«Твою мать, – подумал он. – Влезли-таки. Сейчас система включится, и меня станут поджаривать на вертеле, или чего они там придумали».
Дежарден попытался сжать пальцы вокруг прерывателя. Пальцы, похоже, исчезли. Все чувства отрубились. На мгновение он даже решил, что легко отделался – программу не инфицировали, просто обрушили. В этом был смысл… всегда легче грохнуть систему, чем вывернуть ее наизнанку.
«Но они же, по идее, не могли сделать ни того ни другого, вот твари… И почему я ничего не чувствую?»
– Привет! Привет? Эта штука работает?
«Да какого…»
– Прости. Неловко пошутил. Ахилл, я собираюсь задать тебе несколько вопросов и хочу, чтобы ты не торопился и тщательно обдумал ответы.
Голос висел в пустоте, бесполый, никаких звуков окружающей среды: ни эха, ни гудящих рядом устройств – вообще никакого фонового шума. Так иногда говорило с посетителями Убежище, но даже такое сравнение казалось неправильным.
– Я хочу, чтобы ты подумал об океане. О глубине. Подумай о существах, которые там живут. Особенно о микробах. Подумай о них.
Ахилл попытался заговорить. Голосовых связок не было.
– Хорошо. Теперь я назову тебе несколько имен. Может, ты узнаешь какие-то из них. Эбигейл Макхью.
Никогда о такой не слышал.
– Дональд Лерцман.
«Лерцман? А он-то тут каким боком?»
– Вольфганг Шмидт. Джуди Карако.
«Это что, тест на лояльность… Ох ты Боже. Тот контакт из Убежища. „Реактор Пикеринга“. Он же говорил, что сможет меня найти…»
– Андре Брео. Патриция Роуэн. Лени Кларк.
«Роуэн? Значит, она за всем этим стоит?»
– Кен Лабин. Лео Хин Тан-третий. Марк Шоуэлл. Майкл Брандер.
«Да, точно, Роуэн. Может, Элис и не страдает паранойей».
– Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты подумал о биохимии. Протеины. Серосодержащие аминокислоты.
«??!?!??..»
– Я вижу, ты в замешательстве. Так, давай чуть сузим область размышлений. Цистеин. Метионин. Думай о них, когда услышишь следующие слова…
«Какой-то трюк по чтению мыслей».
– Ретровирус. Стереоизомер. Саркомер.
«Квантовый компьютер?»
Их не существует. Конечно, официально такого мнения придерживались в случае большинства запрещенных технологий, но этому Дежарден верил. Никто в здравом уме никогда бы не согласился иметь дело с искусственным интеллектом, обладающим телепатическими способностями. О таком побочном эффекте
сторонники квантизации поначалу и не подозревали, но в результате вопрос о квантовом сознании решили буквально за ночь. Зачем кому-то делать машину, для которой покопаться в чужих мозгах все равно, что шахматному гроссмейстеру сыграть партию в крестики-нолики?
Таких идиотов не нашлось, насколько знал Дежарден.
– Ионный насос. Термофил.
«Но если не квантовый компьютер, тогда…»
– Археи. Фенилиндол.
«Ганцфельд».
Значит, не компьютер, если не считать допросного интерфейса. И не телепатия – не совсем. Нечто более грубое. Слабые квантовые сигналы человеческого сознания, отгороженные от шума и сенсорной статики. В столь полной тишине можно с большой долей вероятности предположить, на что смотрит подопытный или что он слушает. Почувствовать опосредованное эхо отдаленных эмоций. С правильной изоляцией и стимуляцией узнать можно много.
Так рассказывали Дежардену, но раньше он никогда не испытывал ничего подобного.
– Хорошо. А теперь подумай о заданиях, которые тебе давали в УЛН за последний месяц.
«Mange de la marde». Если какой-то бесплотный голос велел ему подумать о чем-то, это еще не значит, что он сейчас вытянется по стойке «смирно» и…
– О, знакомый паттерн. Ахилл, выполни маленькое упражнение: что бы ты ни делал, не думай о красноглазом бабуине с геморроем.
«Твою же мать».
– Видишь? Ничто так не обречено на поражение, как попытки о чем-то не думать. Продолжим? Подумай о заданиях УЛН за последние шесть месяцев.
«Красноглазый бабуин с…»
– Подумай о землетрясениях, о цунами. Подумай о любых возможных связях.
«А это не угроза безопасности? Разве Трип Вины не должен сейчас как-то себя проявить?»
Землетрясения. Цунами. Он не мог выкинуть их из головы.
«А может, и проявил. Может, у меня уже конвульсии, но тела я не чувствую. Откуда мне знать?»
Пожары.
«Боже! Я сейчас все выдам…»
– Подумай об алгоритмах сдерживания и локализации. Подумай о косвенном ущербе.
«Прекрати, хватит…»
– Ты это спланировал?
«Нет! Нет, я…»
– А знал заранее?
«Да как я мог, они же мне ничего не говорят…»
– То есть выяснил потом?
«Если Трип работает, моему телу уже конец. Ах ты ж тварь, кровью блюющий, серповидноклеточный урод…»
– Ты одобрил их действия?
«Это что за тупой вопрос?»
А потом ничего, очень-очень долго.
«Ужасно себя чувствую. Эй, минуту…»
Отчаяние, вина, страх – это все химические вещества. Гормоны, нейротрансмиттеры – варево, кипящее не только в мозгу, но и в железах по всему телу. Физическому телу.
«Я все еще жив. У меня все еще есть тело, хотя я не могу его почувствовать».
– Ну а теперь поговорим о тебе, – произнес наконец голос. – Как у тебя последнее время со здоровьем? Не было порезов, травм? Нарушения кожных покровов?
«Я уже лучше себя чувствую, спасибо».
– Каких-то болезненных симптомов?
– Вакцинаций за последние две недели?
– Анализов крови? Необычных реакций на рекреационные трансдермы?
– Сексуального опыта в реале?
«Никогда. Я никогда не делал подобного с живым человеком».
Тишина.
«Эй, ты там?»
С ослепительной вспышкой и грохотом рассерженного океана реальный мир обрушился на него со всех сторон.
Через какое-то время интенсивность окружающего пришла в норму. Ахилл уставился на потолок гостиной и подождал, пока какофония окружающих звуков не сольется в один-единственный, похожий на шорох щетки.
«Тут кто-то есть».
Он попытался подняться, но от острой боли в шее быстро двигаться не мог. И все же умудрился встать на ноги и не упасть. Фидбэк-костюм кто-то аккуратно собрал и положил в сторону: Ахилл был совершенно голым.
Шорох доносился из ванной.
Оружия не было. Правда, Дежарден понимал, что оно и не нужно: если бы незваный гость хотел его убить, то уже давно бы это сделал. Ахилл неуверенно шагнул в сторону выхода из квартиры и чуть не врезался головой в стену: верная себе Мандельброт выскочила ему навстречу и совершила классический кошачий маневр, восьмеркой обвившись вокруг ног.
Дежарден безмолвно выругался и, крадучись, направился к ванной.
У раковины стоял какой-то мужчина без штанов, среднего роста, но комплекцией больше похожий на батарею Балларда. Темные волосы с проблесками седины; морской свитер грубой вязки; черные трусы, на ногах небольшие шрамы. Брюки переброшены через сушилку; он мыл ногу в ванной.
– Твоя кошка на меня написала, – сказал гость, не оборачиваясь.
Дежарден покачал головой, шея тут же напомнила о глупости столь неосмотрительного жеста.
– Что?
– Когда мы проводили сессию, – пояснил незнакомец (Дежарден взглянул в зеркало, но человек смотрел вниз, поглощенный работой). – Я так полагаю, человек в твоем положении знает о техниках Ганцфельда?
– Слышал о них.
– Тогда ты знаешь, как минимизировать внешний сигнал. Надо поставить нервные блоки на главных сенсорных путях. Везде. Я был так же оторван от реальности, как и ты.
– Но ты мог говорить…
Незваный гость толкнул ногой поясную сумку, лежащую на полу:
– Вот это говорило. Я лишь установил дерево диалога. В общем, – он выпрямился, так и не развернувшись, – твоя тупая кошка написала на меня, пока я там лежал.
«Умница какая», – подумал Дежарден, но ничего не сказал.
– Я думал, так только собаки делают.
Ахилл пожал плечами:
– Мандельброт – немного мутант.
Незнакомец хмыкнул и развернулся.
Не то чтобы он был страшен. Если бы некто с довольно ограниченными художественными способностями решил вырезать человеческое лицо на тотемном шесте, такое изображение не каждому пришлось бы по вкусу, но определенная грубая эстетика в нем была. Повсюду – на лбу, щеках, подбородке – виднелось еще больше крохотных шрамов. И все равно – далеко не урод.
Не урод, но страшный. Да, такое определение подходило. Дежарден понятия не имел, почему он так решил.
– У тебя иммунитет к Трипу Вины, – сообщил гость. – Нет ли догадок, как до такого дошло?
Алгебра вины
Голый правонарушитель смотрел на него с опасливым любопытством, а вот страха в нем почти не чувствовалось. Когда ежедневно жонглируешь чужими судьбами и этим зарабатываешь на жизнь, как-то забываешь о том, что другие люди – повод для беспокойства. Садбери был безопасным и законопослушным местом. Обладая чуть ли не божественной властью над реальным миром, Дежарден, наверное, забыл, каково это – по-настоящему в нем жить.
– Кто ты такой? – спросил Ахилл.
– Меня зовут Колин, – ответил Лабин.
– Понятно. И с чего Роуэн так перевозбудилась, что решила устроить мне проверку на верность?
– Ты меня, кажется, не расслышал. У тебя иммунитет к Трипу Вины.
– Слышал я. Просто думаю, что ты несешь чушь.
– Да неужели, – с едва заметным нажимом сказал Лабин.
– Неплохая попытка, Колин, но я как бы плотно сижу на этой штуке.
– Я вижу.
– Пойми меня правильно, я не говорю, что ее нельзя уничтожить. Да я хоть сейчас могу назвать пару коммерческих энзимов, которые легко ее разложат. Определенный вид ингибитора обратного захвата тоже может сработать, как мне говорили. Вот потому у нас постоянно и проводят тесты, понимаешь? Двух дней не проходит, чтобы очередная ищейка не вынюхала мне промежность. Поверь, если бы у меня возник иммунитет на Трип Вины, об этом уже знал бы не только я, но и каждая база данных до самой геосинхронной орбиты. И самое странное, что Роуэн о таком должна бы знать в первую очере…