Что ж, в этом был резон – слишком часто пить из одного и того же колодца нельзя. Люди потихоньку переставали судачить о спонтанных самовозгораниях и задавались разумным вопросом, почему власти не позаботятся как следует о проклятых «зеленых» фанатиках. Но к ЧОРДам Дора питала что-то вроде чувства собственничества. Открыв окошко служебного чата, она написала Гейл:
Опять тянешь ручонки к Радикальной Депопуляции? Придумай своих террористов!
Прости, Дори, пришел ответ от Гейл. Куплю тебе кофе, будем квиты?
Быть может, если добавишь сверху кекс.
В левом верхнем углу экрана появилась янтарная звездочка – она настроила оповещения так, чтобы новости, касающиеся биотопливной промышленности, отмечались именно таким цветом. Курсором Дора смахнула звездочку – сначала надо разобраться, как быть с Янгами, никуда новость не денется. Но через мгновение выскочила уже зеленая звездочка – новость, касающаяся «ГринХекса». Тоже потерпит.
Фиолетовая звезда (отдел энергетики и инфраструктуры) явила себя где-то тридцать секунд спустя – и Дора внезапно осознала, что в окружении что-то изменилось. Фоновый шум вдруг потух, словно какая-то плотная влажная масса незаметно просочилась в здание и улеглась, давя на уши.
Она откинулась на спинку стула и бросила взгляд вдоль ряда рабочих мест. Все будто прикипели к своим мониторам, прижали гугл-очки к глазам. Никто не говорил ни слова.
Всплыло сообщение от Гейл:
Срань господня, ты это тоже получила?
Уже не просто какая-то звездочка – малиновая сверхновая вспыхнула перед Дорой, яркая, как луч лазера. Сам министр по энергетике и инфраструктуре. Жемчужина в короне маленького созвездия, внезапно засиявшего в ее помрачневших небесах.
Дора кликнула по оповещению. Открылось окно с видео.
ГЛОБАЛЬНЫЕ НОВОСТИ – возопили пиксели. КОКТЕЙЛЬ СУДНОГО ДНЯ?
Изображение между этими двумя кричащими заголовками выглядело на первый взгляд максимально невинно – маленькая и весьма узнаваемая зеленая спиралька ДНК, витками уходящая в темную бесконечность.
– …ориентированный на простое включение инструментарий, который используется генными инженерами в своих операциях, – голос диктора набирал силу. – В отличие от нормальных генов, плазмиды не просто передаются из поколения в поколение. Эти портативные наборы инструкций курсируют между видами благодаря так называемому горизонтальному переносу. Этот процесс позволяет различным видам бактерий, а также более развитым формам жизни, таким как дрожжи или водоросли, приобретать черты друг от друга. Проектные плазмиды превращают обычные микроорганизмы в миниатюрные фабрики, производящие огромное количество продуктов питания, лекарств или, в случае биотопливной промышленности, бензина.
Картинка сменилась – одна анимированная плазмида уменьшалась и исчезала в рое ей подобных, а тот растворялся в мутном хлорофильном вареве, в переплетении извивающихся жгутиков.
– Компания «ГринХекс» внедряет запатентованные плазмиды – «Запальники» – в зеленые одноклеточные водоросли-спирулины, являющиеся основным ингредиентом популярного коктейля «Шемрок Смузи»…
Жгутики слились в комок зеленой слизи, а та, в свою очередь, заблистала знакомой всем по навязчивой рекламе «мятной свежестью», увенчанной шоколадной крошкой.
– …который после недавнего успешного ребрендинга покинул ряды нишевой продукции, реализуемой исключительно в магазинах здорового питания.
Коктейль тут же очутился в стаканчике, в чьей-то руке на фоне бежевых плиток. И следом идеально-плавный переход (Дора одобрительно присвистнула бы, вот только на диафрагму тяжелым камнем опустился страх) заменил анимацию архивной съемкой со скрытой камеры, установленной в каком-то кафе, где-то в реальном мире.
Она понимала, к чему все идет. Похоже, где-то на подкорке она ждала подобного годами.
– Возможно, мы никогда не узнаем точно, что произошло днем двадцать пятого числа в кафе «Старбакс» города Барнаби, досконально известен следующий факт…
Благообразная старушка в лимонного цвета блузке, отойдя от прилавка, вдруг упала на пустой столик, сжимая в хрупкой руке бумажный стаканчик.
– …Стейси Херлихи очень любила коктейли от «Шемрок Смузи».
В прямом смысле взрывные кадры неожиданной гибели Стейси были основательно размыты, дабы избежать любого нарушения телевизионных стандартов.
Однако истошные вопли свидетелей говорили обо всем и так.
Конечно, это было еще не все. Профессор Петр Дембовский из Мэрилендского университета рассказывал о том, как непросто моделировать микроархитектуру генома. Еще кто-то из Университета Саймона Фрейзера [31] с умным видом рассуждал о том, что структуры, подозрительно напоминающие «Запальник» («трудно говорить наверняка при работе с зашифрованным геномом»), обнаруживались в каких-то микробах – Bacteroid чегототам, – обитающих исключительно в кишечнике человека («в очень малых количествах, естественно – если бы распространенность у них была как у кишечной палочки, половина теплокровных бы испражнялась огнем и серой, ха-ха»). Была спешно созвана пресс-конференция, на которой представитель «ГринХекс» настаивал как на абсурдности обвинений («наш патент рассчитан на теплые, влажные, богатые метаном условия анаэробного биореактора, а не на пищеварительную систему человека»), так и на том, что даже если бы Запальник неким образом покинул реактор, в диких условиях он вряд ли бы продержался почти полтора года – примерно столько минуло с тех пор, как в «ГринХекс» отказались от открытых отстойников и перешли на полностью замкнутый цикл производства. Позиция вроде бы обнадеживающая, но потом какой-то спец по биомедицинской статистике из какого-то там чертова Занудского Университета стал нахраписто называть идеальные предохранительные меры мифом и сулить любой отрасли, в ближайшие два десятилетия намеренной отказаться от ископаемого топлива, по несколько десятков несчастных случаев в день – даже если вся работа в ней не будет выстроена на самореплицируемом продукте.
Вернулся дикторский бестелесный голос и объявил, что в «ГринХекс» намерены подать судебный иск против профессора Дембовского и Мэрилендского университета за нарушение авторских прав. Начальница Доры, замминистра энергетики и инфраструктуры собственной персоной, заверила народ великой страны, что всевозможные небылицы о сговоре правительства с биотопливной промышленностью и «сокрытиях сотен смертей в год» – полнейшая антипатриотичная чушь, которую развенчать хорошим внутренним расследованием – раз плюнуть.
Но к тому времени Дора Скайлетт уже вызвала на экран свое рабочее резюме. Дикторский голос застрял у нее в голове и теперь вещал как с колодезного дна – темного и глубокого.
Индикаторная трубка в «Секонд Кап» [32] оказалась неисправной. Она три раза дохнула в нее, но та отзывалась только щелчками и жужжанием – дверь оставалась запертой. Так продолжалось до тех пор, пока рыжая дама в кардигане с покрытием из термохрома не постучала по стеклу с той стороны и не ткнула пальцем в записку «аппарат неисправен», висевшую чуть ниже интерактивной рекламы антиплазмидов от «Пфайзер» [33].
«Пожалуйста, пройдите к другому входу».
Рыжая постучала еще раз, а потом театрально развела руками – ну, что тебе?
– Гейл? – прищурилась Дора. – Гейл!
Какие люди, прочитала она по губам Гейл. Ну да, прошел уже целый год.
– Ну и ну, – покачала головой Дора, когда Гейл после дежурных объятий вручила ей пластиковый стаканчик с мокко. – Ты сильно изменилась.
Откинувшись на спинку стула, Гейл тряхнула волосами.
– Это ерунда. – В глазах у нее читалось: а вот ты что-то не изменилась совсем.
Дора поставила стаканчик на столешницу, пролив немного мокко на кривозубую акулу – логотип какой-то компании под названием «Сидней СиБед».
– И где ты теперь работаешь?
Понятное дело, не в правительстве.
– Ты не поверишь. – Гейл кивнула в сторону главного входа, у которого тип сорока с чем-то лет в гугл-очках пытался заставить индикаторную трубку работать. – Смотри-ка, дверь еще одного срезала.
Дора закатила глаза:
– Черт меня побери, если я знаю, зачем мы все должны пользоваться этой хренью.
– Что ж, таков закон. – Пока Гейл смешивала себе коктейль, ее кардиган так и рябил пастельными узорами-термонаклейками. Доре эти переливы как-то подспудно досаждали.
– Да они ведь работают через раз.
– От компьютерных моделек до розничной продажи они прошли меньше чем за год. Повезло, что вообще хоть как-то работают.
Дора вытерла пасть акулы-логотипа салфеткой.
– Даже когда они срабатывают – когда ты в последний раз видела, чтобы они кого-то ловили? Тратиться на них – все равно что организовывать самолеты, облетающие пляжи и следящие за появлением акул близко от берега. Где-нибудь в Юте, где акул отродясь не бывало.
– Ну, знаешь, это такие ритуальные пляски у костра. Народ хочет чувствовать себя в безопасности.
– Народ и так в безопасности. – Если не считать случайно взрывающихся бабушек, конечно. Дора внезапно осознала, что Стейси Херлихи в свой злополучный час явилась как раз в местечко вроде этого.
– Только представь, какой стимул эти бесполезные вещицы дают экономике. – Гейл забрала у Доры грязную салфетку, скомкала и метким броском отправила в урну у стены. – Не говоря уже о буме на огнетушители. Мой брат устроился на работу в «Амарекс» [34] сразу после того выпуска новостей – и недавно купил себе второй дом. Ему ли теперь думать о разорившихся производителях мангалов для барбекю, а?
Дора читала, что даже мангальный бизнес потихоньку возвращал свои позиции. Как оказалось, люди быстро свыклись с новой угрозой и стали жить дальше. Довольно-таки спокойно – до тех пор пока взрываются чьи-то чужие бабушки, не свои. Так, надо думать, было всегда – статистика не склонна врать.