– Святая Смерть, – хмыкнула Люси. – Это ж наркоманский культ?
– При чем здесь культ? Святая – она и есть святая. Заботится о людях, от которых отвернулась церковь. Если тебе нужна помощь в чем-то, что церковь вряд ли одобрит, ты идешь к Санта-Муэрте. Костлявая о тебе позаботится, она понимает, что людям нужно помогать. Да, наркоманам тоже, но не только им, а любым беднякам. И людям в отчаянной ситуации. Если Богородица смотрит на твое дело косо, обратись к Святой Смерти.
– Похоже, ты в этом специалист.
– Еще бы! У меня на телефоне стоит приложение. Если нужно благословиться, звоню в любое время дня и ночи.
– Да ладно врать!
– Чистая правда. У одной тетки в Мексике есть настоящий храм. Отправляешь ей доллар, она приносит небольшую жертву. И совершается чудо. У Санта-Муэрте длинный список официальных чудес. Да у нее и хештег собственный есть.
– И за какими же чудесами из списка ты обращаешься?
– За наводками, разумеется, – вздохнул Тимо. – А ты что подумала? Когда наркоторговцу нужно всадить пулю в недруга, он сперва непременно позвонит Санта-Муэрте. А потом я прихожу на место и фотографирую. С помощью Санта-Муэрте я там раньше всех оказываюсь.
Люси смотрела на Тимо как на безумца, и он обиделся.
– Знаешь, подруга, не одной тебе приходится бороться с конкурентами. – Он махнул рукой в сторону мертвого техасца. – Ну так что? Годится тебе история или как?
Люси все еще не была убеждена.
– Если к Санта-Муэрте можно обратиться онлайн, зачем тогда вешать техасца на заборе?
– А ты сама подумай.
– Я серьезно, Тимо. Почему ты так уверен, что это жертва?
Потому что дружка Ампаро выперли с работы, а вместо него взяли с улицы техасского мигранта, готового трудиться за гроши. Потому что счета за воду растут, а лимиты снижаются. Потому что Рузвельтовское водохранилище пересохло, а Веселые Перри разбили свой шатер прямо на углу Седьмой и Монте-Виста и уже подбивают клинья к его двоюродному брату Марко.
– Люди все прибывают, – проговорил Тимо и сам удивился, с каким трудом пришлось проталкивать слова через горло. – Они чуют, что у нас есть вода, и продолжают идти. Миллионами, точно муравьи.
– Ну так что ж, в Техасе полно народу.
– Это вроде цунами. За каждой волной идет другая, еще выше, и нам не удержаться. Эта параша, – он ткнул пальцем на тело, – вроде как жест отчаяния. Люди просят высшие силы вмешаться. Может быть, они молились Санта-Муэрте, чтобы та наслала на техасцев пыльную бурю и похоронила их, прежде чем они сюда доберутся. В любом случае можешь быть уверена: они не разменивались на мелочи.
– И призвали на головы техасцев саму Смерть, – кивнула Люси, но тут же скептически покачала головой. – Только из одного трупа репортаж мне не сделать.
– Я снял потрясающие кадры!
– Этого мало. Мне нужно будет кого-то процитировать, чтобы обозначить тренд. Дать чей-то рассказ. Привести примеры…
Говоря все это, Люси смотрела на противоположный берег ЦАПа, туда, где теснились дома. Тимо буквально ощутил нутром, как у нее в голове проворачиваются шестеренки…
– Нет! Не делай этого!
– Не делай чего? – Но она уже улыбалась, что-то про себя решив.
– Не отправляйся туда, чтобы выспросить, кто это сделал.
– Должен выйти отличный репортаж!
– Думаешь, найдется козел, который так и скажет: это мы его пришили?
– Люди не прочь поболтать. Главное – знать, что и как спрашивать.
– Люси, я серьезно! Оставь это дело полиции. Пусть копы идут туда и задают вопросы.
Во взгляде Люси промелькнуло раздражение.
– Что я не так сказал?
– То есть ты меня держишь совсем за желторотую?
– Ну, я…
– Вот прямо настолько? Мы что, вчера познакомились? Думаешь, я поверю, что копы пальцем шевельнут из-за какого-то дохлого Перри?
Резко развернувшись, Люси зашагала к грузовику.
– Это не шутки! – закричал Тимо ей вслед. – Тут тебе не игрушечная резервация в парке развлечений, типа ты заходишь, а индейцы пускаются в пляс. Здесь все по-настоящему!.. – Ему пришлось орать, чтобы заглушить скрежет двери грузовика.
– Не беспокойся обо мне, – отмахнулась Люси, забираясь в кабину своего монстра. – Главное, сделай хорошие фото, остальное – моя забота…
– Я так и не понял, – повторил Тимо в четвертый или пятый раз. – Они что, просто предложили тебе войти?
Они расслаблялись на крыше бара «У Сида» в компании таких же завсегдатаев, постреливая по луговым собачкам, которые успели расплодиться в руинах недостроенного микрорайона рядом с заведением. Передавали из рук в руки потертую винтовку, делали ставки.
Микрорайон должен был называться «Цветок пустыни». Когда власти Финикса наконец прекратили выкуп у застройщиков чрезмерно разрекламированных, но ни хрена не приносящих денег проектов, загнулся и «Цветок». Пал жертвой какого-нибудь лысого болвана из Департамента городского планирования, который не держал в руках ничего тяжелее авторучки. А тут ему вожжа попала под хвост, и нате – отдел водоснабжения не может одобрить стройку. Так что если кто-то уровня «Халлибертон» не применит технологию вроде разрыва пласта и не докопается до нового волшебного источника, никто, кроме луговых собачек, в «Цветке пустыни» никогда не поселится.
– Прямо так взяли и пригласили? – настаивал Тимо. – Кроме шуток?
Люси с довольным видом кивнула.
– Сначала к себе, а потом и к соседям. И везде зазывали в подвал, чтобы показать мне пулеметы. – Люси отхлебнула темного мексиканского. – Я умею заводить знакомства, Тимо. – Она ухмыльнулась. – Множество знакомств. Это и есть моя работа.
– Херня это все.
– Не хочешь – не верь, – пожала плечами Люси. – Главное, что у меня есть сюжет. «Последняя надежда Финикса». Ты не представляешь, насколько хорошо они подготовились. У них есть командные пункты, склады боеприпасов. Это не сектантское ополчение, а настоящая армия апокалипсиса. На голову серьезней обычных выживальщиков. Эти люди готовятся к концу света и не прочь об этом порассказать.
– Так уж не прочь?
– Прямо-таки жаждут возможности. И тащатся от своих рассказов. А тема одна: как отбросить техасцев назад, туда, откуда те явились. Тебе стоит взглянуть, что у них творится дома – сплошь Аризона для аризонцев, с нами Бог, Санта-Муэрте и все такое.
– А снимать я смогу?
Еще один самодовольный взгляд.
– Все, кроме лиц. Это единственное условие.
– Годится, – усмехнулся Тимо.
Люси поставила бутылку на столик.
– А что ты уже успел наснимать?
– То, что надо. – Вытащив камеру, Тимо принялся быстро кликать через изображения. – Вот, глянь-ка. – Он повернул экран в сторону Люси. – Просто поэма!
Люси взглянула и поморщилась.
– Тимо, нам нужно вписаться в возрастные рейтинги, хотя бы в подростковый.
– Подростковый рейтинг? Да ты издеваешься? На подростковом рейтинге лайков не набрать. Люди хотят видеть трупы и кровь. Кровавое то, кровавое се. Кровь и еще секс. Больше ни на чем просмотры не делаются.
– Я не в местном бульварном листке собралась публиковаться, – возразила Люси. – Мне нужно фото покойника, которое впишется в рейтинги.
Она приняла винтовку из рук лохматого байкера и стала целиться куда-то в быстро темнеющий пейзаж. Солнце опустилось к самому горизонту, далеко за пределами орошаемой зоны Финикса, и коричневое покрывало из смога и дыма калифорнийских лесных пожаров вдруг заиграло веселыми закатными красками. Подняв камеру, Тимо быстро сделал пару снимков Люси. Взгляд направлен вдоль ствола винтовки. Желторотая девчонка, изображающая из себя сухаря. Даже не подозревает, что в Финиксе любой приезжий, чтобы показать крутизну, именно так и поступает. Обзаводится винтовкой и идет шмалять по зверушкам в заброшенных микрорайонах…
Это напомнило Тимо, что он еще должен поснимать Сумо Эрнандеса и его сафари. Чувак, можно сказать, поймал удачу за хвост – возит китайских туристов стрелять по койотам, а потом потчует их блюдами из гремучих змей. Тимо быстро сделал еще снимок-другой и проверил, что получилось. На экранчике камеры Люси выглядела бесподобно. Свет падал на нее сзади, а винтовочный ствол пересекал распухший красный шар солнца. Бью без промаха, делайте ваши ставки.
Тимо снова принялся перелистывать снимки мертвого техасца.
– Рейтинг, рейтинг… – бормотал он. – А я, блин, знаю, подростковый тут рейтинг или нет? У него же не хрен из штанов вылез, просто рожа обглодана…
Люси выстрелила еще раз, потом передала винтовку дальше.
– Тимо, мы не собираемся размениваться на мелочи. Просто очередное убийство не годится, все это уже было. Нам нужен тревожный, пугающий сюжет, но самое главное – чтобы было ясно, что это все взаправду. У нас материала на целую серию репортажей.
– Вот так прямо?
– Да, блин, именно вот так! За такое можно и Пулитцера отхватить. «Последняя надежда Финикса».
– Мне насрать на Пулицера. Все, что мне нужно, – просмотры. И деньги.
– Просмотры тоже будут, не сомневайся. Мы напали на жилу.
Тимо полистал еще.
– Как насчет просто кадра с шеей и четками? – Он снова повернул экран к Люси. – Этот вроде ничего.
– Не годится, – покачала головой Люси. – Мне там нужен и ЦАП.
Подспудное раздражение вдруг вырвалось у Тимо наружу:
– Рейтинг, ЦАП – чего еще изволите, мадам?
Люси выразительно взглянула на него:
– Положись на меня, я знаю, что делаю.
– Каждый желторотик будет мне говорить, типа он знает, что делает!
– Послушай, по Финиксу эксперт ты, я же не спорю. Но и мне ты должен поверить, я действительно знаю, что делаю. Знаю, как устроены мозги у потребителя на Восточном побережье. И знаю, что притягивает посетителей на крупные новостные сайты. Мы с тобой напали на жилу. Если не налажаем, выйдем в топ. Звездами станем!
Лохматый байкер снова вручил Люси винтовку.
– Так, значит, ЦАП и подростковый рейтинг? – уточнил Тимо.
– Угу, – рассеянно пробормотала Люси, целясь. – ЦАП – причина его смерти. То, куда он стремился. И то, что хотят защитить Ангелы-Хранители. То, что есть у Финикса, но чего нет у Техаса. Финикс, находящийся в центре пустыни, жив, потому что в вашем распоряжении один из самых дорогих водопроводов мира. Будь у техасцев свой ЦАП, связывающий их с какой-нибудь Миссисипи, они бы удержались за него, как за последнюю соломинку, и тоже выжили бы.