Сыпачев, избегая яркого света фонарей, осторожным шагом крался по улице к переходу над железной дорогой. Там ему предстояло запихнуть в щель между бетонным забором ограждения и первой ступенькой полиэтиленовый пакет со шпионской начинкой.
Впереди показалась горбатая ферма моста. Сыпачев бросил нервный взгляд на часы. Стрелки показывали ровно 21.00. Подошло время закладки тайника. Он действовал четко, по инструкции: когда нога наступила на первую ступеньку перехода, рука вытащила из кармана пакет и торопливо сунула его в темную щель.
Сыпачев распрямился и сделал шаг. В следующее мгновение его припечатали к стенке: группа захвата ФСБ действовала молниеносно. Обмякшего, словно мешок, американского агента подхватили под руки и потащили к машине. Потом, когда прошел шок, он еще пытался откреститься от шпионской деятельности, но предъявленные вещественные доказательства заставили его дать признательные показания.
Следствие по уголовному делу в отношении Сыпачева, обвиняемого по ст. 275 УК РФ «Государственная измена», длилось семь месяцев. Последняя точка в нем была поставлена 11 ноября 2002 года. Московский окружной военный суд признал Сыпачева Александра Евгеньевича виновным в покушении на государственную измену и, учитывая его чистосердечное раскаяние и активное содействие следствию, приговорил к восьми годам лишения свободы. В соответствии со ст. 48 УК РФ он был лишен воинского звания полковник. Еще один клон изменника получил по заслугам.
Прерванная гастроль
3 август 2005 год. Москва. Курский вокзал. Время — 10.03.
Летний зной уже четвертые сутки немилосердно палил Москву. Крохотный пятачок площади перед Курским вокзалом, зажатый со всех сторон бетонными коробками домов и супермаркетов, напоминал раскаленную сковородку. Но Андрей Думенков, казалось, не ощущал этого пекла и не слышал гомона людской толпы. Внутри его все дрожало от напряжения. Перед этой решающей встречей с «хозяином секретов» страх вновь проснулся в нем и стиснул в своих когтистых лапах отчаянно трепетавшее сердце.
Постреливая затравленным взглядом по сторонам, Думенков ждал и не мог дождаться, когда же Градов престанет говорить. Полиэтиленовый пакет, с которым тот все никак не решался расстаться, подобно магниту притягивал к себе. В нем находилось то, ради чего он опасно рисковал последние месяцы. Гибкая магнитная дискета с совершенно секретными сведениями о Владимирской ракетной армии и образец специального прибора радиационно-химической разведки должны были обеспечить будущую безбедную жизнь, о которой на каждой встрече ему твердил сотрудник германских спецслужб Бенн Андреас.
Наконец Градов смолк и красноречиво дал понять, что ждет ответной благодарности за свою услугу. Думенков торопливо сунул ему пропитавшийся потом ком долларов и схватил пакет. Страх, все это время давивший его невидимым прессом, исчез. Он с облегчением вздохнул. Сделал шаг к метро и…
А дальше произошло то, что ему не могло присниться в самом кошмарном сне.
Людской поток, казавшийся аморфным, вдруг стиснул его и опрокинул на асфальт. В следующее мгновение свет перед глазами померк, плотная черная маска скользнула по лицу и затянулась тугой петлей на затылке, а на руках защелкнулись наручники. Чьи-то цепкие пальцы сноровисто обшарили ворот рубашки и вывернули карманы. Ампулы с ядом и оружия при нем не оказалось. Нынешние германские агенты были не чета головорезам абвера, собственную шкуру они ценили дороже, чем преданность фюреру от шпионажа.
Операция по захвату Думенкова с поличным заняла не больше нескольких секунд и привлекла внимание разве что двух-трех вокзальных зевак. С разинутыми ртами они наблюдали, как его тело, обвисшее тряпичной куклой на руках группы захвата, проплыло в зыбком мареве и исчезло в темном зеве крытого автофургона. Прошла минута. И уже ничто не напоминало о том, что на пятачке привокзальной площади Курского вокзала завершилась еще одна операция военных контрразведчиков.
В то время как генерал Александр Рудов докладывал в Департамент военной контрразведки ФСБ России генерал-майору Анатолию Сердюку о захвате шпиона с поличным, сам Думенков затравленным взглядом косился на молчаливых спутников. Они, плотно стиснув его своими телами, до самой Лефортовской тюрьмы так и не проронили ни слова. Там ему вместе со следователями Федеральной службы безопасности предстояло снова пройти путь своего падения и предательства. Путь, на который он, сам того не подозревая, ступил девять лет назад, в 1996 году.
Тот год круто изменил судьбу бывшего комсомольца, бывшего пограничника, жителя древнего русского города Костромы Андрея Думенкова. В трудные 90-е годы одни, обреченно сложа руки, отдались на волю судьбы. Другие, хваткие и напористые, в той волне неразберихи, захлестнувшей страну, принялись алчно терзать и растаскивать по своим углам то, что с таким трудом создавали их отцы и деды. Неуемное стяжательство, подобно ржавчине, разъедало их души.
Не устоял перед соблазном преуспеть и Думенков. Однако страстное желание стать богатым на родине в одночасье так и не удалось осуществить. Прошлая армейская закваска мешала ему урвать для себя кусок у слабого и переступить через старую дружбу. И тогда он попытался найти счастье в сытой и благополучной Германии, рассчитывая на то, что родственники жены помогут встать на ноги.
В 1996 году семья Думенковых получила разрешение на выезд и отправилась из тихой, патриархальной Костромы в Германию. Но жизнь на чужбине оказалась далеко не сахар. Яркие краски западной жизни при ближайшем рассмотрении оказались всего лишь рекламным фасадом. Здесь он оказался чужим, а с его прошлой специальностью найти хорошо оплачиваемую работу оказалось не так-то просто, и, чтобы как-то существовать, ему пришлось заняться «челночным» бизнесом.
Перегон в Россию «серых» иномарок, ввоз лекарственных препаратов и электроники отнимали немало сил, нервов и здоровья, но так и не принесли Думенкову желанного богатства. Жажда наживы толкнула его на опасный путь контрабандиста. Появившиеся вскоре шальные деньги стали незаметно, исподволь разрушать моральные устои бывшего пограничника, но сам он этого не замечал. Не почувствовал Думенков грозящей опасности и тогда, когда от него ушла жена, отдалились друзья. В погоне за евро и долларом он пускался во все более рискованные коммерческие операции. Несколько раз только чудо, казалось, спасало его от ареста на таможне. Но никакого чуда не было: германская контрразведка, а затем и разведка уже давно обратили на него пристальное внимание.
Энергичный и не лишенный авантюризма Думенков, будучи выходцем из региона, где находились важнейшие оборонные объекты — дивизия Ракетных войск стратегического назначения, штаб Владимирской ракетной армии, и имевший широкие связи среди бывших и действующихвоеннослужащих, был обречен на то, чтобы привлечь к себе внимание спецслужб Германии. Но опытные ловцы душ потенциальных агентов не спешили выходить на него с вербовочным предложением, и терпеливо плели невидимую сеть. Они скрупулезно собирали информацию о его слабостях и давали все глубже завязнуть в трясине контрабандных сделок.
В то время Думенков и не подозревал, что его деловой партнер Бенн Лндреас, отличавшийся просто-таки патологической страстью ко всему тому, что было связано с советской и российской армией, переплачивал ему за привезенный товар не из-за дружеских чувств. Понял он это гораздо позже, но что-либо изменить уже не мог. А все началось с безобидной, казалось бы, армейской атрибутики. Думенков заваливал ею щедрого на оплату коллекционера. Однако вскоре Бенн стал требовать не просто армейские фуражки, кепки и шевроны, но и кое-что посущественнее: образцы военных приборов и узлы боевой техники, а это уже попахивало шпионажем. Но Думенков не почувствовал опасного запаха такого бизнеса и, рискуя оказаться за решеткой, начал таскать их через границу.
К концу 2003 года в германской разведке посчитали, что он созрел для серьезной работы, и стали готовиться к вербовке. Сомнений в ее успехе не было. К тому времени Думенков основательно завяз в темных сделках.
Наступил февраль 2004 года. Очередной его вояж в Россию, во время которого он вывез чуть ли не весь ассортимент армейского магазина, не принес прибыли. На этот раз Бенн остался равнодушен к военной атрибутике и мало что купил. Однако чтобы как-то сгладить горечь потери коммерческой выгоды, которая была написана на лице Думенкова, заявил о своей готовности еще раз встретиться, чтобы обсудить серьезное деловое предложение.
Отправляясь на встречу, Думенков и не подозревал, чем она для него обернется. Испытанный деловой партнер, обходительный в манерах и вкрадчивый в речах, Бенн вряд ли мог вызвать у него какие-либо подозрения. Разговор начался с обсуждения результатов поездки в Кострому. Но постепенно (в какой момент — Думенков и не заметил) беседа ушла в сторону от деловых вопросов. Бенн принялся расспрашивать об оборонных предприятиях и военных объектах, находившихся на территории Костромской и Владимирской областей. И чем дальше продолжалась эта странная, уже не деловая беседа, тем все более неуютно чувствовал себя Думенков.
Бенн знал о нем буквально все. Это вначале обескуражило, а затем напугало Думенкова. И когда тот недвусмысленно намекнул на серьезные нелады с германским законом, то он окончательно поплыл. Западня, коварно устроенная германскими спецслужбами, захлопнулась. Где выход? И Бенн «великодушно» указал на лазейку: предложил заняться более серьезным бизнесом — сбором секретной информации о новейших российских разработках в области вооружений, в частности бронетанковой техники.
В первые минуты Думенков растерялся. Бывший пограничник еще не забыл, что такое шпионаж и чем это грозит. И попытался отказаться. Но очередное упоминание Бенна о занятии контрабандой сделало его сговорчивее, а обещание щедрого вознаграждения окончательно пересилило все страхи. Он дал согласие на сотрудничество с германской разв