто нервы. Если бы ты знала, как я нервничала перед свадьбой, чуть ли не каждый день в истерику впадала. Ты еще хорошо держишься. Молодец!
— Нет-нет, мама. Нельзя плохие поступки оправдывать нервами. Разве Кристи виновата, что у меня нервы шалят? И совершенно чужой человек… разве он виноват?
Джесси спрятала лицо в ладонях, но мать обняла ее и притянула к себе.
— Что за человек?
— Рабочий зоопарка, — неопределенно сказала Джесси. — Я на него тоже накричала. Ни за что, если подумать, просто так. Разве он виноват в моих нервах?
— Не виноват, но и ты не виновата, — строго сказала мать. — И не переживай. Все пройдет. Думай о хорошем. Кстати, звонил Дэниел. Я сказала, что тебе нездоровится и ты спишь. Не обижаешься, что я так сказала?
Джесси покачала головой.
— Нет. Ты правильно сделала, я никого сегодня не хочу видеть. Даже Дэниела.
А может быть, особенно Дэниела? — спросила себя Джесси, когда мать, поцеловав ее в щеку, покинула комнату.
Глупости… Какие глупости. Как она может не хотеть встречи с Дэниелом? Самым лучшим, самым добрым, самым заботливым мужчиной на свете. Тем единственным, кому она уже совсем скоро пообещает стать верной и преданной женой.
Джесси забралась под одеяло, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Усилием воли она вызвала в мыслях образ Дэниела. Всегда аккуратного, в дорогом костюме и светлой рубашке, с коротко подстриженными темными, почти черными волосами и очках в тонкой золотой, очень дорогой, оправе.
Джесси частенько потешалась над решением Дэниела носить очки. У него было отличное зрение, и очки ему нужны были не для коррекции, а для создания имиджа.
— Я слишком молодо выгляжу, — объяснил он свое решение. — И у клиентов может возникнуть недоверие к молодому и неопытному адвокату. Очки мне придают солидности.
— Ага, — посмеялась тогда Джесси. — Не солидности они тебе придают, а глупый вид.
Дэниел обиделся, но очки не снял. Он слишком серьезно относился к своей работе, чтобы позволить ей стать поводом для шуток.
А иначе и быть не могло. «Адвокатская контора Виллари. Отец и сын» — самая известная в городе. Но не только самая известная, но и самая дорогая. Основатель ее, дедушка Дэниела мистер Джон Виллари, в конце сороковых годов прошлого столетия появился в Биттауне почти что ниоткуда. Во всяком случае, он не любил распространяться о днях своей молодости. История рода Виллари словно начинается со времени открытия небольшой адвокатской конторы, штат которой состоял всего из двух человек: самого мистера Джона Виллари и секретарши Элизабет, ставшей впоследствии миссис Виллари.
Саму миссис Виллари Джесси никогда не видела. Та умерла в середине семидесятых, а до семейных альбомов Джесси еще не допустили. Лицезреть историю семьи в фотографиях ей еще предстоит, когда она станет молодой миссис Виллари.
Но по легендам, которые в подобных Биттауну маленьких городках передаются из уст в уста, считалось, что предприимчивая секретарша, сумевшая окольцевать шефа, красотой не блистала. Зато была умная до ужаса. Именно благодаря ей адвокатская контора Виллари достигла того уровня и положения, в котором находится сейчас.