Уборка заняла много времени и сил. Сначала воины двигались медленно, ещё не до конца оправившись после болезни. Но прошли дни, силы вернулись, настроение улучшилось. Кир уже мог свободно ходить по лагерю. Вскоре к нему вернётся прежняя уверенность.
Мира тоже сильно изменила лагерь.
Стоило любому воину увидеть её нежные карие глазки и тёмные ресницы, как он бросался поддержать её за пальчик. Я не часто её видела: малышку передавали от воина к воину, и каждый нянчился с ней хотя бы часть дня. Сначала я сильно беспокоилась, но каждый раз как я её проведывала, она всегда улыбалась и радостно махала ручками и ножками, лёжа в корзине. Она излучала жизнь, и её присутствие поднимало всеобщий дух.
После очищения почти все восстановили полные силы, а приближение запланированных соревнований заставило всех быстрее вернуть себе лучшую форму. Лагерь потонул в лязге мечей и криках сражающихся. Кир тоже ходил тренироваться, объявив, что ему это просто необходимо. Но насколько могу судить, он был в отличной форме. Мне нравилось наблюдать за его тренировками. Такой грациозной, не зря его прозвали Кошкой. Казалось, он наслаждался, что я наблюдала за ним в любую представленную возможность, но все же не все вернулось на круги своя. Хотя, казалось, он полностью поправился, Кир не предпринимал никаких действий, чтобы восстановить… наши физические отношения. Я не слишком волновалась, но все же…
А ещё по лагерю постоянно разносились крики воинов, объявляющие шахматные ходы друг другу. Каждый хотел поучаствовать в турнире и завоевать почётный титул чемпиона. Некоторые даже приходили ко мне в кладовую пожаловаться на «проблемы с желудком» и коварно выведать про шахматные стратегии. Я бодро отвечала на их расспросы, давала самое плохо пахнущее и ужасное на вкус лекарство от флюса и отпускала на все четыре стороны.
Мало кто возвращался повторно.
Из города Водопадов пришли ещё письма с заверением, что в городе всё нормально. Озар продолжал жаловаться на поведение Симуса, но теперь также упомянул дополнительные проблемы с лордами, включая некоторые пограничные споры, которые, по его мнению, не решатся без кровопролития. Значит в королевстве Кси всё как всегда.
Симус же в открытую требовал, чтобы мы писали более подробные ответы и прислали ему ещё больше каваджа. Он даже поделился содержательными подробностями своих амурных приключений. Я едва смогла сдержать смех, представив, что чувствовал в тот момент писец. Уверена, бедняга чуть не лишился чувств от подобной диктовки.
Из письма Эльна было приятно узнать, что Атира вылечила ногу и научила его барабанной технике. Он успешно использовал её на своих пациентах и остался доволен результатом. Конечно, он продолжал искать травы от того, что он прозвал Свирепой Потницей, но ему не на ком было их испытывать. Я чувствовала его разочарование между строк, но поблагодарила Богиню, что никто не заболел. Озар и Эльн написали мне не возвращаться в город. Я ничего бы не смогла исправить, а совет хочет, чтобы я закрепила своё положение на Равнинах.
Кир созвал вечерний сенель с целью обсудить поединки и шахматный турнир. Это была очень приятная встреча, командиры были расслаблены. Даже опытные воины соблазнились шахматами, и я даже услышала, как при входе в шатёр кто-то продолжал обмениваться ходами. Глаза Ортиса так и сияли, словно он только что поставил кому-то мат.
Маркус потрудился на славу. Кавадж, поджаренный хлеб и тушёная баранина с гартом. Баранина была хороша, но я незаметно убрала расплавленный гарт в сторону.
После того как все набили животы и разлили по чашам ещё больше каваджа, Кир стал выслушивать предложения по поединкам. Отборочные матчи быстро согласовали и расписали так, что каждый смог увидеть хотя бы некоторые из них. Было неловко осознавать, что пост моего охранника для них столь вожделенная должность, но я видела, как это было важно для общего духа, и молча терпела.
Пришла Сэл. Она уверенно шла на поправку. Цор сильно похудел, буквально сгорел от лихорадки. Маркус дал ему две порции баранины и больше гарта, которые тот живо уплёл за обе щёки.
Ифтен тоже пришёл, как того велели правила, но я заметила, что он ест только здоровой рукой. Он делал вид, что всё в порядке, но я-то видела. Он надел тунику с длинными рукавами и кожанами напульсниками на предплечьях. Он пытался избегать моего взгляда, но я заметила, как у него сильно опухли пальцы. Богиня знает, как сейчас выглядит его рука. Он держался довольно тихо и говорил, только когда Кир задавал ему прямой вопрос. Кир наставил Йерса по поводу судейства над матчами и бросил несколько косых взглядов на Ифтена, но никто ничего не сказал.
Я уставилась в тарелку. Что будет, если у Ифтена не заживёт рука? Я оглянулась на Маркуса, который наливал кавадж Киру. Раны Маркуса не так сильно его искалечили, как я это описывала, даже если потеря глаза означала, что он больше не боец. Он доказал свою ценность, когда спас меня от клинка моего сводного брата. Но он жив только благодаря защите Кира. Если ведущая рука Ифтена онемеет, а пальцы превратятся в бесполезные клешни, что будет? Он покончит с собой?
Я откусила мяса и задумчиво прожевала.
Кир посмотрел на меня с улыбкой.
— Как только пройдут поединки, и мы выберем нового телохранителя, начнём шахматный турнир. Он тоже займёт несколько дней.
Поднялась Арет
— Военачальник, у меня есть предложение.
— Говори.
— Эти игры будет тяжело увидеть из-за большого скопления народа. Предлагаю сделать живую шахматную доску, чтобы воины играли роли разных фигур. Тогда все всё увидят и насладятся игрой, даже на расстоянии.
Многие заулыбались от подобного предложения, и Кир кивнул.
— Мне нравится твоя идея, Арет. Давайте, как только останется восемь игроков, перейдём к живым шахматам. Арет, это твоя мысль. Можешь организовать всё как пожелаешь.
Арет улыбнулась.
Кир сделал глубокий вдох.
— Наши мёртвые скачут вместе с живыми до самых снегов, но живые несут бремя боли и печали. Ближе к отъезду я устрою траурную церемонию, чтобы почтить память погибших. Жоден, я прошу тебя распланировать церемонию и спеть для мёртвых.
Жоден сидел, сложив руки на колени и склонив голову. Я с трудом сглотнула ком в горле.
Кир поддался вперёд.
— Жоден, это не имеет ни малейшего отношения к нам, только к памяти мёртвых.
Мы сидели в тишине чуть ли не целую вечность, пока Жоден сказал, не поднимая головы:
— Столь многим нужно спеть.
— Многим, — тихо, но уверенно произнёс Кир.
И снова воцарилась тишина. Жоден уставился на свои стопы. Я заёрзала на пне.
— А узорные танцы будут?
Мне очень полюбилось какие узоры они станцевали в прошлый раз. Но даже прежде чем слова слетели с моих губ, я поняла всю глупость своего вопроса. Узорные танцы полны радости, им не место на похоронах.
— Нет, трофей, — спокойно ответил Кир, подтверждая мои мысли. — Это траурная церемония.
— Кажется, теперь я знаю лишь погребальные песни. — Жоден вздохнул и кивнул. — Я спою. Мы оплачем мёртвых.
— Спасибо, певец.
Кир всех распустил и встал со мной, когда все ушли. Жоден тоже ушёл, ни разу не посмотрев на Кира. Я видела, что он разрывался между долгом и дружбой, и мне хотелось хоть как-то помочь. Кир сказал, что Жоден должен сам принять решение, но, может, я смогу поговорить с ним без свидетелей.
Я прикусила губу при этой мысли. Я верила Жодену как другу и делилась с ним всеми сомнениями и страхами. Подробности того разговора пронеслись в моей голове. Использует ли он эти сведения против меня? От этой одной этой мысли желудок связало узлом. Я так и представила, каким очаровательным тоном он описывает жалобы горожанки-трофея. Ненавязчиво я просунула ладонь в ладонь Кира. Он крепко сжал её и согрел.
Йерс задержался, и как только все разошлись, подошёл к нам.
— Трофей, я прошу твоего символа.
Поражённая, я полезла в сумку за склянкой.
— Вот мой символ, Йерс. Какие истины ты хочешь озвучить?
Йерс сжал банку обеими руками и потёр её большими пальцами. Он не смотрел мне в глаза.
— Трофей, я хочу убедиться, что вы не затаили злобы за то, что я даровал Гилу милосердие.
К горлу подкатил ком, слёзы ужалили глаза.
Маркус встал подле меня.
— Он не позволил мне самому задать этот вопрос, Лара. Боялся, что ты меня возненавидишь.
Кир сжал мою ладонь, и я достаточно успокоилась, чтобы произнести ритуальные слова.
— Я отвечу на твою истину.
Йерс протянул мне банку в знак доверия. Я забрала её и долго ставила в сумку, пользуясь возможностью, чтобы прочистить горло и мысли. Почувствовав, что смогу продолжить, я заглянула Йерсу в глаза.
— Йерс, ты поступил правильно. Как только у него начались конвульсии, я… — я прикусила губу и перевела дух, — я ничего не могла сделать, кроме как дожидаться конца.
Я слабо улыбнулась.
— Признаю, тогда я была зла и подавлена. Я не сдаюсь так легко. Но ты поступил правильно.
Йерс кивнул.
— Я рад слышать, трофей, что между нами не затаилось злобы. Благодарю тебя за твою истину.
Он кивнул Киру и ушёл.
— Хорошо сказано, трофей. — Маркус стал собирать пустые кружки и тарелки. — У меня ещё осталась баранина, наверное, отнесу её Цору. Его нужно откармливать. Заодно проверю Миру.
Кир вздохнул.
— Мне нужно пройтись по лагерю.
Я слегка повернулась и покачала головой.
— Я так не думаю, военачальник. На эту ночь у меня для тебя другое задание.
Маркус фыркнул и ушёл.
Кир поднял бровь.
— О? И что это за задание, трофей?
— Оно потребует всё твоё внимание, военачальник.
Я подошла ближе, достаточно, чтобы почувствовать жар его тела. Достаточно, чтобы он почувствовал аромат ванили, которой я побрызгала шею. Я довольно понаблюдала, как у него раздуваются ноздри.
Он изогнул бровь, и я увидела смешинки в его глазах.
— Может, я могу поручить это задание кому-нибудь из моих воинов?